В голове крутилась мысль, но из-за шока я не могла её сформулировать. Произошедшее должно было что-то значить. И значило. Только не хватало сил понять.

Домой я вернулась уже поздним вечером. Снова кухня пустовала. Я поднялась в свою комнату, повернула выключатель у двери, ослепительно вспыхнул верхний свет.

Кружевные белые занавески напротив входа обрамляли большое окно, и стекло было очень чёрное и какое-то угрожающее. Я вошла и оглядела светлые стены, кровать, заправленную сочно-бордовым покрывалом.

И вдруг меня охватило чувство, что комната эта не моя, что я здесь чужая. Без Бена в ней стало холодно и неуютно.

Уснуть я так и не смогла. Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей о Бене, решила заняться барахлом Моники. Её спальня встретила меня густой тишиной и ароматом сирени.

Не заостряя внимания на том, как расставлены предметы, я сгребала их охапками, сваливала на ковёр безделушки с полок.

Перебрав вещи в комоде, сложила их в сундук и придвинула его к входной двери. Прикасаться ни к чему не хотелось. Распахнув платяной шкаф, я обвела взглядом полки со стопками белья. И смахнула их на пол.

С нарядами на вешалках поступила точно так же. Вскоре передо мной высилась гора пёстрого тряпья. Планируя уборку, я принесла с собой резиновые перчатки.

Они были достаточно плотные, но способны ли предотвратить отравление вредоносным заклинанием?

Натягивая их, я смотрела на ворох одежды с мыслью о том, что начинаю верить в тёмную сторону жизни Моники.

Она была слишком идеальной, до тошноты приторной. И с каждым всплывшим фактом эта фальшивая безупречность представала под иным ракурсом.

Собрав всю одежду в мешок, я отнесла его к двери. Перед двуспальной кроватью стоял старинный трельяж, на нём выстроились флаконы с духами и косметика.

Я глянула на баночки с кремами и пузырьки с лаком для ногтей - ничего необычного.

Всё-таки не постоянно она прикрывалась гламором, что-то оставалось в ней настоящее.

Облокотившись на туалетный столик руками, я придирчиво посмотрела на своё отражение. Что-то было не так, как раньше. Глаза чуть потемнели, лицо не осунулось, но побледнело, словно внутри меня таился мрак.

Даже цвет волос стал насыщеннее, отливал чёрным.

Нахмурившись, я дотронулась пальцем до своего отражения, коснулась зеркала и…. Оно дрогнуло, как потревоженная водная гладь.

И в этой колеблющейся блестящей поверхности задвигалась тень, словно что-то всплывало и вновь исчезало на глубине.

Я не сразу осознала, что глубина эта затягивает, расступается передо мной, чтобы поглотить. Отпрянув от трельяжа, я подавила порыв вытереть ладони о штаны. Ещё одна ловушка.

— Что происходит? — вслух подумала я. — Что ты сделала, Моника?

Но зеркало не могло мне ответить. Я отступила от туалетного столика и почти выбежала из комнаты. Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Голова кружилась, рубашка пропиталась холодным потом и прилипла к спине.

Стены спальни хранили тайны Моники, но не собирались делиться ими со мной. Наоборот, они будто сожрать меня хотели, высосать досуха. Вся её комната была западнёй.

Она ослабляла меня каждый раз, когда я заходила.

Вдруг я поняла, почему не любила бывать у Моники - она наложила чары опустошения. Как те, что…. Кто-то подкинул в мою спальню. Могла ли это быть моя сестра? Учитывая то, что мы узнали о ней - вполне.

Как определить наверняка? Если знать, где искать, секреты раскрываются сами собой. А что я знала? Лишь то, что детство Моники прошло в Храме Вечной Жизни. Там и должны быть все ответы.

И я не стала медлить. Собрав в дорогу всё необходимое, спустилась на кухню выпить кофе. Ночное небо посерело, посветлело, и по нему разлилось тусклое сияние рассвета. Путь предстоял неблизкий, я решила выехать пораньше.

Фамильяры на старом клёне пробудились, встрепенулись, забеспокоились. Закинув сумку в карету, я закрыла багажник и подошла к двери водительского сиденья. По стае птиц прошла волна негодующего карканья.

Я обернулась. Вороны расселись гирляндой по ветвям, тесно прижимаясь друг к другу. Они следили за мной чёрно-оранжевыми бусинами глаз.

Некоторые привставали и гневно размахивали крыльями, потом садились обратно и, нахохлившись, продолжали возмущаться.

Я чувствовала, что причина их волнения во мне, но ничего не могла поделать. Не брать же мне их с собой?!

Я вышла на подъездную дорожку и остановилась перед деревом. Птицы умолкли и любопытно завертели головами.

— Передайте Стэнли, — сказала им, — что я отправляюсь на поиски прошлого моей сестры.

Вороны пригнули головы, испуганно защебетали между собой, будто обсуждая мои слова. Хмыкнув, я повернулась к карете, но не успела взяться за ручку двери. В голове зашумело от птичьих криков.

На фоне оглушительного гомона и неразборчивых голосов зашелестели перья. Я ощущала их на коже и под кожей, слышала отчётливые взмахи крыльев. Словно что-то летело ко мне.

Порыв ледяного ветра обжёг лицо, закружился вихрем колючих снежинок, растрепал мне волосы и унёсся прочь. Всё вокруг стихло, умолкли птицы, но я затылком чувствовала, что сзади кто-то стоит.

— Ты - смелая и отчаянная девушка, Эшли. Но никуда одна не отправишься, — знакомый голос хлестнул бархатом.

Я невольно покрылась мурашками и обернулась, уже улыбаясь.

Стэнли склонил голову набок, держа руки в карманах чёрных брюк. Сапфировые глаза светились благородной синевой и оттеняли бледность кожи.

Короткие тёмные волосы были разделены на прямой пробор и слегка взъерошены.

Главный Фамильяр смотрел на меня приветливо, слегка прищурившись. И не спешил прятать огромные крылья - чёрные, гладкие перья переливались серебром.

Мне всегда хотелось дотронуться до них, провести подушечками пальцев по острым, как лезвие кинжала, краям.

Стэнли по-птичьи мигнул и выдал надменную улыбку.

— Не хочу никого впутывать, — выдохнула я, любуясь его прекрасным лицом.

— А ты знаешь, где находится храм? — он изогнул бровь - изящно, почти величественно.

— Честно говоря - нет, — я пожала плечами. — Но в горах не так уж и много древних замков.

— Ты рассчитываешь увидеть издалека башни крепости и высокие каменные стены? — он хмыкнул, когда я робко кивнула в ответ. — Я так и думал. В таком случае, я укажу тебе путь.

— Ты смеёшься надо мной? — открыв дверь, я смерила Стэнли ледяным взглядом.

— Что ты?! Как я могу? — он картинно прижал руки к груди и обошёл карету с опущенной головой. Стэнли прятал от меня улыбку.

— Тогда поведу я, — окрысилась я и села за руль. — Твои крылья, как огромная мишень, привлекут внимание рагмарров, и наша прогулка накроется, не успев начаться. Так что садись, птичка. Прокачу с ветерком.

Стэнли остановился и посмотрел на меня потемневшими глазами. Он больше не улыбался, брови его сошлись на переносице. Я выдала ему лучезарную улыбку и села в салон.

Главный Фамильяр неохотно подошёл к двери пассажирского сиденья. Он уже открывал её, когда из дома вылетел Джош, на ходу застёгивая тёмно-синюю ветровку.

— Вы никого не забыли? — сквозь зубы спросил брат и бесцеремонно залез на переднее сиденье, потеснив Стэнли у двери. — Это моё законное место, — прошипел он и захлопнул её перед носом у друга.

Главный Фамильяр пожал плечами и сел сзади. Пришлось ему напомнить, чтобы пристегнулся. Ничего не спрашивая, он выполнил просьбу.

Приятно, когда не задают лишних вопросов. Моя карета - мои правила.

На дорогу ушло чуть больше двух часов. За это время Джош успел изучить содержимое моей сумочки несколько раз и сокрушиться по поводу того, что не успел позавтракать.

— Могу заехать по пути в кафе. Кажется, тебе пришёлся по вкусу салат «млечный путь»? — раздражённо подстегнула я брата.

— Я скорее от голода умру, чем вернусь туда, — буркнул он и отвернулся к окну. — До сих пор мушки перед глазами.