Бен отставил чашку и наблюдал за нами, готовый вот-вот броситься разнимать. Я не заметила, как он возник слева - только сейчас повернула голову и увидела. От него исходило такое напряжение, что энергия заплясала на коже.

Снова посмотрев на Джоша снизу вверх, я осторожно коснулась пальцами его ладони.

— Я не помню тебя, — хриплым шёпотом сказал я. — Совсем не помню.

Он выдал вымученную улыбку.

— Меня ещё мальчишкой сослали в Академию. Я всю жизнь провёл в стенах замка с отцом, а тебе затуманили память чарами.

— Почему же ты молчал столько лет?

— Такова была воля Верховной Ведьмы.

— Что произошло между ней и нашими родителями? — я смотрела на него и не могла понять, как не догадалась раньше.

Он же так похож на отца….

— Я лишь знаю, что нашу мать изгнал её народ, — сказал Джош и сомкнул пальцы на моей руке, поднёс её к губам.

— Она не из лесных магов?

— Нет, — выдохнул он, согрев дыханием кожу. — И Верховная Ведьма позволила ей остаться, погасила конфликт, но потребовала кое-что взамен…— он замолчал и посмотрел мне в глаза. — Детали их договора с отцом мне неизвестны. И я должен был беспрекословно соблюдать единственное правило - ни при каких обстоятельствах тебе не открываться. Но всё изменилось, Эшли, — он крепче сжал мою руку в своей ладони.

— Почему сейчас позволил узнать правду? — мой голос дрогнул, слеза скатилась по щеке, оставив горячую дорожку.

— Я не позволял, — возразил он в свойственной ему ироничной манере. — Ты сама это сделала! Помнишь, тебе стоит только захотеть?! Все двери перед тобой открываются, когда на то есть твёрдое желание.

— Не все, — покачав головой, прошептала я и прерывисто вздохнула.

Джош притянул меня к себе и охватил руками. Я уткнулась лицом в его плечо и увидела Бена. Нас разделял стол, но это не помешало ощутить жар, исходящий от его тела.

Не считая непривычной бледности, Бен казался равнодушным, но в глазах читалась такая безнадежность, душевная мука, что в груди потяжелело. Он словно что-то понял...

Что-то, что подтвердило его худшие опасения. И эта мысль повергла его в отчаяние…

Весь следующий день до глубокого вечера я пробыла в своей комнате. Закуталась в плед и сидела у окна на диване с эркером. Охватив руками колени, смотрела в стену невидящим взглядом. И старалась вспомнить… хоть что-то.

Словно пытаясь сдвинуть с места бетонную стену, пробиралась сквозь плотный туман и натыкалась на твёрдость чар. Они стояли намертво. Тот, кто сотворил заклинание, был мастером своего дела.

Я не знала ни девичьей фамилии своей матери, ни откуда она родом. От меня скрыли её прошлое, об отце оставили жалкие крохи. Пробиться сквозь заслон магии так и не удалось, умственные терзания ничего не дали, только голова разболелась.

Я просидела в спальне до наступления темноты, вслушиваясь в звуки дома. Мишель вернулась поздно. Похоронные дела отнимали много времени и сил у сестры, она задерживалась в своём магазине, чтобы не перенимать наш напряжённый настрой.

Нервы давили, и я готова была биться головой о стену, чтобы всё это закончилось. Осталось найти нужную стену.

Бен весь день провёл с Джошем. Они уходили и возвращались, что-то обсуждали вполголоса. Что-то, связанное с погребальной церемонией. Одна я не участвовала в подготовке к похоронам.

Вечером они разместились на кухне, Бен не поднимался ко мне. Я чувствовала, что между нами что-то пошло не так. Происходило нечто неправильное, он отмалчивался, хотя я чувствовала - он знает что-то, что неизвестно мне.

Бен отдалялся, но ведь ещё два дня назад между нами не было невидимой пропасти. А теперь я соскальзывала в неё, цепляясь за сомнения и догадки. Руку подать никто не торопился, будто все этого и ждали.

Он вынашивал план и делиться им не собирался. Чтобы я не прочла мысли, избегал меня. Или мне мерещилось?

Я уснула раньше, чем он поднялся в спальню. Так и не успела задать вопросы, которые готовила на протяжении долгих часов уединения. А время тикало, и совсем не в нашу пользу.

Утром ожил мой браслет связи. В трепетной тишине спящего дома некогда приятная мелодия звучала раздражающе. Я открыла глаза, ещё не до конца проснувшись. Изгибы моего тела сзади повторяло тело Бена.

Одна его рука лежала у меня под головой, другая покоилась на талии. Его мерный пульс отдавался дрожью на коже. Не хотелось покидать уютное гнёздышко, но разбудить Бена я хотела ещё меньше.

Он перевернулся во сне на спину и выпустил меня из объятий. Встав с кровати, я схватила с дивана кардиган и надела его. Спрятала браслет в ладонях, выскользнула из комнаты и побежала вниз.

На магической панели высветился номер Лукаса. Я беззвучно чертыхнулась.

— Что-то случилось? — громким шёпотом спросила я, когда поднесла устройство к уху.

— Ты так рада слышать меня, Эшли, — невесело усмехнувшись, отметил он. — Досадный факт.

— Ты звонишь по делу или чтобы потешить своё самолюбие? — прошипела я и подошла к столу, оправляя свободной рукой спутавшиеся ото сна волосы.

Расчесала пальцами, и они приобрели ухоженный вид. Гламор - незаменимая вещь.

— Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, — примирительно начал Лукас, но в тоне прозвучала нотка раздражения. — Конечно, в столь ранний час набрать твой номер меня вынудило дело. Я же не могу позвонить из дружеских побуждений, чтобы просто поинтересоваться, как твои дела?

— Не начинай. Давай отложим этот бессмысленный разговор на потом. А лучше на никогда. Я устала выяснять отношения, Лукас.

— Как пожелаешь, — вздохнул он. — Тогда поговорим о расследовании. Но для наибольшей продуктивности, может, откроешь дверь и впустишь меня в дом?

Я опешила и заторопилась к окну, не отнимая браслета от уха. Отодвинула кружевную гардину и выглянула на улицу. Снег таял, на дороге блестели хрустальные лужи, а безоблачное небо казалось необъятным, бесконечно прекрасным озером.

Лучи по-весеннему тёплого солнца подсвечивали золотом очертания пейзажа. Оживляли природу после непродолжительной, но сырой промозглой зимы. В душе что-то распустилось и приятно согрело изнутри до кончиков пальцев. Воздух такой прозрачный, искрящийся…

Я с наслаждением вдохнула его, когда лёгкий порыв ветра просочился из приоткрытого окна и резво всколыхнул шторы.

Лукас топтался на пороге и озирался по сторонам, сжимая в руке скрученную трубочкой чёрную папку. В дорогом тёмно-синем костюме он выглядел стильно, сногсшибательно, но слишком уж приторно, как с обложки глянцевого журнала.

Белая с голубым отливом рубашка и узкий тёмно-синий галстук с блестящим орнаментом придавали ему презентабельности. Лукасу был к лицу его новый образ, но я не могла отделаться от ощущения фальши.

Под этой шикарной обёрткой всё тот же Лукас, и ничто для меня этого не изменит. Ни новый костюм, ни новая стрижка, которая ему безумно шла. Он сверкнул обворожительной улыбкой, явно рассчитывая сразить наповал. Испытав укол досады, я фыркнула. Печально, что он всё ещё надеялся вернуть меня.

Вздохнув своим мыслям, я сбросила вызов и направилась к входной двери. Он стоял и сверкал новой упаковкой, до тошноты безупречный, повесив на лицо выражение глубочайшей скорби и сочувствия.

Я непроизвольно поморщилась, впуская Лукаса в дом.

— Я пришёл к тебе на свой страх и риск, — как бы невзначай бросил он, переступая порог, и огляделся.

Я знала, что он ищет Бена и любые признаки его присутствия в доме. Приблизившись к столу, следователь не осмелился сесть на стул, лишь бросил небрежно папку на ажурную скатерть и обернулся ко мне.

Скрестив руки на груди, я припала плечом к стене и безучастно посмотрела на Лукаса.

— Действуешь в обход Брейнта? — недоверчиво хмыкнула я. — Почему?

— Он всё равно тебя сегодня вызовет на допрос, — он смутился, будто сказал совсем не то, что собирался, и покачал головой. — На дачу показаний. А я хочу, чтобы ты услышала правду не из его бесчувственных уст.