Я медленно повернулась к Уилберу и, хмурясь, посмотрела в упор. Он коснулся моего подбородка, слегка приподнял его.

— Ещё скажи, что мне подвластны и такие фокусы, — сглотнув, прошептала я.

Глаза защипало, краска бросилась в лицо. Я никогда не задумывалась о потомстве, но сама мысль о невозможности его завести резала сердце раскалённым ножом.

И слова Уилбера, его слепая уверенность задевали за живое.

— Тебе любые фокусы подвластны, если ты действительно готова и желаешь их совершить, — так же тихо сказал он и выпустил мой подбородок.

На коже таяло ощущение его щекочущей силы.

— Быть может, и у тебя ещё будут дети?

— Не будем о грустном, — нахмурившись, отозвался Уилбер и высвободил мою руку с сожалением, мелькнувшим по лицу.

Он любил Лорелею и не допускал мысли о другой женщине. Этим он ещё сильнее расположил к себе. Захотелось как-то сгладить момент, и я коснулась его груди.

Уилбер слегка повернул голову и посмотрел на меня сквозь занавес волос. Глаза его синие-синие до краев наполняла грусть, но выражение лица оставалось нейтральным.

Он не замкнулся, не закрылся, но дал понять, что эту тему не намерен затрагивать. По крайней мере, пока боль не стихнет.

— Отчаянный ты, — мои губы дрогнули в улыбке. — Пошёл против желания умирающей сестры, подделал её последнюю волю. И подселил в моё тело её крупицу.

— На кону была судьба всего Эгморра. Страна могла не перенести такого переворота, — он отодвинулся, пришлось убрать руку.

Его ладони скользнули по моим предплечьям. Сила потекла по коже ровным потоком, как танцующий ветерок, щекоча и согревая.

— Но ты мог сломать мою жизнь.

— Тогда бы я её заново построил, — печально проронил он, убирая руки, и подошёл к столу.

— Бен и я…. Между двумя рагмаррами может вспыхнуть истинность?

— Как я уже сказал - в тебе смешались две сущности. Та из них, что принадлежит свету, притянула Бена вместе с истинностью. Ваш случай такой же исключительный, как вы сами.

— Бен тоже исключительный? — мне не удалось скрыть изумление в голосе.

Уилбер тихо рассмеялся и заложил руки за спину.

— Каждый из нас особенен по-своему.

Отворилась входная дверь, в кабинет шагнул Эйден. Разговор подошёл к концу, мне пора было возвращаться.

Сжав в руках подол платья, я попятилась от Уилбера. Часть меня хотела броситься к нему, но усилием воли я удержалась от порыва родственных чувств.

Так странно было просто думать об этом…

Вздохнув, я направилась к двери. Эйден вновь предложил руку, на этот раз я приняла её без колебаний. Посмотрев на Уилбера через плечо, я сказала:

— Исцели Брэйдона, как меня исцелил. Я ему слово дала.

— Твоя просьба для меня закон, — с улыбкой в голосе сказал он так же поверх плеча. И по его лицу промелькнуло выражение, которое я не успела понять. — Помни об этом.

Я робко кивнула. Эйден вывел меня из кабинета. Закрывшаяся дверь отсекла звуки, темнота холла обступила нас. И тут меня начало трясти.

Внезапно пришло осознание того, что сегодня случилось. Эйден молчал, будто знал, что мне сейчас была необходима тишина. Я почти не чувствовала ногами пола. Хотелось поскорее покинуть Академию и вернуться в привычный мир, но его не стало.

Теперь всё будет по-другому. Вот только мириться с этим я не была готова.

— Что теперь будет? — прошептала я, когда мы вышли к лестнице.

Эйден остановился и посмотрел на меня.

— Я перестану называть тебя маленькой глупой ведьмой, — бесцветным голосом выдал он и пожал массивными плечами.

Я невольно рассмеялась. Эйден вскинул бровь, и более ни единым мускулом не дрогнул.

— Прости. Ты сказал это с таким каменным видом, что я не удержалась, — успокоившись, сказала я и потрепала его за руку. — Уверена, мы подружимся.

— Боюсь, что у меня нет выбора, — не изменяя своей надменной манере, произнёс он, и мы стали спускаться по лестнице.

Джош, Мишель и Бен ждали в центральном вестибюле. Брат подпирал стену плечом, сложив руки на груди. Мишель сидела на бортике фонтана - черпала ладонью воду и пропускала её сквозь пальцы.

Бен стоял у лестницы, опершись на перила локтями. Похоже, отсутствовала я не один час. Услышав наши шаги, все трое обратили взгляды вверх.

Мишель даже вскочила с бортика и вытерла ладони о брюки. Вид у неё снова был взволнованный. Джош с хмурой физиономией вглядывался в моё лицо, пока мы не встретились глазами.

Брат стушевался и посмотрел в сторону, поджал губы, что-то задавив в себе. Уилбер не сказал, кому и сколько правды в чистом виде он отвесил. Оставалось гадать и читать по лицам, подбирать слова.

Мишель уверяла, что стала сильнее и храбрее, но я не могла вот так с ходу шокировать её. Я по глазам сестры видела, что она не знает, кто я. Даже если знает, то не до конца осознает.

Или она научилась безукоризненно лгать, что по многим причинам невозможно.

И только Бен сохранял беспристрастность. Мы спустились и остановились перед ним. В груди всё сжалось, когда он мазнул быстрым взглядом по моему лицу. Будто выискивал что-то.

Щиты я держала крепче обычного, поэтому ничем не выдала своего волнения и не дала ему ничего прочесть. Моргнув, Бен выпрямился и обошёл перила.

Я отпустила Эйдена и протянула ему руку. Он принял её и увлёк меня к себе. Поглядев ему в глаза, я отвернулась, и мы сплели пальцы. По коже пронеслась волна дрожи, внутри пролилось тепло.

Я прерывисто выдохнула и зажмурилась на мгновение. Эйден коротко кивнул мне и направился вверх по лестнице. Не проронив ни слова, мы покинули Академию.

Дом встретил нас безмятежной тишиной. Прежде, чем позволить войти, Бен и Джош проверили каждую комнату. Всё это время я и Мишель стояли на крыльце, держась за руки.

Как в детстве две маленькие девочки, испугавшиеся темноты.

Ничего подозрительного не обнаружив, мальчики впустили нас в жилище. Мишель сразу занялась приготовлением запоздалого обеда, Джош остался ей помогать, а я и Бен поднялись в спальню.

Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Неужели решил, что я попытаюсь сбежать?! Обняв себя за плечи, я подошла к окну и выглянула на улицу.

Всё казалось чуждым - двор, дорога, соседские дома. Солнце скользило по стёклам и крышам, расплескалось сверкающими лужицами по асфальту. Но у меня в душе царила стужа, и сердце будто инеем покрылось.

Пустота. Я ощущала её внутри. Бен приблизился, но не решился дотронуться. Меня обдало теплом его тела, неровным беспокойным дыханием.

Прерывисто вздохнув, я зажала рот рукой. Чтобы не разреветься. Глаза наполнялись слезами, но я не понимала - почему. Убрав руку, я медленно развернулась к Бену.

Он смотрел на меня с нейтральным выражением на лице, но в глазах проскользнуло облегчение. Испытав укол злости, я поджала губы и шагнула на него, расплетая руки.

— Не смотри так, — тихо вымолвил он, качая головой.

— Ты знал, — горячо прошептала я. — И молчал.

— Эшли....

— Теперь всё встало на свои места. Вот почему ты ушёл, почему не мог ко мне прикасаться…

Закатив устало глаза, он охватил меня руками и прижал к себе.

— Тише, — прошептал он в волосы.

— Дотрагиваться до меня можно лишь тому, кого я сама выберу или дозволю, так ведь? — меня трясло.

Закипая, я чувствовала, как на мелкие кровоточащие кусочки разрывается внезапно оттаявшее сердце. Вот она - расплата за оцепенение, за деланное спокойствие перед лицом правды!

Безумно хотелось уткнуться лицом шею Бена и расплакаться, но меня словно прорвало:

— И Джош в курсе. Почему вы молчали? Почему ты ушёл, бросил справляться с этим в одиночестве?

— Я не бросал, — крепко сдавив, выдохнул он и нежно поцеловал в висок.

Он знал, как меня обезоружить. Руки мои оказались зажаты между нашими телами, но я упрямо его отталкивала. Склонившись, Бен поцеловал меня - осторожно и мягко.