Пробежалась взглядом по столу, отмечая аккуратно расставленные консервные банки с рыбой, тушёным мясом и бобами. В плетёной корзине, поставленной у края, лежали несколько куриных яиц, рядом громоздились клубни сырого картофеля, небрежно очищенные от земли.

Картина была до странности бытовой и почти уютной, и от этого становилось не по себе: Фелиция позаботилась о том, чтобы её пленники не умерли с голоду, оставив им ровно столько, чтобы жить… и осознавать своё положение.

Хм-м, как мило с её стороны.

— Как себя чувствуешь? — спросил Бен и снял сковороду с печи.

Обняв себя за плечи, я обернулась. И проследила взглядом, как он перекладывает пышный омлет на плоскую тарелку. Удивительно, но его вид и запах вызывали у меня зверский аппетит.

— Лучше. Но не настолько, чтобы хотелось здесь задержаться.

Он усмехнулся и поставил передо мной ужин. Откуда-то принёс чистую вилку и торжественно вручил, глядя прямо в глаза.

Чувствовалось, что он соскучился и, уверена, это слабо сказано. Учитывая, сколько он здесь пробыл….

Смущённо улыбнувшись, я приняла столовый прибор и покосилась на тарелку. Бен выдвинул единственный стул из-за стола, но я качнула головой и забралась на край стола, предоставив ему занять его.

Пока я поглощала вкуснейший в моей жизни омлет, Бен не сводил с меня задумчивого взгляда. Между его бровей залегла тонкая складка, плечи едва заметно напряглись, а движения рук стали скованнее.

Он всё это время держал в себе какую-то невысказанную мысль.

Я не сразу обратила на это внимание и спохватилась лишь тогда, когда справилась с половиной порции и отодвинула тарелку с остатками к краю стола. Подняв глаза, заметила, что он смотрит на меня уже без тени улыбки, сосредоточенно и серьёзно.

— Спасибо, — пробормотала я. — Но я больше не осилю.

Он коротко кивнул, и лицо его тут же омрачилось. Я нахмурилась и придвинулась ближе, провела пальцами по его волосам. Бен прикрыл на миг веки, позволив себе маленькую слабость.

Но уже в следующий миг резко распахнул их и вскочил со стула - так стремительно, что тот с глухим грохотом повалился на пол.

Я убрала руку и неотрывно смотрела, как он подходит ближе и останавливается напротив, нависая. Бен упёрся ладонями в стол по обе стороны от меня и пристально всмотрелся в глаза.

И в этом взгляде было столько сосредоточенности, что перехватило дыхание.

— Что-то не так?

— Всё не так, — тихо произнёс он, делая многозначительую паузу. — У меня было время подумать, Эшли. О том, как мы дошли до этого кошмара и где именно я упустил момент. Возможно, я и не смог бы предотвратить многое… но одну вещь должен был сделать уже давно, а не откладывать, выжидая удобного случая.

— Ты сейчас о чём? — настороженно поинтересовалась я, а в груди уже поднималось тревожное, почти нежное ожидание.

Бен улыбнулся и протянул руку к консервной банке с бобами. На крышке поблёскивал необычайно красивый, старинный, резной ключик.

Он аккуратно отломил его и медленно согнул пальцами, формируя идеально ровное кольцо.

— Хочешь подкрепиться бобами? — попыталась я разрядить обстановку и усмехнулась.

Он посмотрел на меня с иронией, в которой сквозило куда больше чувств, чем я ожидала, и от этого взгляда сердце сбилось с ритма.

— Проведя здесь слишком много времени наедине с собой и с мыслью о том, что я могу больше никогда тебя не увидеть, я дал себе слово, — он осторожно взял мою правую руку и приподнял её, медленно проводя большим пальцем по коже. На его лице отразилось что-то удивительно трогательное и одновременно горькое, настолько искреннее, что я на мгновение растерялась. — Если мне удастся выбраться отсюда и вернуться к тебе, я больше не стану ждать и откладывать. Я сделаю это сразу.

Он замолчал, на секунду опустил взгляд, а затем поднял его вновь и посмотрел на меня с пугающей серьёзностью и решимостью, медленно покручивая между пальцами консервный ключ.

— Эшли, — произнёс он тихо, но твёрдо, — ты выйдешь за меня замуж?

У меня вырвался нервный смешок, и я тут же прикрыла рот ладонью, виновато взглянув на Бена. Он приподнял одну бровь.

— Понимаю, место не самое романтичное, — вздохнул, скрывая за шутливой интонацией предательское смущение, но договорить я ему не позволила.

Потянулась вперёд и поцеловала - горячо, искренне, вкладывая в этот поцелуй всё, что не выразить словами, и попыталась обнять. Но он мягко остановил меня и чуть отстранился, изображая строгость, хотя в глазах уже плясали игривые искорки.

— Нет уж, — протянул он упрямо, пряча улыбку, — я хочу услышать ответ.

Я снова рассмеялась, чувствуя, как от счастья щемит грудь, и уже без тени сомнений сказала:

— Да. Да! Я выйду за тебя, Бен, — громко и твёрдо, под его тихий, довольный смех.

И опустила взгляд, наблюдая, как он надевает на мой безымянный палец кольцо от консервной банки. От нахлынувших эмоций я снова чуть не расплакалась.

Хотя нет, дело не только в них - гормоны в последнее время жили своей жизнью по известной только одной мне причине.

Я глубоко вдохнула, набираясь смелости, потому что слова, которые собиралась сказать, вдруг показались тяжелее любого признания.

— Ты прав, место и правда не самое романтичное, но…

Бен резко поднял на меня взгляд, его лицо мгновенно разгладилось, а ладони, сжимающие мои руки, ощутимо напряглись.

Я чуть наклонила голову набок и улыбнулась, стараясь сдержать дрожь в голосе:

— Я должна тебе сказать… Ехидны дери, почему это так тяжело?! После твоего исчезновения я узнала… В общем, я выяснила причину, по которой так быстро устаю, почему кружится голова, а ещё…

Договорить он не дал. В одно мгновение Бен притянул меня к себе и поцеловал, крепко обхватив руками. Пожалуй, так нежно и отчаянно одновременно он не целовал меня никогда…

От наплыва чувств нас отвлёк странный звук. Мы оторвались друг от друга и одновременно повернули головы в сторону дальнего угла комнаты.

Та самая стена, на которую мне с самого начала было трудно смотреть, от которой рябило в глазах и неприятно ломило в висках, теперь заметно дрожала.

Поверхность пошла мелкой, неровной вибрацией.

Я всмотрелась внимательнее, и холодок пополз вверх по позвоночнику. Это была вовсе не стена.

Чары, наложенные на неё, начинали сбоить, и сквозь иллюзию проступала гладкая, тёмная поверхность зеркала. Оно колебалось, будто вода, потревоженная шагами.

Потому что…. по нему кто-то шёл к нам.

Бен помог мне слезть со стола и сместил назад, загораживая своим телом от того, что рвалось из стены. Он тихо выругался, наблюдая, как чары стекают расплавленным воском, обнажая скрытую под ними зеркальную гладь.

— Я тысячу раз ощупывал стены, каждый дюйм, но не почувствовал чар!

— Думаю, дело не в тебе, Бен, — я взяла его за руку, и мы сплели пальцы. — Это место лишило нас магии и чутья на неё.

— Тогда мы беспомощны, — процедил он. — Она загнала нас в угол.

Я чуть сдавила его ладонь - лёгкий, успокаивающий жест. Не особо помогло, но Бен позволил мне встать рядом с ним и не пытался защитить.

Но тут что-то выплыло из зеркала. Чёрная вытянутая тень, и она росла и росла у нас на глазах, пока по ту сторону зеркала не появился высокий силуэт. Бен попытался-таки меня заслонить собой, но я запротестовала.

Угадывалось нечто смутно знакомое в движениях - походка, ритм шага, покачивание широких плеч…. Я прищурилась и шагнула к зеркалу.

Кто-то лез через него, будто раздвигая тяжёлый хрустальный занавес. Под напором с обратной стороны поверхность таяла, как сладкая вата в жаркий день.

Я уже подумала испугаться, когда из зеркала вышел…. Джош.

Он остановился, придирчиво огляделся и смерил нас оценивающим взглядом по очереди.

— Чего такие хмурые, ребята? — ухмыльнулся брат. Но как бы он ни старался выглядеть непринуждённо, в его движениях я заметила некую нервозность. — Готовы убираться отсюда? Времени у нас мало, Фелиция с минуты на минуту вернётся из обеденного зала.