— От голода, впрочем, как и от скромности, ты никогда не умрёшь. Ты же ешь всё, что не приколочено!

Джош насупился и ничего не ответил. Стэнли обнаружил у себя в кармане шоколадный батончик и отдал его несчастному голодающему. И подарил мне десять минут тишины.

Вскоре замелькали заснеженные вершины хребта Брауни, пронзающие хмурое небо. Они скатывались плавными склонами за горизонт и переходили в холмы.

Холмы эти возвышались в разгорающемся свете зелено-алыми и золотыми бархатными складками на фоне расплавленного жёлто-оранжевого неба.

Трава здесь по осени приобретала кроваво-красный цвет. Дорога вилась среди этой красоты, и создавалось впечатление, что по обеим сторонам от нас раскинулось багровое море.

Кое-где торчали голые деревья и скелеты облетевших кустарников. Я нетерпеливо вдавила педаль газа в пол. Через несколько минут над дорогой выросли молочно-коричневые великаны, как на проспекте с рекламой шоколада, окружённые густым лесом.

Ковёр из сухих жёлто-оранжевых листьев, покрытых снежной коркой, стелился к проходу в заросли лысых деревьев. Я остановила карету у подножья горы и заглушила двигатели.

— И где замок? — спросил Джош, выглядывая в окно.

Стэнли не отреагировал. Я посмотрела на него в зеркало дальнего вида. Ощутив мой долгий взгляд, он медленно повернул голову и поймал его, захватил синим омутом глаз. Стало не по себе. Уж очень серьёзен был Главный Фамильяр.

Я нахмурилась.

— Что-то не так, Стэнли? Нас должны были встретить?

— Как ты нашла это место? — голос его прозвучал без интонации, но у меня от него дрожь по телу прошла.

— Здесь сады вокруг горы, как в легенде. Весной они цветут лиловыми кудрями.

Он выдержал паузу и кивнул.

— Это замок старой веры. Храм Цветения и Вечной Жизни. Хорошо, что я с вами поехал, — и, открыв дверь, вышел из кареты.

Я и Джош переглянулись.

— И что это должно значить? О чём ты нам не рассказал? — выкрикнула я в открытую дверь.

— Поездка больше не обещает быть томной, — усмехнулся брат и выбрался на улицу.

Стэнли ступал по хрустящему ковру из прошлогодних подмёрзших листьев - крадучись и вслушиваясь в тишину. Я остановилась и покрутилась на месте. Действительно тихо - настолько, что наши осторожные шаги оглушали, как раскаты грома.

Фамильяр напряжённо вглядывался в лес. Тонкие ветви деревьев переплетались, принимая причудливые формы. В них можно было разглядеть птиц, ланей и обнажённых людей - они изогнулись в странных позах, напоминающих ритуальный танец.

Я зажмурилась и качнула головой в попытке избавиться от наваждения. Джош обошёл меня, ободряюще похлопал по плечу и направился за Стэнли.

Стэнли глядел в тёмную даль леса, куда убегала узкая тропа.

— Нам придётся идти туда? — спросила я и покосилась на него.

Лезть через колючие дебри мне показалось не особо удачной идеей. Неизвестно, что могло подстерегать там, в тени мёртвых деревьев. Но Стэнли виднее.

Я шагнула к лесу и пригляделась к переплетающимся ветвям.

Среди них путались стебли, как шипастые щупальца, такие же сухие и безжизненные. Под ногой что-то хрустнуло - я посмотрела вниз и увидела жухлую листву и свернувшиеся лепестки роз.

— Мы пришли, — ответил Главный Фамильяр и, повернув голову, встретил мой взгляд. Он что-то прочёл по моему лицу и изогнул бровь. — Это и есть Храм, но он мёртв или крепко спит.

— Он был живым организмом?

— Вроде того, — кивнул фамильяр. — Эти заросли - последняя линия обороны Храма. И мне не хотелось бы тревожить лихо, но у нас нет иного выхода. Придётся разбудить.

Стэнли подошёл к зарослям и коснулся одной из ветвей - нежно и невесомо, словно погладил любовницу. Мы отступили на несколько шагов, ожидая чуда, но ничего не произошло.

Тогда он тронул снова, но уже настойчивее и резче, будто подёргал за ручку двери. И тут деревья зашевелились, заскрипели. Кривые стволы издавали то угрожающие, то жалобные стоны, по странной конструкции пробежала искра жизни.

Я готова была поклясться, что видела, как вся эта куча скрученных тел одновременно вдохнула. Повеяло магией, запахло цветами. На ветвях проклёвывались почки, набухали и распускались кудрявыми розовыми и лиловыми цветами.

Деревья распрямлялись, расступаясь перед нами, освобождая путь, и тут же сплетались в своеобразные стены. Зазвенели трели птиц, замелькали звери в разноцветных шубках, разбегаясь по норам.

В небо над пушистыми верхушками поднялось облако пёстрых бабочек.

Деревья возвышались ровной изгородью вдоль почти прямой тропы. Она была усыпана лепестками цветов поверх прошлогодней замёрзшей листвы.

И вела к покосившемуся каменному дворцу с деревянными воротами.

Левая половина его поросла ярко-розовым мхом, правая была чёрной от сажи. Храм словно разделили на две равные части, и одна из них серьёзно пострадала от пожара. Чёрные овальные окна без стёкол напоминали пустые глазницы.

Стэнли пошёл по тропе. Я и Джош направились за ним, опасливо поглядывая на деревья. Мне не давали покоя колючие кусты. У молодых стеблей, растущих ниже, почти у земли, шипы были как у ползучей розы.

Но выше, в переплетении побегов имелись такие, у которых шипы достигали размера кинжала.

Я послала в стебли вспышку силы, пытаясь отыскать в них какие-нибудь признаки жизни. И ощутила ответный импульс, но неясный и слабый, ничего похожего на тёплую сущность.

В отличие от прочих растений они не пробудились. Я осторожно тронула ближайший стебель. Шипы были мелкие, но сухие, как прямые булавки.

— Брось ты гладить розы, — сказал Джош, озираясь по сторонам.

Я повернулась к нему, не выпуская розу из пальцев.

— А что не так?

Он серьёзно посмотрел на меня.

— Если они - последняя линия обороны, то должна быть и первая. И, возможно, вторая.

— Не останавливайтесь, — бросил Стэнли через плечо.

Не глядя, я убрала пальцы, и укололась о шип. Рука дёрнулась, шип сломался у меня в коже. Тёмную занозу легко было увидеть и вынуть ногтем. Ранка не болела, но появилась капелька крови.

Джош остановился и закатил глаза, разворачиваясь ко мне.

— Большая часть безрассудства в нашем роду перешла к тебе. Не стоит трогать всё, что видишь, Эшли. Мы не знаем, с чем имеем дело.

— Думаешь, у меня из руки куст вырастет?! — огрызнулась я, доставая занозу.

Хотела я ему сказать о том, что есть надо тоже не всё, что на глаза попадается, но не успела. Вокруг послышалось тяжёлое сухое шипение, будто сквозь заросли к нам ползла огромная змея.

Звук шёл сверху. Я подняла голову и увидела, как по ветвям прошла дрожь, и сухие листья посыпались дождём, цепляясь за волосы и одежду.

— Твою же мать, — процедил Джош, оглядывая верхушки деревьев.

Стэнли остановился и обернулся на нас.

— Быстрее! — крикнул он.

Лес задвигался, скрипя и размахивая сучьями. Из чащи мелькнула тень, хрустнули ветви. У меня по спине пополз холодок. Она не просто приближалась, а стремительно неслась, круша всё на своем пути.

Стволы ломались, деревья падали, как подкошенные. От звука, похожего на стон, пересохло во рту. Около ограды из колючих стеблей тень замедлилась. Я попятилась. Джош бросился ко мне и за руку оттащил от леса.

Из зарослей сначала показались чёрные изогнутые когти, затем огромные пальцы в занозах. Чудовище поранилось - на тропу упали тяжёлые капли крови. В повисшей тишине они оглушили.

Стэнли отодвинул нас с дороги и расправил крылья.

— Мы не должны их убивать. Но если они попытаются убить нас - нам придётся отбиваться.

— Кто "они"? — спросила я, сжимая руку Джоша.

Вместо ответа из леса хлынуло чёрное крикливое облако. Оно взметнулось над нами и рассыпалось… на чёрные клочья дыма. А потом эти клочья превратились в воронов и коршунов с пустыми глазницами.

— Фантомы, стражи леса и гурьба проклятой магической живности, — выдохнул рядом с моим ухом Коул.