Пышущий гневом и раздражением инспектор скривился и отвёл взгляд, будто ему было неприятно смотреть на нас. Аромат кожи Бена, его сладкая прохлада стала моим воздухом.

Пульс замедлялся, в голове прояснялось, напряжение утекало, позволив расслабить плечи. Я в домике, злобный ублюдок!

Взгляд Лукаса был ощутим физически, но я посмотрела на него с пугающе пустым и отрешённым выражением на лице.

У него заходили желваки, губы сжались в тонкую линию - его зацепило то, что я открыто тискаюсь с Беном. О, это прекрасное чувство мести и боли - чужой боли!

Снова на душе стало гадко, но всё это терялось на фоне испытываемого шока.

Брейнт сверкнул глазами на Бена, и его губы растянулись в ядовитой ухмылке.

— Вся банда в сборе. Что у вас за разношёрстная семейка, чёрт возьми?!

Инспектор смотрел на Бена так, словно точно знал, кто он на самом деле. На его месте я бы как минимум вздрогнула, но он из другого теста. Никакому Брейнту не расколоть рагмарра взглядом.

— Что ты здесь делаешь, Шерман? Я предупреждал тебя, что с ней связываться опасно - обязательно во что-нибудь вляпаешься.

— А я так и ощущаю, что вляпался, и это самое «что-нибудь» стоит сейчас прямо передо мной, — будничным тоном отозвался Бен, успокаивающе поглаживая мне спину круговыми движениями. — Хуже уже некуда. Боюсь, не отмоюсь.

— Дерзить у неё научился? — заскрипел зубами инспектор и жестом подозвал напарника. — Лукас, полюбуйся. Ты мне с пеной у рта доказывал, что между ними ничего нет, и выставлял меня болваном. Что теперь скажешь?

— Как ты смеешь? — угрожающе процедил Джош. — У Эшли сестра погибла, а ты тешишь своё самолюбие!

Брейнт перевёл на него стальной взгляд.

— Я выполняю свою работу. А какие методы использую - не твоё собачье дело. Ты же плюешь на законы людей, так какого чёрта я с вашими мириться должен?

Глаза Джоша сверкнули гневом.

— Я действую согласно общим правилам и никому не гажу в душу. А ты зарываешься, инспектор. Извинись перед девушками и задавай вопросы по существу. Личная жизнь каждого из нас на то и личная, чтобы ты свой проклятый нос в неё не совал.

Брейнт оскалился.

— Когда дело касается убийства, для закона не существует понятия личной жизни. Ваша шайка могла сговориться и прикончить сестру. Поправь меня, если я ошибаюсь: не вы ли незаконно пробирались в дома убитых и шарили там, извращенцы хреновы!?

— Вы только что намекнули на мою причастность? — спокойно спросила я и отодвинулась от Бена.

Он сцепил пальцы на моих предплечьях, не отпуская полностью от себя. Я оценила жест и не попыталась высвободиться. Он действовал для моего же блага, кто знает, до чего меня неподконтрольный гнев доведёт.

Брейнт перевёл на меня взгляд, с силой стиснув в руке блокнот.

— Пока только намекнул, — кивнул он. — Но мне хватит сил доказать правдивость моих суждений. Я располагаю достаточной информацией, которая поможет всех вас надолго закрыть.

— Уважаю такое упорство, — с жаром шепнула я, и пальцы Бена больнее впились в кожу.

Я прикрыла глаза, мысленно считая до пяти. Отпустило.

— Навряд ли, — небрежно произнёс Джош, будто камень в него бросил.

Началась зрительная дуэль между ним и Брейнтом, в ходе которой по моей спине бегали ледяные мурашки. Жандармы и эксперты, ползающие в поисках улик по кухне, замерли и уставились на обоих мужчин ждущими глазами.

Все предчувствовали, что вот-вот польётся кровь. Но Брейнт хмыкнул, губы его изогнулись в кривой ухмылке, и жандармы боязливо отвели взгляды, возвращаясь к своим непосредственным обязанностям.

На лице Джоша застыло каменное, непроницаемое выражение, лишь в глазах тихо плескался огонь ярости. Его сила брызнула по помещению и поплыла, огибая инспектора, устремилась ко мне, желая защитить.

С моим самоконтролем было не всё в порядке, но и Джош уже выходил из себя. Любое колкое высказывание Брейнта он воспринимал импульсивно, но ничем этого не выдал, а хлынувшую силу инспектор не мог ощутить.

Бен позволил мне высвободить одну руку - я протянула её навстречу магии и закуталась в неё, как в плащ. Горькое послевкусие шока исчезло, но в груди разверзлась пустота, и ничем её не залечить.

Спустя почти час, наступило осознание действительности, жестокой и непостижимой. Моники не стало….

Когда умирает кто-то из близких, долгое время не получается свыкнуться с тем, что больше не увидишь его, не ощутишь аромата духов и не услышишь голоса. Кажется, что сейчас она спустится по лестнице или войдёт с улицы в дом, и всё встанет на свои места.

Моника весело рассмеётся и обвинит нас в вопиющем идиотизме.

Эмоциональная кома - вот что со мной происходило. Но более всего вводило в ступор то, как ушла сестра. Никого постороннего в доме не было, а те, кто оставался, никогда бы так не поступили.

Что же здесь произошло на самом деле?

Внезапно Брейнт ругнулся, качнул головой и смерил свирепым взглядом Джоша.

— У меня нет времени играть с тобой в гляделки, — прорычал он.

Джош с безразличным видом мысленно праздновал победу.

— Займись делом уже, наконец, — тихо прошипел он в ответ и повернулся к Мишель, но так, чтобы видеть Джона.

— Вы будете искать убийцу нашей сестры или продолжите оскорблять нас и воздух сотрясать? — снова поднялась со стула сестра и придвинулась к Джошу, обняла его за талию, будто не доверяла себе и могла упасть.

Её трясло, губы побелели, смуглая кожа приобрела сероватый оттенок, но глаза прояснились. На щеках высыхали влажные дорожки от слёз, она не собиралась скрывать своих страданий.

— Именно поисками убийцы я сейчас и занимаюсь.

— Своеобразные у вас методы вести расследование, инспектор. Пока вы добились лишь одного - настроили всех нас против себя, — ровным голосом сказала я, отстраняясь от Бена.

Ему пришлось позволить - ощутил моё напряжение, сочащуюся силу, от которой у нас обоих перехватило дыхание. Он сомневался, но решил довериться. А вдруг я справлюсь?

— Сотрудничать со следствием нет ни малейшего желания. А, судя по лицам ваших людей, они боятся вас. И Лукас, — я перевела взгляд на притихшего напарника Брейнта, — вы забили его и слепили жалкую пародию на самого себя. Испоганили жизнь парню.

Лукас вздёрнул головой, и его лицо вытянулось, раздулись уязвлёно ноздри.

— Я сам разберусь, как мне жить, Эшли, и на кого быть похожим, — голос моего бывшего кавалера прозвучал на грани раздражения и ярости - ещё спокойно, но уже близко к срыву на крик. — А ты продолжай губить себя и свою семью.

Я ответила вымученной улыбкой, но что-то было в ней такое, отчего даже у меня холодок по спине скользнул.

Бен приблизился, осторожно коснулся моих локтей и обжёгся, но не одёрнул рук. По его лицу промелькнула настороженная гримаса и тут же исчезла, схлынула вместе с прочими эмоциями.

— Не провоцируй его. Брейнт всех завёл, чтобы насладиться нашей слабостью и эмоциональной нестабильностью, — склонившись, шепнул он мне на ухо.

— Он со всеми так? — прошептала я в ответ и прикрыла веки, но лишь на мгновение - чтобы насладиться его успокаивающей энергетикой.

— Бесцеремонен и груб? О, да! Но с нами им овладевает особенный азарт и жажда крови. Он ещё ответит мне за обезьянник, — он говорил беспристрастным тоном, но я что-то уловила в голосе и отпрянула, чтобы увидеть лицо.

На нём ничего не отразилось, только далёкий блеск силы в зрачках, как свет маяка в ночи.

Бен выпрямился, но из объятий меня не выпустил - смерил Лукаса безжалостным взглядом, как только он умеет. Что-то в молодом следователе зашевелилось, и он нервно облизал губы.

Я бы тоже, наверное, неуютно почувствовала себя на его месте, но ему не хватало уверенности и твёрдости в коленях гораздо больше, чем мне.

— Мне нужны подробности, — раздражённо бросил Брейнт, привлекая к себе наше внимание. Жестикулируя рукой, он пытался заставить нас говорить, а мы смотрели на него с нескрываемым презрением и не шли на контакт. — Кто-нибудь помнит, что предшествовало гибели Моники Лизбен? Может, она с кем-то по браслету связи разговаривала или на днях поссорилась? Кому могла быть выгодна её смерть? Важна любая мелочь, попробуйте вспомнить.