Профессор задумался. За день он успел поднять и просмотреть материалы, касающиеся Ирганто. Но отчёты федератской резидентуры проходили по ведомству разведки Флота, и возможности изучить их у него не было.

— То есть вы, например, умеете обращаться с ручным лучевым оружием?

— Нет, не умею. Такого оружия у нас не было. Было только нарезное магазинное огнестрельное оружие, которое людораки массово поставляли своим приспешникам. Вот с ним — умею.

— А механические транспортные средства, летательные аппараты и что-то в этом роде?

— Почти ничего. Я видел всё это, когда находился в плену у людораков, но управлять чем-нибудь подобным меня там, естественно, никто не учил. Выходцев с докосмических цивилизаций людораки считают тупым скотом и обращаются соответственно. Лопату в руки и пошёл.

— А в какой степени вы за эти два года освоили людоракский язык?

— Неплохо освоил. Я понимаю его на слух и могу на нём говорить, хоть и недолго. Мышцы рта быстро утомляются.

Кот допил коктейль, изящно отставил стакан в сторону и покачал головой:

— Выходит, тал Кеалор, что у вас в голове изрядная семантическая путаница. Верно? Какие-то концепции на английском, какие-то на людоракском, а какие-то только на вашем родном языке. И как всё это соотносится друг с другом, вам порой понять бывает трудно.

— Так и есть, — подтвердил Кеалор. — Когда я думаю на тинмарранском, у меня как будто дыры в голове, если приходится думать о каких-то вещах, для которых на моём родном языке понятий нет. А это почти всё, связанное с Федерацией и вообще со всеми развитыми цивилизациями. Если думать на английском, получаются дыры в том, о чём я узнал у людораков. Вот, например, скафандр. Что это такое — я знал, как его называют людораки — тоже, а на английском назвать не мог. Пришлось спрашивать человека, который был в этот скафандр одет, какое слово для него есть в английском языке.

— Да, внешняя предметная или хотя бы иллюстративная поддержка в таких случаях хорошо работает. Нам, планетологам, иногда приходится работать с людьми, у которых в головах образовалась аналогичная картина. Правда, обычно они происходят из технологических цивилизаций, но у вас уже в любом случае немаленький опыт общения с жителями таких цивилизаций и на удивление свободный, для жителя прединдустриальной монархической культуры, взгляд на мир.

Кеалор пожал плечами:

— Я вырос в Землях Совета. Это не монархия, это ближе к тому, что у вас называется парламентской республикой. Кроме того, я всё-таки бакалавр.

— Ах, так у вас университетское образование?

— Незаконченное, по вашим понятиям.

— Всё равно, это многое объясняет. Да, кстати, флотские вам выдали ЛЭТ с биоинтерфейсом или без?

— С чем?

— С устройством для прямого подключения к мозгу — такая присоска на шнурке.

— А, да, есть такое в комплекте. Только пользоваться ей меня не учили.

— Тогда, я думаю, проблему с семантикой мы решим. В сети есть данные по трём языкам вашей планеты. Они называются тинмарранский, северный и язык Архипелага. Вы говорите на каком-нибудь из них?

— На первых двух я говорю свободно, третий понимаю… примерно на три четверти.

— О, молодой человек, так вы полиглот? Три ваших языка, английский и людоракский.

— Ещё ачжантейский. Язык одной из планет, захваченных людораками.

— Это очень хорошо, потому что для того, чтобы свободно действовать в Федерации, вам следует выучить ещё и барлийский. Это основной язык Федерации, и хотя ЛЭТы нам помогают с языковым барьером, барлийский всё же рекомендуется знать. Седьмой язык выучить гораздо проще, чем второй и даже третий. Позвольте, я ненадолго отвлекусь от нашей беседы.

Профессор повернулся в кресле к письменному столу, протянул лапы к клавиатуре и что-то набрал. На экране появилось окно с движущимся изображением чёрной кошки. Они помурлыкали друг другу, потом профессор закрыл окно и вновь повернулся к Кеалору.

— Я посоветовался с коллегой с кафедры лингвистической психосемантики. Она подготовит вам курс, который позволит вам за несколько дней привести в порядок ваш словарный запас и заложит базовые знания барлийского языка.

— Но я завтра улетаю с Пегара.

— Куда?

— Сначала на Венту.

— Вот и замечательно. Лететь, насколько я помню, дня четыре. За это время вы как раз справитесь с основной частью курса. А залить его к вам в ЛЭТ мы успеем ещё сегодня. Так что сейчас мы можем спокойно переходить к следующему вопросу — адаптации в бессословном обществе. Но мне что-то говорит, что вы в ней не особенно нуждаетесь.

— Адаптация в бессословном обществе это как? Не задирать нос перед поварами и метельщиками улиц? — фыркнул Кеалор.

— Ну примерно. Начальник императорской спецслужбы — это серьёзно. Это очень высокое положение в обществе. Значит, у вас и происхождение соответствующее?

Кеалор усмехнулся.

— Если нынешний император Тинмаррана ещё не успел жениться и завести сыновей, то я вообще-то наследник первой очереди. И по крови, и как бывший принц-регент. Ну и что? Я вырос на Севере, где сословия определяются не столько происхождением, сколько образованием и магической силой. Потом в течение года скрывался от собственных же бывших коллег в качестве бесправного изгнанника. Потом два года был рабом у людораков, причём рабом наименее привилегированным, по сравнению с теми же техниками — просто рабочей скотиной. Но даже когда я правил Империей в качестве регента, я к дворцовым служащим относился по-человечески… так, я, кажется, расхвастался?

— Скажем так, ваш послужной список производит впечатление, — покачал головой профессор. — Это посильнее, чем семантическая мешанина у вас в голове. Если после всего этого вы сохранили адекватность, то социальная адаптивность у вас заметно выше, чем у большинства жителей Федерации. Включая меня, хотя я как планетолог, по идее, должен уметь адаптироваться к чему угодно. Но меня этому учили, а у вас само получается. Так что я бы предложил вам, пока готовится ваш курс, просто поужинать вместе, и я с удовольствием отвечу на любые ваши вопросы по жизни и быту в Федерации.

— Вы предлагаете пойти в какой-нибудь близлежащий трактир?

— Да нет, зачем? Моя супруга уехала в гости к дочке и оставила мне целый холодильник разной еды. Сейчас что-нибудь разогреем. Только пойдёмте на кухню, а то здесь у меня только то, что нужно для коктейлей.

На кухне обнаружился большой белый шкаф, холодный даже на вид. Профессор какое-то время возился, рассматривая его содержимое, потом вытащил коробочку с едой, поставил в другой шкаф, стоявший над первым, и несколько раз ткнул лапой в экран рядом с дверцей. Там что-то засветилось.

— Ну вот, через несколько минут у нас будет горячий ужин. А я буду рад ответить на любые вопросы, которые у вас возникли.

— Там такое месиво вопросов, и все мне кажутся дурацкими, — пожал плечами Кеалор. — Точнее, мне кажется, что они должны показаться дурацкими вам.

— Ничуть. Я специализируюсь на культурологии различных планет. А вы оказались в сложном положении человека на пересечении очень разных культур. Так что не стесняйтесь, спрашивайте о чём угодно, кроме совсем уж личного.

— Ну почти… я пытаюсь понять, как в Федерации обходятся без домашней прислуги. Я вижу, что у вас есть различные хозяйственные машины, но они ведь не умеют стирать или убираться? Или вы приглашаете работников из каких-то служб?

— Ну, во-первых, есть машины и для стирки, и для уборки, и даже для мытья посуды. Вот она, собственно, — профессор постучал по боку одного из шкафчиков, которыми была уставлена кухня. — Если хотите, я вам потом покажу, как они работают. Во-вторых, службы, в которых можно нанять помощника по хозяйству, на короткое время или на постоянной основе, тоже существуют. Правда, в Федерации ценят тайну личной жизни, поэтому не каждый захочет впускать в свой дом кого-то постороннего. Но бывают разные случаи. Одинокому или больному может потребоваться компаньон для совместного проживания и помощи. Я иногда приглашаю помощников для работы в саду. Кроме того, существуют горничные в гостиницах, повара и официанты в кафе и так далее. Но есть важное отличие от вашей культуры. Слуги — это не только функция, но и статус. В Федерации статус помощника по хозяйству не ниже статуса любого другого человека. Это такая же работа, как и любая другая.