— Зачем?

— Хотел разрешить их личную вражду раз и навсегда.

— Думаете, он убил бы Шермана?

— Нет, он жандарм до мозга костей, и слишком мягкосердечен… был. Он планировал надеть на него наручники и упечь за решётку. Даже осознавая, что я его отвергну и вероятно возненавижу, не собирался отступать.

Джон открыл рот, но ничего не смог сказать. И закрыл его. Отвернувшись, посмотрел вдаль и хмыкнул своим мыслям.

— Я могу идти, инспектор?

Он заморгал, хмурясь, и посмотрел на меня. Я попыталась встать, но он опередил меня и подал руку. Я растерянно посмотрела на неё, но приняла.

— Спасибо, — сказал он, когда мы оказались лицом к лицу.

— За что? — удивилась я, скомкав в руке платок.

— За то, что помогли увидеть свой мир вашими глазами. Дали почувствовать сердцем правду в абсолютной темноте, где зрение бесполезно.

— Почему вы поменяли отношение ко мне?

— Я принимал вас за пигалицу, развлекающуюся расследованиями чужих смертей. А оказалось, что у вас к этому врождённый дар. Это заставило задуматься и пересмотреть свои взгляды на магов.

— Вы же ненавидите магов, — усмехнулась я. — Считаете, что мы оттяпали у вас земли.

Брейнт коротко качнул головой.

— Неправда. Я конфликтовал с Линетт - она не пускала меня на порог Академии и не желала видеть в жандармерии. По причине того, что я усерднее других вмешивался в дела вашего народа. И не доверял магам. Ну, а земли мы сами отдали, — глубоко вдохнув, он жестом указал мне на одну из патрульных карет: — Если вы не против, я подвезу вас до дома.

— Нет, — качнув головой, прошептала я. — Сегодня я не против.

На кухне горел свет. Едва я переступила порог, как Мишель, ахнув, выскочила из-за стола и побежала к лестнице. Похоже, выглядела я паршиво.

Снимая плащ, я скинула сапоги и пошла к столу. Ватные ноги не слушались. Джош поднялся с места и выдвинул для меня стул. Я старалась не смотреть на него, чтобы не расклеиться окончательно.

Покорно села, сложила руки на столе и уронила на них голову. Озноб не проходил, плечи сотрясались до боли в мышцах. Не хотелось говорить, слова застревали острыми камнями в глотке.

Всё, что нужно, Джош подглядел в моих мыслях, а Мишель почувствовала. Она вернулась с охапкой скляночек и пучков трав, Джош сходил за пледом. Они суетились вокруг меня, а я не могла пошевелиться.

Пока сестра готовила снадобье, брат пытался меня отогреть. Но тщетно. Холод поселился глубоко внутри, затаился. Понадобится какое-то время, чтобы свыкнуться со смертью Лукаса.

Но мириться с его убийством я точно не собиралась. Вот только на сегодня лимит моей выдержки был исчерпан.

Успокаивающее зелье Мишель согрело до кончиков пальцев, но дрожать я не перестала. Джош взял меня на руки и отнёс наверх, в спальню, как маленькую девочку.

И остался со мной до утра. Лежал рядом и молчал, а я прижималась к его груди, стиснув тёплую ладонь. Мне просто хотелось, чтобы меня кто-то подержал за ручку.

Я всё-таки уснула. Знакомый голос повторял: «Эшли, Эшли!» Чья-то рука гладила по щеке, отводя волосы с лица. Я повернулась, потёрлась о неё, думая о Бене, и открыла глаза.

Солнечный свет ослепил меня. Закрывшись ладонью, я перекатилась на другой бок и уткнулась лицом в подушку.

— Задвинь шторы, — сумела сказать я.

Кровать шевельнулась, и через секунду светлая щель между подушкой и лицом погасла. Я подняла голову - в комнате было почти темно.

Кажется, я уснула перед самым рассветом, долго ворочалась, но усталость оказалась сильнее.

Вчерашний день выдался насыщенным событиями, а с утра всё казалось страшным сном. Я свесила ноги с кровати и потёрла глаза. Они болели от слёз и неполноценного отдыха.

От стены отделилась тень и приблизилась к кровати. Я подняла голову, моргая. Джош стоял в брюках, синей кофте с капюшоном, поверх неё была надета тёмно-серая ветровка.

Неспроста он разбудил меня, его что-то заставило. Часть меня удивилась, а другая впала в апатию и отказалась ясно мыслить.

— Куда же ты собрался в такую рань?

— Рань? — тихо усмехнулся брат. Даже сквозь темноту комнаты я ощущала тяжесть его взгляда, его напряжённость. — Уже полдень, сестрёнка.

— Отлично, — зевнула я. — Куда ты собрался в полдень?

Он подошёл и встал напротив меня. Пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. От этого внутри черепа покатился свинцовый шарик.

Я зажмурилась, тихо застонав. Джош подошёл к стулу, пододвинул к кровати и опустился на него. Стоило бы поблагодарить его, да во рту пересохло.

Он сидел, свободно откинувшись. Какое-то было в нём излишнее самообладание, такая напряжённость, что трудно было говорить о кошачьей грации. И всё же чем-то Джош напоминал кота, свернувшегося на стуле.

Только коты не позируют. Они такие, какие есть. А Джош явно позировал, стараясь изобразить непринуждённость и лёгкость.

— Дельце нарисовалось. Прими душ, и сразу отправимся в путь, — говорил он без интонации, но я насторожилась.

— Не уверена, что способна сейчас что-то воспринимать…— начала я, откинув одеяло.

Джош тряхнул головой, прервав меня:

— Ты же хочешь раз и навсегда разобраться, в чём причина бегства Бена?

— Ты нашёл его? — я вскочила с кровати - слишком резко.

И, покачнувшись, села обратно. В глазах поплыло, желудок сжался, как от рвотного позыва. Сказать, что я была не в форме - ничего не сказать.

Вместо ответа Джош поднялся со стула и ленивой походкой направился к окну. Одёрнул штору, запустив в комнату яркий свет. В первое мгновение я жмурилась, но когда глаза привыкли, увидела нахохленного ворона на карнизе.

Он выглядел довольным собой и широко разевал клюв. Очевидно, ждал одобрения или награды за старания.

— Отличный парень, исполнительный. Правда, пришлось ему погоняться за Шерманом, так что с тебя причитается.

Дважды просить меня не пришлось. Опираясь о стену, я добралась до ванной и даже смогла самостоятельно принять душ. Вчерашнюю одежду бросила в корзину с грязным бельем и достала новые синие брюки и светло-голубой пуловер.

Я так торопилась одеться, что не могла застегнуть пуговицу - руки дрожали от слабости. Вышла в спальню уже совсем другим человеком - вялым и голодным, но проснувшимся.

Джош встретил меня с дымящейся чашкой на небольшом цветастом подносе.

Я наклонилась и принюхалась - кофе с добавлением бодрящего зелья Мишель. И вцепилась в неё непослушными руками.

— Носило его два дня по городу, — продолжил брат, постукивая подносом по руке. — Наверняка искал утешения в бутылке. Сам иногда так делаю. Но с ночи Бен осел на одном месте. Вряд ли надолго. Поэтому нам нужно поторапливаться.

Я кивнула. Брат благодушно позволил мне осушить чашку, только после этого протянул плащ и помог надеть его.

— Мы вдвоём поедем? — спросила я, когда мы спускались по лестнице.

— А нам нужна подмога? Считаешь, Бен сопротивляться будет? Скрутим и в багажник запихнём - не отвертится, — он старался говорить с иронией, но я слышала неуверенность в его голосе, в словах.

Брат будто опасался, что с исчезновением Бена что-то не чисто. И вернуть его домой не так легко, как кажется.

По дороге к карете Джош меня придирчиво разглядывал. Вид у него был такой, будто он что-то хотел сказать, но сомневался - стоит ли. Открывая калитку, я вздохнула, не глядя на него.

— Не томи, Джош.

— Я сожалею о Лукасе. Он не заслуживал смерти, тем более такой.

— Никто не заслуживает такой смерти, — сказала я и достала из кармана ключи от кареты.

За рычаги сел Джош. Он понял, что я не настроена говорить, поэтому вёл карету молча. Единственное, что мне было нужно сейчас - увидеть Бена и убедиться, что с ним всё в порядке.

Тогда станет легче. Тогда жизнь снова заиграет для меня красками.

Я отвернулась к окну. Облака таяли, словно сахарная вата. День выдался ясный, но прохладный. Стараясь ни о чём не думать и не представлять себе встречу с Беном, я считала мелькающие вдоль дороги деревья.