Пока Мишель собирала вещи и упаковывала их в чемоданы и коробки, я пряталась в своей спальне. Сидела на краю кровати, держа чашечку с кофе трясущимися руками.

Бен стоял у окна и смотрел, как разъезжаются жандармы. Джош уехал в Академию - Стэнли предложил подыскать нам временное жилье под крышей его дворца.

Дома мы больше не могли оставаться, и я это отчётливо понимала. Наша входная дверь светилась для рагмарров всеми цветами радуги, словно неоновая вывеска «добро пожаловать!».

Но я не хотела поспешно убегать.

— Почему ты не собираешь вещи? — спросил Бен, не поворачиваясь ко мне.

Я опустила чашку на колени и уставилась ему в спину. Он почувствовал и напряг плечи.

— До похорон Моники никто не сбежит отсюда, — выдохнула я и отпила кофе.

Бен медленно обернулся.

— Здесь небезопасно.

— Я знаю. Но вряд ли она попытается напасть снова так скоро.

— Для неё не существует понятий чести, гордости или совести, Эшли, — сквозь зубы сказал он и задвинул шторы. — Её не остановит твоё упрямство.

— На этот раз она придумает что-то более оригинальное, — как ни в чём не бывало, ответила я и одним глотком опустошила чашку.

— Бен! — раздался голос Мишель из её спальни. — Помоги мне спустить всё это к карете!

Бросив в мою сторону предостерегающий взгляд, Бен пересёк комнату и исчез за дверью. И я не стала медлить. Отставила чашку на прикроватный столик и подошла к шкафу.

Достала чёрные брюки и тёмно-синий свитер - так быстро, пожалуй, я ещё никогда не одевалась. Из обуви в комнате нашлись чёрные полусапожки на сплошной подошве, на спинке стула висел плащ.

Немного гламора, и на лице не осталось следов переживаний и усталости. Когда я отодвигала шторы и открывала окно, Бен уже нёсся вверх по лестнице.

Я повела себя, как взбалмошная девчонка, но мне нужно было проветрить голову. Встав на подоконник, я вылетела на улицу стремительным облачком под гневный возглас Бена.

Я не стала оборачиваться - духу не хватило. Пока он в доме, Мишель ничего не грозило. Ночное небо распростёрло холодные объятия, звёзды просыпались бриллиантами над головой.

Я летела, уворачиваясь от порывов ледяного ветра, неслась к набережной и старалась ни о чём не думать. Вскоре в синем бархатном полумраке замаячили огни пристани и блики от беспокойных волн.

Послышался плеск воды. Я снизилась и приземлилась около таверны. Даже сквозь наглухо закрытую дверь доносились разгорячённые голоса и звон посуды. Сердце приятно и, в то же время, беспокойно затрепетало в груди. В череде проблем и забот я совсем позабыла о Лорелее и Страннике.

Оглядев безлюдную улицу, я сорвала с ладоней бинты и бросила в урну перед входом в таверну. Благодаря зелью исцеления, от порезов остались только розовые полоски. Но чернота никуда не делась.

Более того, она вновь расползалась под кожей паутиной.

Я толкнула тяжёлую дверь. Всколыхнулись ракушки-обереги, развешенные вдоль зеркальных витрин. Громкие звуки хлынули на меня оглушающей волной. В первое мгновение от наплыва ощущений сердце подпрыгнуло к горлу.

Под потолком стелился табачный туман. Заняв свободный стул у барной стойки, я заказала себе порцию рома. Пока бармен наполнял стакан, сняла куртку и повесила на подлокотник.

Посмотрев на раненую ладонь в решете чёрных перекрученных вен, вздохнула и наплевала на осторожность. Плевать, если кто-то заметит. Бен был прав - что толку прятать, если гламор не поможет исцелиться?!

— Ваш заказ, — сообщил грузный мужчина по имени Джереми, владелец заведения.

И поставил передо мной стакан, доверху наполненный тёмно-янтарной жидкостью. Кивнув, я в один глоток наполовину осушила его. Тепло просочилось в желудок, жар бросился в лицо.

И вечер плавно потёк мимо. Шум больше не раздражал, а в теле появилась приятная безмятежная тяжесть. Давно я не была здесь. Давно не ощущала себя так далеко от проблем. И безумно соскучилась по Лорелее.

Будто услышав мои мысли, из двери за баром появилась белокурая русалка. Обворожительно улыбаясь, она похлопала Джереми по плечу и выскользнула из-за стойки.

Она шла с подносом через зал, плавно покачивая бёдрами, а посетители оборачивались ей вслед, роняя челюсти. Из-под чешуйчатого блестящего передника выглядывало простенькое прямое голубое платье с длинными рукавами. Оно подчёркивало лазурный цвет глаз Лорелеи.

Её кожа сияла, словно жемчужная. Русалка выглядела ослепительно, раздаривая беззаботные улыбки постоянным клиентам. Но, вернувшись к стойке, она заметила меня. И веселье ушло с её лица, растаяло в глазах.

Не сложно догадаться, что она уже в курсе последних событий.

Я не выдержала её участливого взгляда. Отвернулась и, как бы невзначай, поискала глазами Странника. Его столик оказался свободен - в груди сжалось саднящее чувство.

Впервые я не застала его на привычном месте. Неужели что-то изменилось за время моего отсутствия?

Подруга обошла стойку и подплыла ко мне. От неё повеяло летним прибоем с примесью фруктовой сладости. Тонкий, ненавязчивый аромат - запах её кожи и волос. Он всегда вызывал у меня ощущение свободы и свежести бриза.

Забравшись на соседний стул, Лорелея опустила ладони на деревянную столешницу и скользнула ими ко мне. Я потянулась ей навстречу здоровой рукой. Она поймала её, и мы переплели пальцы.

Кожа русалки была прохладной на ощупь, нежной и бархатистой. Невольно улыбнувшись, я подняла глаза на подругу и наткнулась на укоризненный взгляд.

— Где ты пропадала? — капризно нахмурилась она и тряхнула каскадом золотистых волос. — Я ждала тебя, Эшли. Хотела разделить с тобой твоё горе….

— Прости, Лорелея, — я склонила голову набок, любуясь её прекрасным лицом. — Не сомневаюсь, ты всегда меня поддержишь. Но на этот раз я должна была справиться самостоятельно.

В груди задрожал трепетный восторг, пролился до кончиков пальцев тёплыми импульсами. С этим чувством я когда-то бежала сюда делиться секретами с ней и Странником.

Неожиданный глоток беспечного прошлого, такой приторно-сладкий и хмелящий, словно плодовое вино. Атмосфера таверны располагала к откровенности. Я поймала себя на мысли, что борюсь с желанием всё разболтать русалке.

Медленно выдохнув, я возвела глаза к потолку и увидела сверкающие нити заклинания. Ну, конечно же! Вот, в чём секрет. Магия, сотканная Джереми - он ведь любил выслушивать истории из жизни своих клиентов.

А, быть может, это колдовство Странника? Но тогда где же он сам?

Наконец, я поняла, почему бесхитростно рассказывала ему обо всех своих тайнах. Но теперь что-то мешало раскрыться даже перед подругой, взвалить на неё груз своих проблем.

Тьма, смерти магов, боль - всё это сделало меня черствее и взрослее что ли. Я замкнулась и ничего не могла с этим поделать. Как бы ни была мне дорога Лорелея. Она чистая и светлая, как морская слеза, доверчивая и хрупкая.

Не хотелось изливать на неё страдания, вычерпывать их из своей души, словно грязь. Её беззаботность должна остаться неизменной, а мой мир давно окрасился в иные цвета. Такому утончённому существу, как Лорелея, в нём не место.

А прежде я не задумывалась об этом…. Но даже сейчас не могла с ней расстаться, потому что любила всем сердцем. Она стала частичкой меня.

— Ты не хочешь об этом говорить. Не хочешь меня впутывать, потом что думаешь, что таким образом заботишься, — догадалась русалка и придвинулась ближе. Её искрящиеся глаза мгновение изучали моё лицо. И вдруг она их сощурила. — И теперь ты чувствуешь.

— Чувствую - что? — уже зная ответ, спросила я и провела пальцем по краю стакана.

— Магию. Ты стала сильнее и не поддаешься чарам, сопротивляешься. Даже таким безобидным.

— Вероятно, я утратила толику душевной чистоты и легкомыслия?

— Вероятно, — шёпотом повторила она, и её лицо опечалилось. — Ты устала, Эшли. Глаза потускнели…. Что с тобой происходит?

Моя улыбка растаяла. Я торопливо отвела взгляд.