— Ты не можешь забыться даже на секунду, — сказал он и лизнул кожу рядом с коленом.

Я с трудом подавила желание сдвинуть ноги. И, поймав себя на этой мысли, закрыла глаза ладонью, глубоко вдохнула и вновь посмотрела на него.

Бен ждал, лаская губами кожу, спускаясь ниже, но не настолько, чтобы я начала нервничать.

Я протянула руку и погладила его по плечу, провела ладонью по бицепсу. Мне нужно было его трогать - так почему-то становилось спокойнее, легче.

— Представь, что за пределами этой комнаты ничего и никого нет. За окном - пустота. Наш мир здесь, один на двоих.

— А ты, значит, можешь так легко расслабиться?

Он пожал плечами.

— Да, могу. Ведь теперь у меня есть всё, о чём я даже не мечтал. И ничего более меня не волнует сейчас, — он спустился ниже, лицо его зависло над моим животом. — И я хочу насладиться тем, что имею, в полной мере.

Он лизнул кожу над лобком и повёл выше, покрывая живот мелкими поцелуями.

— Отпусти напряжение, — выдохнул Бен, целуя мне живот. И закатил глаза, чтобы видеть мою реакцию. Я покрылась мурашками и прогнулась на подушке. — Оно тебе сегодня не понадобится.

Я прерывисто выдохнула и закрыла глаза. Веки дрожали от напряжения. Сложно было ни о чём не думать, пока от его деликатных, осторожных ласк не вспыхнула сладостная дрожь между ног.

— Я хочу тебя так, что мысли мешаются. Просто позволь мне сделать это.

Я кивнула, потому что не доверяла своему голосу. Слегка прикусив кожу над пупком, он пролизал влажную дорожку, ниже и ниже.

Напряжение еще не покинуло меня, но я уже охотнее отдавалась его ласкам.

От первого прикосновения языка к чувствительной плоти по телу пронеслась волна силы и сладостная дрожь. Он проникал всё глубже, исследуя, пока не нашёл нужную точку.

Спина непроизвольно выгнулась, на ослепительный миг исчез мир.

И я открылась ему полностью - телом и аурой, будто руки распростёрла. Кожа словно растаяла, меня заполнил свет - мерцающая, струящаяся сила.

Я утратила себя, все ощущения сосредоточились в одном месте.

Вспышка за вспышкой жар копился внизу живота, бёдра мои дрожали. Я кричала, но не слышала себя. Бену нравилось доводить меня до стонов - они были для него знаком того, что он всё делает правильно.

Я позаботилась о том, чтобы нас не было слышно с другой стороны двери. И мы ничего не слышали кроме звуков ночи, биения сердец и разгорячённого дыхания.

В окно завывал ветер, хлестал горстями снега о стекло, и все эти звуки сливались в мелодию.

Так далеко мы ещё не заходили. Возможно, по причине не полного доверия. Возможно потому, что не были достаточно откровенны с самими собой.

Желание становилось нестерпимой мукой. Я дрожала от каждого прикосновения его языка, от каждого прерывистого вздоха.

Тепло разошлось по всему телу золотым приливом, от которого сознание заволокло дымкой.

Время замедлилось, мир остановился, а дыхание моё участилось почти до боли, до хриплых стонов. Мне некуда было деть руки, и я протянула их к Бену, запустила пальцы в его короткие волосы.

Он оторвался от меня и поднял голову. Я ощутила, не открывая глаз, как шевельнулась кровать, и он оказался сверху. Схватив за запястья, придавил мои руки к подушке.

Я открыла глаза, моргая, и увидела его лицо в дюйме от своего. И на нём застыло выражение страха.

Я дёрнулась вперёд, но не одолела его железную хватку. Бен сильнее сдавил, настолько, что я неосознанно начала вырываться, будто угодила в западню.

Он придавил меня тазом к кровати, не отводя взгляда от лица.

Не понимая, что происходит, я огляделась и увидела свою кисть. Гламор слетел, обнажив рану. Чёрные паутины расползались до локтя. Кожа побелела, истончилась и просвечивала вены.

Глаза Бена расширились. Он опирался на свои руки, удерживающие мои запястья, и с нескрываемым ужасом разглядывал меня.

— Что это?

Я упрямо молчала и смотрела в его встревожено-злое лицо.

— Эшли! — повысил он голос.

— Привет от Моники, — выдохнула я и прикрыла на миг трепещущие веки.

— И долго ты будешь его прятать под чарами?

Я с грустью посмотрела на Бена.

— Пока не найду лекарство.

— От этого одно лекарство - смерть, — сквозь зубы сказал он и качнул головой. — Такое не лечится. Заклятье заразит всё твоё тело, и…

— Значит, я обречена, — я отвернула голову, прижалась щекой к подушке. Лежать вот так, раскрытой перед ним, начинало меня смущать. — Но я ничего не могу сделать, придётся как-то справляться гламором и зельем Вивиан.

— Яд сильнее гламора и зелья. Вскоре ты не сможешь сопротивляться тёмным чарам, будешь уязвима перед рагмаррами и тем, кто отравил твоё тело. Если раньше кулон оберегал тебя, то теперь ты - лёгкая добыча для каждого.

— И что теперь делать? — я посмотрела на него - с отчаянием и болью, потому что не сумела скрыть.

Теперь перед Беном мне не нужны были маски и притворство. Всё, что чувствовала, я показывала ему, даже если это било по моему самолюбию. Он заслуживал искренности и отвечал мне тем же.

Я знала, насколько долог и тернист был его путь к полной откровенности, и ценила. А он ценил ещё больше.

— Говорят, Верховная Ведьма может исцелять от смертельных болезней.

— Тогда придётся записать к ней на приём, — вздохнула я.

— Не смешно, Эшли!

Я нахмурилась.

— А кто сказал, что я пошутила? Мне действительно надо с ней повидаться.

Бен промолчал. Он сверлил меня глазами, его учащённый пульс отдавался у меня в голове. Я поёрзала на кровати - руки начинали затекать. Тяжесть разлилась внизу живота, требуя продолжения.

Я не могла ни о чём думать - так хотелось ощутить его внутри себя.

— Ты сердишься?

— Да, — сказал холодно Бен. — Но не только на тебя, но и на себя. Немного.

Я вскинула бровь, едва сдержав улыбку.

— За то, что не предотвратил?

— Почти, — он кивнул и чуть смягчился. — За то, что ты так неуловимо во что-то вляпываешься, а я не успеваю помешать.

Я рассмеялась, запрокинув голову на подушку. Он невольно улыбнулся и ослабил хватку.

— Это никак не связано с тем, что я люблю тебя.

Он изогнул бровь.

— Ты целенаправленно ищешь сложности. Наверное, острые ощущения тоже любишь?

Я посмотрела на него, всё ещё улыбаясь.

— Ты и себя имеешь в виду сейчас?

Он пожал плечами с серьёзным видом, но в глазах вихрились искорки смеха.

— Ты ведь мне не собиралась показывать?

Моя улыбка погасла.

— Сегодня я не думала об этом. Совершенно забыла о проблеме, потому что хотела вернуть тебя.

Он склонил голову набок, всматриваясь в моё лицо. И прищурился.

— Собственная жизнь для тебя не так важна, как я?

— Без тебя нет моей жизни. И ты знаешь об этом.

Моргнув, он отпустил мои запястья и провёл по ним вверх, накрыл мои ладони, чтобы сплести пальцы. От этого движения Бен опустился ниже и навис, обжигая дыханием губы.

Я посмотрела в синеву его глаз, и тело пробрало мелкой дрожью. Что-то мелькнуло в них - какая-то мысль, и он чуть заметно улыбнулся за миг до того, как поцеловал меня.

Волны тепла пронеслись рябью по телу. Судорогой желания свело низ живота, я невольно сжала бедра. Пульс Бена плясал на моей коже.

Я выгнулась и прижалась грудью к нему. Ощущение его тела над моим, твёрдого и горячего, сбивало дыхание.

Он продолжал удерживать мои руки, даже когда двинулся внутрь - медленно, осторожно, нежно. Я дернулась, сдавленно застонав, разорвала поцелуй.

Не хватало воздуха, прилив жара затмил свет, ослепил, и я будто смотрела сквозь туман. Бен неторопливо двигался, дразня и доводя до исступления, заставляя изнывать от желания.

Бёдра двинулись ему навстречу, и он воспринял это, как зов. И вбил себя внутрь, так быстро и глубоко, как только позволили наши тела. Я вскрикнула.

Он смотрел на меня, двигаясь, приподнявшись на руках, чтобы видеть моё тело, извивающееся под ним. И больше не сдерживался и вбивал себя в меня до упора, до тупой боли, переходящей в импульсы наслаждения.