Город опустел. Из мёрзлой земли росли фонари, отбрасывающие бледно-голубое свечение на дорогу. Не знаю, сколько шла - дома не кончались, будто я топталась по кругу.

Но когда к горлу подступила паника, и сердце забилось пойманной птицей, вдалеке показался дом, не похожий на другие. Он словно… звал меня, молил о помощи.

Я ускорила шаг, но вновь, где-то глубоко в голове, меня окликнули по имени. Я резко остановилась и перевела дыхание. Дом смотрел на меня. Чёрные окна, точно слепые глаза, глядели прямо в душу.

Два белых деревянных резных столба подпирали раскидистую крышу. С неё свисали длинные сосульки. Я затормозила около них, чтобы рассмотреть поближе. Ничего необычного.

Поёжившись, я поднялась по ступеням и ощутила колючий холод, сочащийся из-под двери. В доме кто-то умер?

Едва переступила порог, как дверь за мной захлопнулась. Я вздрогнула и прошла в просторный холл. Погружённый во мрак дом был настолько тих, что стук моего сердца оглушал.

Ступая по мягкому паласу всех оттенков оранжевого, я миновала небольшой диванчик и обогнула круглый стол. Где-то тикали настенные часы - по спине скользнул холодок. Так не должно быть, в мёртвом доме механизмы замирают. Но во сне возможно что угодно.

Я прошла мимо просторной кухни в сине-белых тонах, свернула в гостиную, и дыхание перехватило от ощущения присутствия... чего-то постороннего.

Но внутри никого не оказалось. Скромная библиотека, пара кресел, журнальный столик и трёхместный диван, украшенный пёстрыми подушками. Взгляд зацепился за панно на стене - лиственные узоры, чудесная осень в золотых тонах.

Засмотревшись, я лишь в последнее мгновение заметила тень, мелькнувшую в отражении стекол шкафа. И перестала дышать. В сознании зашевелился ужас, но слишком поздно я уловила запах гари.

Звук шагов позади - тяжёлая поступь по мягкому ковру. Я резко развернулась, но ничего не увидела - на голову обрушилась тупая боль. И я рухнула во мрак.

В ушах звенело, в затылке сосредоточилась мучительная боль. Было так холодно, что руки дрожали. Я попыталась открыть глаза, но тщетно.

Веки слиплись, лоб и левую сторону лица покрывало что-то горячее и густое. Я дотянулась рукой, коснулась пальцами и поднесла к носу. Сердце подпрыгнуло к горлу, каждый его стук отдавался в голове вспышкой боли.

Кровь. Моё лицо заливала кровь.

— Так, так, так, — раздался знакомый мужской голос.

Глаза распахнулись сами собой, но ничего не увидели - меня окружала кромешная тьма. Пошарив руками вокруг себя, я поняла, что лежу на полу. Села, подобрала ноги и уронила голову на колени.

Тошнота скопилась в горле, от резкого движения внутри черепа покатился свинцовый шар. Боль в затылке вспыхнула с новой силой.

Кто-то находился рядом - я ощущала его назойливый взгляд. Но голова так кружилась, что невозможно было сосредоточиться на чём-то другом. Сглотнув, я осторожно осмотрелась, глаза привыкали к темноте.

Появились расплывчатые очертания интерьера. Небольшая комната с зашторенным окном и письменным столом, софой и высоким стеллажом для книг. Я сидела, прислонившись спиной к стене.

Передо мной стоял мужчина в чёрной кожаной куртке, серой рубашке и брюках. Ботинки у него были коричневые, на толстой тракторной подошве. Он расставил ноги, чем-то щёлкая и подбрасывая в руке.

Я долго приглядывалась, чтобы понять - у него нож. Стерев рукавом плаща кровь со лба и щеки, я вжалась в стену, насколько это было возможно. Тьма рассеивалась перед мужчиной, словно чёрно-синий туман.

Когда зрение окончательно прояснилось, я похолодела от страха. И медленно подняла взгляд. Том Шерман….

— Не подходи ко мне, — хрипло предупредила я. — Мерзкий ублюдок!

— Ну-у, куколка, — расплываясь в надменной ухмылке, он осуждающе поцокал языком. — Мама не учила вежливости? А ведь я ещё и пальцем тебя не тронул!

— Что ты со мной сделал? — дрожа, я нащупала кулон под блузкой - приятное тепло разлилось под кожей.

Камень вдохнул в тело немного сил. Том был моим сокровенным кошмаром. Но, глядя на него, я начинала сомневаться, что это происходит во сне.

— Ничего особенного, — небрежно бросил он и скривился. Пройдясь неторопливо по комнате, рагмарр остановился перед окном и задумчиво уставился во тьму ночи. — Оглушил и лишил сил на какое-то время, пока ты валялась в бессознанке. Нам нужно поболтать, куколка, — голос Тома прозвенел в тишине.

Я вздрогнула - звук отдался в голове импульсом боли. Когда он повернулся, на его лице не осталось и тени улыбки. Оно походило на каменную маску с бездушными, мёртвыми глазами.

— Мне не о чем с тобой болтать, — огрызнулась я и попыталась подняться.

Том заметил. Неуловимым движением руки он поднял меня в воздух и швырнул в противоположную стену. Ударившись лицом, я сползла на пол.

Дом покачнулся - мир покачнулся и поплыл мимо радужными волнами. Вернулась тошнота. Из разбитой губы сочилась кровь, я ощутила солоноватый вкус во рту.

Грудь сдавило от страха и беспомощности, и я бы заплакала, если бы не была так зла на Тома и на саму себя.

— Это мне решать, — выдохнул он, внезапно оказавшись сзади.

Я задержала дыхание, когда почувствовала, как его пальцы трогают мои волосы. Закрыла глаза, подавив порыв вырваться. Сначала он их гладил, а потом резко сжал в руке.

Намотав волосы на кулак, он ударил меня лицом о стену.

Его обжигающий злобой шёпот я слышала уже, как сквозь вату, глотая капли крови, стекающие по губам:

— Ты же знаешь, как я был огорчен тем, что ты отобрала у меня брата? Так вот, сейчас я просто в бешенстве, ведь мне запрещено тебя убивать, куколка!

Его дыхание вновь обожгло лицо, и я зажмурилась. Выпустив волосы, он рывком опрокинул меня на пол. Обошёл и схватил их снова. И поволок меня по полу.

Я вцепилась руками в голову, чтобы он не выдрал клок вместе с кожей. Ему не разрешили меня убивать, но увечить и уродовать - сколько угодно. А, значит, Шерман отыграется по полной программе.

Протащив меня до круга, нарисованного на паркете, Том разжал пальцы. Это было заклинание, но какое именно… Я упала, резко выдохнув, и перекатилась на бок, чтобы сесть.

Но рагмарр повалил меня на спину и оказался сверху. Что-то щёлкнуло - в его руке блеснуло лезвие ножа. Комната завертелась, перед глазами поплыли чёрные пятна.

— Представляешь, какая ирония? Это ведь я его подтолкнул к тебе.

— Жизнь полна таких иронических моментов, — я облизала губы и поморщилась от боли, глядя на нож в его руке. — Но не жди от меня благодарности. Нет здесь твоей заслуги.

— А если бы конверт с твоим именем вытянул я, то ничего бы этого не было, — продолжал мечтательно Том, проводя подушечкой пальца по острию. — Мы бы не познакомились, куколка!

Он состроил сокрушённую мину. Я прерывисто выдохнула и подыграла ему - выдала ядовитую ухмылку.

— Не скажу, что сильно расстроилась бы.

Он замер, уставившись мне в глаза. Я смотрела на него в упор, пока он первым не отвернулся. Неужели обиделся?

— А тебя не пришлось долго ждать, — почти ласково произнёс он и склонил голову.

Лезвие оказалась в опасной близости от моего глаза. Я перестала дышать и уставилась на Тома. Навалилась слабость, но я упрямо сопротивлялась ей, боролась с желанием закрыть глаза.

— На ловца и зверь бежит! Тебе, наверно, интересно, как у меня это получилось?

— Мне куда интереснее узнать, когда всё это закончится.

— О, куколка! — громко вздохнул Шерман и осклабился. — Времени в нашем распоряжении — уйма! Не стоит торопиться. Тебя нигде не ждут, а я безумно соскучился.

— Здесь ключевое слово «безумно», — процедила я, поднимаясь.

Том игриво подмигнул мне, страшно довольный собой. Его лицо расплывалось перед глазами, и я была только рада. Но из-за боли в голове я с трудом соображала и видела происходящее, будто со стороны.

Внезапно накатила тошнота, на лбу проступила испарина, и я начала куда-то проваливаться. Том толкнул меня в плечо, вернул на место.