— Я здесь, — прошептал он, склонившись, и обжёг дыханием щеку.

Я обняла руки Бена, прижала их к груди. Сердце вздрогнуло - появилась надежда на то, что он исцелит меня, поделится своим теплом.

— Мне больно, — чуть слышно прошептала я, и глаза вновь наполнились слезами.

— Я знаю, — так же тихо выдохнул он. — Эта рана слишком глубокая, чтобы затянуться.

Его нейтральный тон вселял спокойствие. Едва я ощутила Бена рядом, душой и телом, как воля покинула меня. Из груди рвались рыдания, ватные ноги подкосились. Бен подхватил меня на руки, когда в глазах начало темнеть, и я прильнула щекой к его плечу.

Сердце его тревожно билось. Я ощутила жар его силы и подняла голову. Мы встретились взглядами - нахлынуло ощущение родного, необыкновенно дорогого и важного.

Я приложила ладонь к его щеке, и он потёрся о неё. Подняв меня чуть выше, склонился, чтобы я обхватила руками его шею. И поцеловал меня. По телу пронеслась сладкая дрожь.

Опустив голову ему на плечо, я позволила отнести себя в спальню и уложить в постель. Уснула на груди Бена, заключённая в объятия.

Боль не уходила. Я ощущала её даже во сне - тело пульсировало далёкой, приглушённой горечью. Тревожное чувство терзало душу.

Я сидела на причале и перебирала пальцами золотые волосы Лорелеи, а они таяли. Отчаянные попытки удержать её отзывались паническим страхом потерять подругу навсегда.

Но в моих дрожащих замёрзших ладонях остались лишь несколько капель морской воды. Я смотрела на них, а вокруг распростёрлась непроглядная тьма. Расплескалась, заполнила мир.

Ветер стих, запах моря растворился в ночи, в её запахах. Меня окутал мрак, сомкнулся, как огромный кулак. За спиной скрипнула дверь. Сначала я решила, что мне показалось.

Полоска тусклого света отсекла море и причал. И страх пронзил разрядом тока, будто ледяная молния. Я медленно обернулась, затаив дыхание. Сквозь щель был виден интерьер незнакомого мне дома, очертания тёмной комнаты.

Откуда он здесь взялся?

Поднявшись, я осторожными крадущимися шагами приблизилась к двери. Из щели сочились запахи цветов и пыли. До боли знакомых, до щемящего чувства ненавистных.

Коснувшись круглой ручки, я отворила дверь шире и резко выдохнула.

Передо мной была совершенно чужая комната, её контуры были размыты. А в центре на сером квадратном ковре стоял резной сундук Моники. И он трясся, издавая жуткие звуки, словно внутри него кого-то заперли.

Даже во сне я понимала, что к нему нельзя прикасаться. Но, вопреки уговорам внутреннего голоса, вошла в комнату. Протянула руку, и вдруг сундук распахнулся. Я зажала рот ладонью, чуть не закричав.

На меня хлынул чёрный искрящийся дым, окутал запахом гари. Я качнула головой, отмахнулась руками и отступила назад. Сундук замер, дым рассеялся, окрасив помещение в холодный синий цвет.

Что-то знакомое - по спине скользнул холодок. Повисла удушливая тишина, от неё сдавливало виски. Решив, что подойти всё же стоит, я сделала короткий шаг вперёд. Но вдруг из сундука что-то полезло.

Сначала показались бледные руки - они ухватились тонкими пальцами за стенки сундука. Потом медленно поднялась голова. Я не сразу поняла, что вижу. Вернее - кого.

Слегка вьющиеся чёрные волосы обрамляли лицо, как блестящий сатиновый занавес, стекали на точёные плечи. Длинное платье, повторяющее изгибы тела, к низу расходилось колоколом.

Оно было без рукавов, с бретелью-петлей, и в вырезе-капле виднелись бугорки упругих грудей.

Эффектный наряд подчёркивал безупречные формы…. Сглотнув, я подняла глаза к лицу и поперхнулась вдохом - Моника. Как всегда прекрасная, соблазнительная, ослепительная.

Черты её лица казались идеальными, но холодными, ненастоящими, будто передо мной стоял её призрак. Но это был не призрак.

Синий полумрак придавал её смуглой коже и чёрным волосам кобальтовый оттенок, скрадывал натуральность красок. Ткань платья струилась и отражала блёклый свет, как жидкое сине-чёрное стекло.

Да, она была прекрасна, и всё-таки…. Что-то с ней было не так. Глаза….

Мельком глянув в них, я зажмурилась, тряхнула головой и вновь посмотрела. Наваждение не исчезло - в глазах Моники пылало чёрное пламя. Оно заливало её лицо, будто маска.

Она медленно подняла руку и протянула её мне, перевернув ладонью вверх.

— Нет, — прошептала я.

Моника слегка запрокинула голову - волосы рассыпались за спиной, засияли. Она улыбнулась и поманила меня пальцем.

— Даже не думай, — я упрямо поджала губы.

Улыбка её разбилась, лицо разгладилось и стало чужим, безукоризненно красивым. Мгновение Моника не шевелилась и глядела на меня в упор.

Я отводила глаза, закрывала их, но её образ преследовал, как назойливая вспышка в сознании. Глубоко вдохнув и так же глубоко выдохнув, я осмелилась посмотреть на неё.

И отшатнулась - Моника переступила через стенку сундука и опустила босую ногу на пол. Так быстро, что сердце замерло. Затем вторую. От неё ко мне порывом ледяного ветра хлынула сила.

— Вот ты и попалась, — голос её прошелестел у меня в голове. Эхо её слов заскребло внутри черепа. Моя умершая сестра улыбнулась, вновь протянув руку. — Теперь ты моя.

Я попятилась, забыв, как дышать. Она слегка изогнула бровь, словно в недоумении, и улыбнулась ещё шире. Вдруг меня что-то схватило сзади.

Я закричала, но невидимая рука заткнула рот. В глазах померкло, как перед обмороком, страх вспыхнул в горле. Незримая хватка усилилась - сдавила, как тиски, обездвижила. И утащила меня во тьму.

Под громкий, торжествующий смех Моники.

Распахнув глаза, я села на кровати. Сердце колотилось во рту, в горле, в висках. Ужас клокотал в груди, мешая дышать. Я ещё ощущала запахи из сна, видела, как в сине-чёрном тумане.

Пижамная майка прилипла к телу. Закрыв лицо ладонями, я попыталась подчинить себе дыхание - сосредоточилась на воздухе, на тишине, на собственном пульсе. Пока не смогла ясно мыслить.

Опустила руки и огляделась - я находилась в своей спальне, за окном было темно, как глубокой ночью. Всё в порядке, я дома, вот только… кровать опустела.

Не поверив глазам, я провела ладонью по подушке Бена. Она оказалась холодной и непримятой. От неё даже не пахло им, будто его никогда здесь и не было. Очередная игра сознания?

Откинув одеяло, я прошла в ванную, но не нашла Бена. Вышла в гостиную, осмотрела второй этаж - никого.

— Мишель? — тихо протянула я, подходя к двери в спальню сестры. — Джош?

Никто не ответил. Завертевшись на месте, я вновь оглядела стены, тёмные углы. И позвала пантеру - она тоже не откликнулась. Опять сон? Не могли же все исчезнуть бесследно?

К ехиднам, что со мной творится?!

Вернувшись в свою комнату, я надела брюки, блузку, сапоги и плащ. Куда лучшей идеей было бы лечь обратно в постель, но меня будто что-то звало….

Спускаясь с лестницы, я окинула взглядом кухню - весь дом был погружён в ночной полумрак. Открыв дверь, я застыла на пороге. Холодный ветер ударил внезапным порывом, швырнул в лицо охапку снежинок. И стих.

Отряхнувшись, я вышла на улицу, спустилась по ступеням и почти бегом добралась до калитки. Вновь огляделась - улица словно вымерла. Небо застыло, повисло над крышами домов бескрайней чернотой.

Дорожку замело, но снег не хрустел под ногами. Подумав об этом, я замерла на мгновение и двинулась дальше. Всё это мне снится, волноваться не о чем.

Укутавшись в плащ, я толкнула калитку и побрела по тротуару, понятия не имея, куда нужно идти. Где Бен? Что случилось с Джошем и Мишель? И когда этот пугающий сон оборвётся?

Стояла такая тишина, что от страха мышцы живота стянуло узлом, в голове забили молоточки. Время замерло - мир вокруг казался спящим, неподвижным, окутанным синим туманом.

Издалека послышался голос - кто-то позвал меня по имени. Я сбавила шаг и огляделась, но поблизости не было ни единой живой души. Окна домов пугающе чернели. Прерывисто выдыхая, я побрела по дороге.