Оказавшись в его объятиях, таких надёжных и крепких, я ощутила необъяснимое спокойствие и родное тепло. Испуганное сердечко больше не колотилось в горле, дыхание выровнялось, а ведьма казалась уже не такой безобразной.

Я рассматривала прекрасное лицо Ровера, с восхищением открыв рот. Он был ещё совсем молод - не больше тридцати лет, а то и меньше. Лучистые морщинки в уголках век ещё не расцвели, на носу пестрели рыжие веснушки, и эти невероятные голубые глаза….

Они светились жизнью, улыбались мне. Я охватила шею мужчины руками, прижалась щекой к виску и ощутила аромат… знакомый, впитавшийся в сознание. От Ровера пахло свежестью, воздухом, искрящимся от дождя, и фиалками, расцветающими в хвойном лесу.

Возможно, то была лишь магия - иллюзия, навеянная им с целью успокоить маленькую девочку, но я вдохнула её и почувствовала себя в безопасности.

Линетт сжала костлявые кулаки и топнула ногой, бессильно зарычав сквозь зубы. Ровер в ответ лишь нахмурился.

— Ты не посмеешь её оставить здесь, — прошипела она.

— А кто мне помешает?

— Я изведу её!

— В таком случае, я вышвырну твою никчемную девицу, — его голос звоном бьющегося стекла облетел комнату.

Линетт вскрикнула, закрыла лицо руками, боясь порезаться. Развернувшись к ней лицом, он прижал мою головку к своему плечу.

— Ты привела в наш дом коварное, бездушное, тёмное создание. И называешь его своей дочерью!

Что-то внутри меня надломилось. До этого мгновения я считала, что Линетт выбрала меня, и помнила, как называла дочкой. «Дочка, девочка моя…» И вдруг выясняется, что она меня терпеть не могла, и совсем другую девочку выбрала в преемницы!

Что ж, это лихо меняет дело. И переворачивает с ног на голову всё, что мы успели узнать.

— Это дочь Элджера и Хеллен, — сказал Ровер и подошёл к окну. Он бережно поглаживал меня по волосам и покачивал на руках, утешая. — Ты знаешь, что у тебя нет выбора, Линетт. Тебе придётся её принять.

— Выбор есть всегда, — ведьма обошла нас, чтобы видеть лицо Ровера. Он не дрогнул ни единым мускулом. Я зажмурилась и с силой уткнулась в его плечо. — Дети часто болеют, Ровер….

Он не дал ей договорить - поднял руку, и наставницу отшвырнуло к стене. Она глухо вскрикнула, ударившись спиной, зазвенели картины и вазы на полках. Поднимаясь, наставница придушено рассмеялась.

— Не вынуждай меня причинять тебе боль. Если с головы этой девочки упадёт хотя бы один волосок, — он медленно развернулся к ней, — то ты лишишься власти. Я не могу изгнать тебя из Эгморра, но обещаю превратить жизнь в нескончаемое мучение. Подумай, стоит ли твоя беспризорная колдунья таких жертв?

— Её дар бесценен! — прокричала Линетт и шагнула на Ровера, выставив руки скрюченными пальцами вперёд.

Но защитная магия, словно невидимая стена, оттолкнула её. Ведьма ахнула и попятилась прочь, растирая обожжённые ладони.

— Нет никакого дара, — устало выдохнул Ровер и посмотрел на меня.

Небесная синева его глаз согревала до кончиков пальцев, мягкая волна магии вызвала у меня беззаботную улыбку. Робко прижавшись щекой к плечу мужчины, я спряталась от его изучающего взгляда.

Лицо Ровера посветлело, просияло, и на губах обозначилась изумлённая улыбка. Ему было так же странно, как и мне, и мы оба испытывали радость из-за неожиданного открытия. Но, стоило повернуть голову и посмотреть на Линетт, как он преобразился.

С лица схлынули эмоции, ушла жизнь. Испепеляющий взор, смеривший ведьму, напугал даже меня, невзирая на успокаивающую магию.

— Дар живёт в этом хрупком теле. Именно ей суждено занять твоё место, Линетт. А ту мелкую дрянь я не потерплю около себя! Ни за что!

Снова раскат грома, от которого затрещал потолок. Сила Ровера плескалась о мою кожу, омывала, захлёстывала. Я задрожала, прильнув к нему, и закрыла глаза. Он обернул меня руками, укутал в свою магию, и она перестала причинять боль.

Наступила тишина, короткая передышка. Но вдруг я что-то услышала и подняла голову, впившись пальчиками в плечо Ровера. По стене ползли густые чёрные подтёки, переливающиеся глянцем, будто сама комната извергала тьму.

— Посмотри, что ты наделала, Линетт, — обеспокоенно проговорил Ровер и отошёл к столу, заметив, что я тяну ручку к мерзкой массе.

Она же стремилась ухватиться за край рукава моего платья.

— Лиши её прошлого, затумань разум, и я подумаю, — прошептала она с придыханием, незаметно подступая ближе и ближе к нам. — Заставь забыть своё происхождение.

— Я не приемлю твоих методов, и ты прекрасно об этом знаешь! — его бархатный голос захлестнул комнату, и это было почти больно.

Я вскрикнула, сжавшись в комочек.

— Хорошо. Давай договоримся, Ровер, — срывающимся голосом примирительно сказала ведьма и обошла его вокруг.

Она дрожала, взгляд бегал по лицу мужчины. Она словно избегала смотреть на меня, ненавидя уже за то, что я появилась на свет. Подол её зелёного струящегося платья скользил по полу, а стекающая со стены тьма цеплялась за него.

Ведьма раздражённо одёргивала юбку, отходя прочь от чёрной мерзости.

— Я тебе не доверяю, — качнув головой, отрезал Ровер и крепче меня обнял.

— Оставляй её, так и быть, но и мою девочку не прогоняй. Пожалуйста!

— Ты всегда найдёшь способ провести меня, — недоверчиво возразил он и посмотрел на неё через плечо. — Наверняка уже что-то замыслила. Прекрати, Линетт. Выбор сделан, и не в твою пользу!

— Хочешь, я встану на колени? — заорала она, и потолок треснул от вихря магии, взметнувшегося от Линетт. — Как ещё мне защитить её?

Ровер шагнул к ведьме и смерил её пронзительным взглядом.

— Сейчас ты её защищаешь, — в лицо наставницы выдохнул он, — а через несколько лет, когда девица повзрослеет, ты умрёшь в муках. Поверь мне, Линетт. Так и будет. Эта тварь не поблагодарит тебя за лишения и покровительство. Ты для неё всего лишь средство достижения цели.

Она ничего не ответила. Задыхаясь от бессильной ярости и слёз, ведьма попятилась прочь от Ровера, качая головой, а он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Когда-нибудь тебе придётся это вспомнить, Эшли. Но сейчас ты должна забыть обо всём, что увидела и услышала.

Он легко коснулся указательным пальцем кончика моего носа, вызвав улыбку. И вдруг видение рассеялось. Горечь застряла комом в горле, боль в груди перекатывалась обжигающим шаром.

Глаза защипало. Я покачнулась и упала в объятия Бена.

— Когда же всё это закончится, — выдохнула я, утирая тыльной стороной ладони слезу, скатившуюся по щеке.

Я больше не хотела прикасаться к вещам Линетт, но Бен заставил меня сесть на диван. Сцепив пальцы рук до белизны костяшек, я прижала их груди, силясь унять дрожь. После видения, всё лучшее, что я думала и испытывала к наставнице, рассеялось.

Воспоминание вызвало столько противоречивых чувств, что ноги подкашивались. Бен опустился на корточки и обнял мои колени. Он пытливо всматривался в лицо, но при этом казался равнодушным, безучастным.

Я протянула к нему дрожащие руки. Иногда мне не хватало у него проявления эмоций. Каждой крупинкой своей сущности я нуждалась в ощущении его близости, как духовной, так и физической. Но в наших отношениях я узнала, каково было Лукасу со мной.

Бен услышал последнюю мысль и, его взгляд потемнел, ладони накалились и сильнее сжали мои колени. Свет в комнате заморгал, провода заискрились. Я вздрогнула и посмотрела на Бена, стиснув его руки.

Он поджал губы и, успокаиваясь, закатил глаза. Ревность давалась ему нелегко, потому что граничила с гневом, а гнев являлся частью его сути. Некстати я вспомнила о Лукасе…. И ведь прекрасно понимала, кто из них одержит победу в схватке один на один.

Оттого и волновалась.

Он отвернулся, но я взяла его за подбородок и заставила смотреть на меня. Лицо Бена разгладилось, стало непроницаемым - казалось, слышно, как он возводит стену. Я наклонилась и коснулась губами его лба.