Тело окатило мурашками. Он целовал меня так, будто пил до дна, пытаясь слизнуть последние капли из дорогой бутылки вина - нежно, страстно, голодно. И оборвал поцелуй нехотя, чуть отстранившись.

— Я не позволю ей всё отобрать у нас, — понизив голос, произнесла я, справляясь с дыханием. — Мы не для того проходили через пекло, чтобы дать себя сломить какой-то оборванке из мёртвых земель и её своре пауков.

Бен открыл глаза и наморщил лоб.

— Отсюда нет выхода, я всё проверил - времени была уйма.

— Но ты сказал, что Фелиция к тебе являлась в моём обличии, — возразила я, зарываясь пальцами в его волосы.

Он дёрнулся, как от пощечины, руки на моём теле напряглись.

— Это же её тайник - разумеется, она может приходить, когда пожелает, — отрешённо и сухо прозвучал его голос.

Меня подмывало спросить, что же такого произошло, что он так реагирует, но вдруг поняла - ответ нам обоим мог причинить боль. И опустила взгляд, упёрлась им в пульсирующую жилку на его шее.

Но Бен приподнял пальцами мой подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза.

— Ты же ничего себе не напридумывала, а? — и усмехнулся. — Я почти сразу её раскусил. Не скрою, после нескольких недель заточения в этой дыре разум помутился, но не настолько, чтобы не отличить чужую женщину от тебя. Одного запаха хватило, — он поморщился и выпустил мой подбородок.

— Меня же не узнал сначала, — с ноткой обиды протянула я и запустила руку в его отросшие мягкие волосы.

Бен рассмеялся - так искренне и обезоруживающе, что краска бросилась в лицо, а губы сами собой растянулись в улыбке.

— На этот раз я не стал рисковать. Она же могла придумать, как обойти моё чутьё.

— А если и придумала? И перед тобой сейчас Фелиция?

Изогнув иронично брови, он отстранился и смерил меня нарочито серьёзным взглядом.

— У меня свои методы, ей никогда до них не додуматься, — произнёс он с тихой, интимной интонацией, от которой у меня свело от желания низ живота, и мурашки бросились врассыпную по телу.

И я не удержалась - набросилась на него, горячо и жадно целуя. Оплела шею руками так крепко, будто боялась, что он исчезнет, если ослаблю хватку.

Ладони Бена заскользили по моей спине, бережно ощупывая, прижимая теснее. Забрались под кожаный жакет и сняли то, что от него осталось после лесной прогулки.

И наверняка мы бы не остановились, если бы у меня не заурчало в животе так громко и вызывающе, что я разорвала поцелуй и уставилась на Бена расширенными глазами.

Он нахмурился, облизывая губы, и понимающе кивнул.

— Ты голодная.

— А ты наблюдателен, — хохотнула я и неосознанно накрыла живот ладонью. И тут же поморщилась, ощутив запах тушёного мяса, разбудивший меня.

Бен мою реакцию воспринял по-своему и поспешил встать со стула и помочь мне принять вертикальное положение. Отодвинулся, придерживая за талию, и вдруг нахмурился.

— Ты вся грязная, и от одежды мало что осталось. Здесь есть ванна, хоть и не особо комфортная, но и на этом спасибо.

— Сменной одежды у меня в любом случае нет, — я оглядела себя с ног до головы и вздохнула.

— Что-нибудь подберём, — ободряюще заявил он и, убедившись, что я в состоянии стоять самостоятельно, отпустил меня и направился в другой конец комнаты.

Лишь теперь я смогла по-настоящему оглядеться. Комната оказалась тесной и приземистой: деревянные стены потемнели от времени, а низкий потолок давил, нависая над головой.

У одной из стен стояла узкая кровать с грубым изголовьем, рядом приткнулся небольшой комод, давно утративший былой лоск. Почти все окна в доме были заколочены досками, пропускавшими лишь скудные полосы света.

Дверь запиралась на массивный тяжёлый засов, усиливающий ощущение изоляции. Пол покрывал вытертый палас, местами до основы.

Бен выдвинул ящик и достал из него белую, аккуратно сложенную мужскую рубашку. Развернулся и заметил, как я таращусь на дверь.

— Ночью на улицу лучше не выходить. Это место кишит жуткими тварями, похожими на людей, но безумно кровожадными. Фелиция оказалась крайне изобретательной, — вздыхая, он вернулся ко мне и протянул одежду. — Тебе не помешает освежиться, а я пока придумаю, чем тебя накормить, моя храбрая спасительница.

Я взяла из его рук рубашку и скомкала пальцами.

— С аппетитом у меня проблемы, — неуверенно проронила, размышляя, как лучше ему преподнести новость о беременности.

Не самое удачное место и время…. Не так я себе представляла этот момент.

Бен коснулся моего лица подушечками пальцев, вызвав волну тепла, затопляющую разум. Я закрыла глаза, сглатывая прилив нежности.

— Как бы то ни было, поесть придётся. Ты обессилена, Эшли. Если будешь морить себя голодом, то нам отсюда не выбраться. Одна надежда на тебя сейчас, — и улыбнулся, подталкивая меня к деревянной двери в углу комнаты.

Распахнул её, зажёг свет и прошёл вперёд. Я переступила порог, наблюдая, как он поворачивает старинные вентили, и вода с глухим, тяжёлым звуком начинает наполнять медную ванну, оставляя на её потемневших стенках мягкие блики.

Стены здесь тоже были из голого дерева - тёмного, шершавого, пропитанного запахом смолы и влажности. А вместо привычной плитки пол застилали широкие доски, потёртые и местами потемневшие от времени.

В углу стояла простая деревянная лавка, на крючке у двери висело грубое льняное полотенце, на узкой полке рядом с ванной - несколько стеклянных флаконов с травяными настоями и кусок мыла, пахнущий дымком и хвоей.

Но… здесь не оказалось ни единого зеркала.

Это удручало, но я старательно отгоняла панику. Наверняка оно здесь есть, просто тщательно спрятано. На месте Фелиции я бы замаскировала его под что-то невзрачное. Но подумаю об этом позже.

— Тебе помочь раздеться? — отвлёк от раздумий насмешливый голос Бена.

Я заморгала и повернула голову. Как раз в тот момент, когда он наклонился и поймал губами мои губы. Задрожав, я прильнула к нему всем телом. Но он отстранился и, сняв с крючка полотенце, вложил его в мои ладони.

Оно было жёсткое на ощупь, но чистое.

— Зови, если что, — сказал и вышел из уборной, закрыв за собой дверь.

С минуту я стояла с потерянным видом и смотрела на неё, пытаясь свыкнуться с реальностью. Это действительно происходило с нами? Мы на самом деле застряли тут?

Это не чёртов сон?

Когда я вышла в комнату в одной длинной мужской рубашке, длиной доходящей почти до середины бёдер, по дому уже разносился аромат свежего омлета.

Со стороны маленькой кухни слышались негромкое шкворчание масла на сковороде и тихий размеренный стук - Бен лопаткой переворачивал еду.

Я ступила босыми ногами на палас, ощутив под ступнями его тёплую, чуть колючую поверхность, и невольно замерла, заглядевшись на стену в дальнем углу комнаты.

Неровная древесная текстура, прожилки, тёмные сучки и трещинки начинали извиваться перед глазами, расплываться, будто поверхность медленно двигалась. И от этого глазам становилось больно, а в висках нарастало тупое давление.

Долго удерживать на ней внимание не получалось - приходилось отводить взгляд, моргать и надеяться, что это всего лишь усталость, а не очередная странность этого места.

Зажмурившись, я тряхнула головой, мокрые волосы облепили плечи. Бен прав, мне стоило немного подкрепиться, иначе окончательно расклеюсь.

Я прошла в кухню - узкую и тесную. Из мебели здесь имелся лишь грубый деревянный стол, поставленный вдоль стены и покрытый следами времени и ножевых зарубок, старая печь с потемневшими от копоти боками и несколько настенных полок с дверцами, за которыми угадывались банки, свёртки и нехитрая утварь.

Бен стоял ко мне спиной, сосредоточенно возясь у печи, но тут же повернул голову на звук шагов, и в его взгляде мелькнуло веселье.

Я же, стараясь держаться непринуждённо и делать вид, будто мы вовсе не оказались в ловушке чокнутой ведьмы, возомнившей себя властительницей Эгморра, а просто застряли в долгожданном, пусть и странном путешествии, медленно подошла к столу, позволяя этой иллюзии хотя бы на миг приглушить тревогу.