Но инспектор Брейнт, шагающий навстречу, отвлёк от размышлений. Вид у него был серьёзный и отчасти подавленный - во взгляде мелькнуло что-то… заставившее меня напрячься.

— Добрый вечер, инспектор, — поздоровалась я, но его каменное лицо не дрогнуло.

— Как когда-то вы сами сказали - я бы поспорил, — тяжело вздохнув, сказал он. — Не представляю, с чего начать, но дело настолько паршивое, что медлить никак нельзя. Вы могли бы помочь в расследовании, но оно касается лично вас - снова. И я бы не хотел давить.

— Что значит «лично»? — мне вновь захотелось поёжиться.

Убрав руки в карманы плаща, я смотрела на Джона и не могла понять, что в нём переменилось. Тот же серый костюм с иголочки, те же начищенные чёрные ботинки, аккуратная причёска, но лицо будто осунулось, глаза утратили блеск.

В уголках век и губ появились морщинки, придавшие резкость и усталость чертам. Передо мной стоял тот же Брейнт, но постаревший лет на десять.

Он небрежно махнул в сторону дома, перед которым мы стояли. Я не сразу обернулась, будто часть меня противилась этому. Пульс зачастил, от волнения стянуло плечи, но я сделала над собой усилие и проследила взглядом за его жестом.

У белой калитки толпились люди, но жандармы не пускали их за ограждение. Плотная стена из зевак и служителей закона отделяла нас от одноэтажного здания с большими окнами.

Сквозь ажурные гардины лился жёлтый свет, освещал дорожку с серой каменной кладкой. Слева была небольшая веранда с видом на молодой фруктовый сад, за ней - окна гостиной.

Окна спальни и кухни выходили во двор, засаженный флуциями и сиренью. Сердце гулко ударилось о рёбра и замерло, пересохло в горле.

Я помнила узор на гардинах в гостиной, цвет обоев, могла с закрытыми глазами рассказать расположение комнат и предметов мебели.

— Вам знаком этот дом?

— Разумеется. Здесь живёт Лукас, — едва слышно вымолвила я. Меня начало трясти, зубы стучали так, что могли расколоться.

— Верно, — тусклым голосом отозвался инспектор и обернулся на дом.

Я изучала взглядом его безукоризненный костюм, идеально подобранный тёмно-серый галстук с белыми вкраплениями, белоснежную рубашку, воротник которой он нервно поправлял….

Мне не хотелось думать, но мысли мерзкими червями копошились в голове. Ещё не зная, зачем я здесь, чувствовала, как земля уходит из-под ног.

В глазах помутилось, звуки слились в монотонный шум. Сознание уносилось прочь.

Жандармы, мигалки, оградительная лента - всё говорило о том, что здесь кто-то умер. Эта догадка отрезвила, как пощёчина. И когда Брейнт коснулся моего плеча рукой, я вздрогнула и отшатнулась.

— Тише, тише, — успокаивающе проговорил он. — Понимаю, что наседаю…

— Он мёртв? — дрожащим голосом спросила я и посмотрела на инспектора.

Его лицо расплывалось, но я отчаянно пыталась на нём сфокусироваться, чтобы не разреветься. Пульс бился в голове, в ушах шумела кровь.

Меня будто по затылку ударили - мир поплыл мимо ослепительными волнами.

— Да, — после паузы тихо произнёс он и кивнул, будто сам ещё не до конца верил.

— Как? — одно короткое слово далось с трудом, и по щеке скатилась слеза. Как бы я ни злилась на Лукаса, смерти я ему не желала.

— Совершенно необычным для человека образом, я бы сказал, — задумчиво протянул Джон и нахмурился. — Ведь рагмарры не убивают смертных без веской на то причины, верно?

Я слегка склонила голову, всматриваясь в лицо инспектора. Он же сверлил меня стальным жандармским взглядом.

Собственные движения казались медлительными, заторможенными, и вокруг меня будто время остановилось.

— Я могу взглянуть на тело? — утерев небрежно слёзы, спросила я.

— Вы уверены? — осторожно протянул Джон. — Мои люди всё осмотрели, вы им не доверяете?

— Я доверяю своему чутью, когда дело касается рагмарров, — спокойно возразила я и попыталась обойти его, но он преграждал путь, вторя каждому моему движению. — Не сомневаюсь в компетенции ваших экспертов, но сейчас я хочу видеть Лукаса не только из-за желания разобраться. Мне просто нужно видеть его, инспектор Брейнт! Я в последний раз хочу взглянуть на него, понимаете?

Мой крик разорвал тишину улицы, погружённой во тьму и ужас. Загустевший ледяной воздух обжигал лёгкие, ветер колючим кнутом хлестал по лицу.

Закрыв лицо руками, я глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула - стало немного легче. Ветер схлынул и унёс с собой страх, меня охватило оцепенение.

Звуки вернулись, и дышать больше не было так невыносимо больно.

Я опустила руки и наткнулась на твёрдый взгляд динспектора. Он недоверчиво смотрел на мои мучения, принимая за актёрскую игру, но я и не думала притворяться.

Утерев дорожки от слёз на щеках тыльной стороной ладони, я устремилась к ограждению.

Брейнт шёл следом, не давая ступать мне и шага без его контроля. Жандармы расступались, ошарашено таращась на нас. Подняв оградительную ленту, я нырнула под неё и остановилась над телом, лежащим на носилках.

Его уже погрузили в патологоанатомический мешок, но я жестом потребовала жандармов отойти в сторону. Один из них шагнул на меня, намереваясь вытолкнуть за ограждение.

— Ты кто такая вообще? — хмыкнул мужчина лет тридцати восьми-сорока с резкими чертами лица, будто оно было нарисовано углем.

От него пахло дешёвым табаком и потом. Жандарм оказался выше меня на голову и шире раза в два, но я сумела взглянуть на него, не растеряв достоинства.

— Не советую мешать мне, — произнесла . Собственный голос показался мне пустым.

Кулон под блузкой дрогнул, потеплел. Что-то отразилось на моём лице, и это заставило жандарма замолчать, но с места он не сдвинулся.

— Купер, делай, как она велит, — тоном, не терпящим возражений, потребовал Брейнт. Поставив руки на бёдра, он тяжело вздохнул. — Что вы хотите найти, мисс Хейлтон? Убийца не оставил улик, разве что дыру в груди, которая до сих пор не остыла.

К горлу подобрался кисло-сладкий ком, и я зажмурилась. Сглотнув, открыла глаза и засучила рукава плаща.

— Я не хочу ничего искать, — хрипло отозвалась я. — Мне необходимо почувствовать.

Не дожидаясь дозволения, я шагнула к носилкам. Жандарм, которого только что урезонил Брейнт, расстегнул молнию на мешке.

— Вы изменились, мисс Хейлтон, — вдруг сказал инспектор мне в спину.

Я невольно вздрогнула и через плечо посмотрела на него. Джон пожал плечами и едва заметно улыбнулся, но до глаз улыбка не дошла.

— Всегда видел в вас утончённую, изящную девушку, далёкую от всей этой жестокости.

— А что вы сейчас видите? — голосом, лишённым эмоций, спросила я лишь для того, чтобы поддержать разговор.

Он нахмурился.

— Сейчас передо мной сильная, уверенная и всё такая же красивая девушка, вот только у неё появился стальной стержень. И она учится жить с ним.

— Пришлось променять изящность на стержень, — с горечью сказала я и коротко кивнула. — Не по собственной воле.

— Нет, вы всё такая же, но в глазах не осталось прежнего блеска, — тихо возразил он и поджал сочувствующе губы.

Я отвернулась и решилась увидеть то, что совсем не хотела видеть. К такому невозможно подготовиться морально, но я попыталась. И опустилась на корточки перед телом.

Молния пакета не сразу поддалась моим дрожащим рукам. От запаха гари, вырвавшегося из него, и волнения к горлу подкатила тошнота. Пришлось сглотнуть, перевести дух и посмотреть.

В груди похолодело, в висках застучал пульс. Лукас казался спящим. Расслабленные мышцы лица, закрытые глаза и кровоподтёк на губе, оставшийся на память от Бена.

На щеке чернели подсохшие капельки крови, в волосах путалась жухлая трава и комочки земли. На светлых ресницах блестели снежинки. Но стоило отодвинуть края чёрного пакета, как иллюзия сна разбилась вдребезги.

Чёрная обугленная дыра на месте, где совсем недавно было горячее и смелое сердце, казалась ненастоящей. Я уже видала такие у других жертв рагмарров, но каждый раз поражалась и боялась верить глазам.