Он явно нарывался. Я резко остановилась и развернулась к нему лицом. Лукас побледнел, лицо его утончилось, глаза налились кровью.

— Договаривай, и на этом всё закончится, — сказала я.

— Я не хочу причинять тебе боль, Эшли, и завершать этот малоприятный разговор низкими, подлыми фразами. В моём сердце больше нет места для тебя, как бы я не пытался верить в обратное. Вы оба - монстры. И я не оставлю это безнаказанным.

— Да что ж ты никак не угомонишься…— устало выдохнул Бен, разворачиваясь к нему. Он сжал руку в кулак, пряча пламя, сочащееся сквозь пальцы.

В голове мелькнула мысль, я не успела понять, моя или Бена, как вдруг кулак Лукаса пролетел около моего лица и ударил Шермана в челюсть. Он не смог отклониться от удара и не подставить при этом меня, поэтому не сдвинулся с места.

Брызги крови, солёно-железный запах в воздухе - не успев одуматься, я встала между мужчинами. Для Вестона было важно унизить Бена в моих глазах, но получалось с точностью да наоборот.

— Убирайся, — сквозь зубы сказала я Лукасу и толкнула его в грудь.

Он попятился, тяжело дыша.

— Не понимаю, почему я раньше не видел, кто ты на самом деле, — хмыкнув, сказал он.

Бен подался вперёд, прижался грудью к моей спине, но я не позволила ему ответить. Охватила пальцами его запястье и крепко сдавила.

— Ты тоже выдавал себя за другого.

— Тебе же нравилось, — холодно усмехнулся он. — Вернее, я так думал.

— Пошёл вон, — мой голос прозвучал ровно, но это потребовало усилий.

— А, как выяснилось, мы из разного теста. Всегда были, с самого начала. Сколько же таких, как я побывало в твоей койке, пока ты не нашла это чудовище?

Бен шевельнулся, едва не оттолкнул меня с дороги. Но я оказалась быстрее. Гнев ударил изнутри обжигающей волной, сжал плечи, руки, пролился до пальцев. Я залепила Лукасу пощёчину со скоростью почти волшебной прежде, чем подумала об этом.

Он попятился, держась за щёку, вытаращив глаза, а я смотрела на него, пока не почувствовала жжение в ладони. Поднесла её к лицу и ахнула - рука покраснела и пылала, будто ошпаренная.

У Лукаса на лице остался багровый след от моей пятерни.

— Что это? — прошептала я. Бен схватил меня сзади и развернул к себе. — Что это, Бен?

— Ты… ведьма! — слово это Лукас выплюнул, будто не знал худшего оскорбления.

Я хотела обернуться и посмотреть на него, но Бен не позволил. Ему хватило одного взгляда, чтобы Вестон попятился к выходу.

— Ещё раз увижу - зарою в землю, — пообещал он Лукасу за миг до того, как за следователем захлопнулась дверь.

Перед глазами плыло. Бен взял меня за плечи и встряхнул. Я подняла голову, моргая, держа перед собой дрожащую руку. Она остывала, принимала естественный цвет, но я не могла отделаться от ощущения жжения.

— Ты вышла из себя, такое уже случалось, — рассудительным тоном сказал Бен и притянул меня к себе, но я вырвалась.

И снова уставилась на свою ладонь. Он громко вздохнул и потёр устало переносицу.

— Я не хотел его бить, — стёр кровь с губ тыльной стороной ладони и смерил меня ледяным взглядом. — Но он был настойчив.

— Лукас заслужил, — заикаясь, сказала я. — И теперь он всё знает.

— Плевать, — холодно бросил Бен и направился к лестнице.

У меня подогнулись колени. Бен будто почувствовал и мелькнул ко мне. Я упала в его объятия, сжимая руку в кулак, держа её у груди. Страх сдавил сердце, в груди разливалась боль, а из глаз катились слёзы. И никто из нас не мог ничего изменить.

Я вцепилась в шею Бена руками, так крепко, как только могла, и всё повторяла «не отпускай меня, не отпускай»….

— Куда ты собралась? — деловым тоном спросил Джош, пристёгивая ремень безопасности.

Он запрыгнул в мою карету прежде, чем я успела возразить. И ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что он не покинет её даже под угрозой быть превращённым во что-то молчаливое и унизительное.

Я закатила глаза и повернула ключ в замке зажигания.

— Хочу навестить Ровера. Во сне он сказал, что ОНА снова нам помешала. Кого бы он мог иметь в виду, не знаешь?

— Хм, — протянул Джош и, вскинув брови, посмотрел на меня.

— Ты же понимаешь, да? — я развернулась к нему, насколько позволил ремень. — Я должна узнать, кто эта таинственная ученица Линетт, которая обскакала меня в способностях. И только он может дать ответы на все мои вопросы.

— Не думаю, что это удачная идея.

— Почему же?

— Ты хочешь пройти мимо лысого и вломиться к Роверу в дом, — прочитав мои мысли, вздохнул он и откинулся на спинку сиденья. — С чего ты взяла, что он действительно живёт там?

— Там его посланник пасся, — я выехала со двора и покатила по дороге.

— Это ещё ни о чём не говорит, — Джош подался вперёд и схватился за рычаг. — И мы нужны сейчас в другом месте.

— О чём ты? — я дала по тормозам и вызверилась на него.

Он растянул губы в коронной ухмылке.

— Скоро всё узнаешь, сестрёнка! — он сел на место с удовлетворённым видом, устраиваясь поудобнее.

Я наморщила носик.

— Что? — Джош поглядел на меня в зеркало дальнего вида.

— Я ещё не свыклась с мыслью, что мы с тобой брат с сестрой, — призналась я и надавила на газ.

— В таком случае, буду почаще напоминать, чтобы тебе стало легче, — он нахмурился и отвернулся к окну, состроив обиженную мину.

— Конечно, ты же жил как-то с этим. Значит, и я смогу, — мы переглянулись и одновременно рассмеялись.

Юмор, понятный только нам. Кажется, я начинала привыкать.

На фоне безоблачного неба парили стайки птиц. Сначала я решила, что нас преследуют фамильяры, но вскоре они скрылись из виду. В лучах солнца, блуждающих между домами, поблёскивали сосульки на крышах, искрился снег.

Воздух был прозрачен и холоден, но уже нёс запах весны. Я открыла окно и впустила его в салон, вдохнула полной грудью. Прелесть зимы в Эгморре в том, что от неё не успеваешь устать.

Скоро сойдут сугробы, пробьётся молодая трава, и заиграют краски. Я люблю весну больше, чем лето. Она символизирует начало чего-то нового, обещающего тепло и радость. А мне был жизненно необходим чистый лист, чтобы оставить позади весь этот ужас, свалившийся на нас.

Мы припарковались на стоянке и пешком пошли до Библиотеки. В холле царила тишина, ни один фамильяр не встретился по дороге. В фонтане покачивалась вода, омывая статую прелестной девы искрящимися волнами.

Живность на картинах сонно потягивалась и зевала. Я озиралась по сторонам, пока Джош торопился миновать вестибюль и подняться по лестнице. На втором этаже он увлёк меня за руку в заколдованный проход между стенами.

С минуту мы передвигались на ощупь, ориентируясь на блёклое свечение в конце непроглядного коридора. Шорох крыльев, шелест перьев…. Страх колотился в горле, и с каждым шагом тяжелее было дышать.

Я украдкой глотала воздух, будто боялась оказаться услышанной, и хваталась пальцами за ветровку Джоша. Когда от тисков тревоги заложило уши, и захотелось с визгом броситься назад, коридор резко оборвался.

На абсолютно чёрной стене нарисовалась узкая полоска света. Миг назад её не было, и вдруг перед нами распахнулась дверь.

Серо-зелёный коридор, какой-то выцветший и потёртый, словно старый ковёр. С обеих сторон бесконечные ряды книжных стеллажей и ни единого стола или стула. Солнечный свет лился сквозь красочные витражные окна, но в помещении властвовал таинственный полумрак.

Тусклое жёлтое сияние подсвечивало таблички на полках. Джош свернул налево, считая пальцем секции. Я брела за ним, изредка останавливаясь, чтобы прочесть гравировку или корешок на книге.

Наконец, он нашёл нужный ряд и остановился. Я засмотрелась на собрание чьих-то мемуаров и чуть не налетела на брата. Повернув голову, Джош игриво подёргал бровями и, схватив меня за руку, потащил вглубь книжного царства.