— Только не говори, что ты собираешься оставить поступок Матиаса безнаказанным, — бросила без предисловий, не скрывая напряжения в голосе. — То, что он сделал, недопустимо, Уилбер. Это уже не частный инцидент и не мелкая провокация. История с гостями из далёких земель зашла слишком далеко, — я сделала шаг к нему, сверля взглядом. — Они должны покинуть Эгморр. Немедленно. Ты вообще понимаешь, что происходит у тебя под носом?

Он нахмурился, между бровями пролегла глубокая складка, и, подняв руки, выставил их перед собой в примирительном жесте.

— Я понимаю, насколько тебе неприятно, Эшли, — тихим голосом, лишённым интонации, начал он. — И я не отмахиваюсь от твоих тревог. Я их разделяю. Но мы не будем их прогонять. По крайней мере - не сейчас.

— Что?! — вспыхнула я, резко расплетая руки и ощущая, как магия отозвалась внутри покалывающим жаром. — Матиас на наших глазах едва не убил Гленна! — голос сорвался, и я уже не сдерживалась. — А до этого он без стеснения лез ко мне, будто я его личная собственность! И методично пытается вытеснить Бена, проверяя границы дозволенного!

Я остановилась напротив него, тяжело дыша, и добавила уже тише, но от этого не менее жёстко:

— Это не недоразумение, Уилбер. Это пробный удар. И если мы его проглотим - дальше будет хуже.

— А я тебя предупреждал, — бросил он так резко и холодно, что слова ударили почти физически, и я на миг опешила. — С какой целью вы тянете со свадьбой? — продолжил он без паузы, и в привычном голосе уже не звучало ни участия, ни мягкости. — Вы не уверены друг в друге? Или сомнения куда глубже, чем ты хочешь признать?

— Какое это вообще имеет отношение…

— Самое прямое, — отрезал Уилбер и быстрым шагом прошёл к столу. Остановился перед стеклянным магическим шаром, внутри которого переливались обрывки его воспоминаний, словно мутные слои воды. — Нам с тобой нужны наследники, Эшли. Те, кто продолжит удерживать баланс и власть над Эгморром. И если вы с Беном не можете или не хотите…

Я не дала ему договорить. Резко сократив расстояние, встала прямо напротив, глядя в лицо.

— Я тебя не узнаю, Уилбер, — произнесла, понизив голос. — Насколько глубоко Фелиция успела залезть тебе под кожу? Какую часть тебя она опутала своими чарами, что ты позволяешь себе говорить подобное? — голос дрогнул, но я не отступила. — Для меня ты всегда был воплощением хладнокровия и рассудка. Тем, на кого можно было опереться без оглядки. А сейчас… — я выдохнула сквозь стиснутые зубы. — Не думала, что однажды скажу такое…. Сейчас я разочарована. Я больше не чувствую в тебе опоры. Не могу доверять.

Я сделала шаг назад, будто пытаясь увидеть всю картину целиком, и добавила уже тише, но от этого не менее болезненно:

— И именно поэтому наш мир рассыпается у нас на глазах. По крупицам. Мы уже переступили точку невозврата, Уилбер. Разве ты этого не видишь?

Слова вырвались на волне гнева, и почти сразу я пожалела о них. Повисла тяжёлая тишина. Лицо Уилбера ожесточилось, черты заострились, а в глазах вспыхнул холодный, почти ледяной блеск.

Я никогда не видела его таким - и это по-настоящему испугало.

Под кожей у него скользнули тени, оставляя сероватый оттенок, словно тёмная магия отозвалась на всплеск подавленных эмоций, и я поняла, что задела не просто за живое - я коснулась чего-то куда более опасного и хрупкого.

— А я чертовски устал, Эшли, — произнёс он с надломом, и от этой интонации я покрылась гусиной кожей. — Мне нужны гарантии, что моё дело не умрёт вместе со мной… что всё, ради чего я жил, будет продолжено.

— И тебе плевать - кем и какой ценой? — вырвалось у меня.

Он поджал губы, взгляд стал тёмным и жёстким, а затем резким движением смахнул стеклянный шар со стола. Тот ударился о пол и разлетелся на осколки с звенящим треском.

— Нет! — вырвалось у меня, и я бросилась вниз, опускаясь на корточки. Пальцы судорожно потянулись к осколкам, но было уже поздно.

Из разбитого шара расплескалась магия воспоминаний - блёклые, рваные образы, ускользающие, как дым. Черты Лорелеи меркли, растворялись, исчезали навсегда, и от этого в груди сжалось так, что перехватило дыхание.

На глаза навернулись слёзы, но я упрямо продолжала собирать стекло, словно могла что-то исправить.

Не могла.

Магия шара скользила сквозь пальцы и таяла, не подчиняясь мне.

— Я должен отпустить прошлое, — сказал Уилбер голосом, в котором сквозила тяжёлая решимость. — И продолжить жить настоящим. Каким бы оно ни оказалось. Всё меняется, Эшли.

Он сделал паузу, устало вздыхая.

— Даже наша с тобой власть.

Поднявшись с пола, я нахмурилась, непонимающе качая головой. Развернулась на каблуках и быстрым шагом покинула кабинет. Нам больше не о чем было говорить.

И с кошмаром, охватывающим наш привычный мир, мне предстояло бороться без поддержки Уилбера.

Самое ужасное - как бы ни пришлось бороться и с ним тоже.

Я ждала Бена во внутреннем дворе Академии. Чтобы не мерить шагами дорожки и не накручивать себя ещё сильнее, устроилась на скамейке в тени раскидистого дерева, от которого пахло нагретой корой и зелёной листвой.

Передо мной раскинулась большая детская площадка - целый деревянный городок с мостиками, башенками, горками, качелями и маленькими домиками, в которые легко поместились бы двое-трое ребятишек.

По песку тянулись цепочки следов, кто-то оставил лопатки у борта песочницы, а яркие ленты, привязанные к перекладинам, чуть шевелились и шуршали от ветра.

Некоторые служащие замка жили прямо на территории Академии с семьями. И во дворе круглый год было полной детей. Обычно я старалась обходить стороной площадку, но сегодня меня неведомой силой тянуло сюда.

Мальчик и девочка с озорным смехом носились по площадке, играя в догонялки, и спорили - кто быстрее добежит до лестницы, кто первым скатится с горки.

Девочка взлетела по ступенькам, задрала подол, чтобы не наступить на него, и с победным визгом съехала вниз, а мальчишка, запыхавшись, бросился следом, споткнулся, рассмеялся и тут же поднялся.

Я невольно улыбнулась. В голове мелькнула беспощадная мысль - здесь могли бы играть наши с Беном дети. Я даже увидела это на секунду: маленькие ладони, которые тянутся к моим, сбитые коленки, смешные вопросы, а потом - вечерние сказки, усталые, счастливые разговоры.

И бесконечное «мам, смотри», от которого невозможно устать.

И в тот же миг тёплая картинка треснула, словно стекло, в которое попала капля ледяной воды. Снова меня резало без ножа то, о чём я старалась не думать.

Я отвела взгляд - резко, как от пощечины. Судорожно втянула воздух и зажмурилась. Но мысли, одна мучительнее другой, всплывали друг за другом: здесь могли бы играть и дети Уилбера и Лорелеи….

Эта мысль окончательно добила меня, и глаза защипало. Но я не могла себе позволить расклеиться. Не сейчас.

Бен вышел из тёмной каменной арки во двор и на мгновение замер, щурясь от яркого солнца. Ветер тут же взъерошил его короткие светлые волосы.

Он чуть склонил голову набок, высматривая меня во дворе, и я залюбовалась этим привычным, до боли родным жестом. В груди растеклось тепло, сердце забилось быстрее.

На нём безупречно сидел чернильно-синий костюм начальника следственного комитета, подчёркивающий фигуру. Он шёл ему и подчёркивал небесную синеву глаз.

Я поднялась со скамейки, когда Бен меня заметил и быстрым шагом пошёл навстречу. Он всматривался в моё лицо и хмурился. Похоже, снова мысли случайно подслушал.

Я тяжело вздохнула. Что ж, ничего нового он не узнал….

— Ты как? — с ноткой тревоги спросил он, когда остановился так близко, что я ощутила аромат его кожи.

И уткнулась лбом ему в грудь, переводя дыхание.

Его руки ощупывали мои плечи, скользили по лицу, касались подбородка. Когда он мягко, но требовательно приподнял моё лицо, чтобы видеть его, я моргнула.