— Ты сейчас пытаешься извиниться за то, что всё так паршиво складывается?

— Пожалуй, — чуть слышно сказал он. Его губы дрогнули, взгляд скользнул мимо меня и снова ко мне. И потух, омрачился. — Но если бы я не вмешался - сложилось бы в разы хуже.

Уилбер прошёлся по комнате. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, он обернулся через плечо.

— Ты давно искала встречи. Нам ведь действительно есть, что обсудить, — голос его, мягкий и приятный, как прикосновение, заставил меня вспыхнуть. Его сине-голубые глаза наполнились грустью. — Прости, что заставил ждать.

— Если ты думаешь, что я буду благоговейно прятать взгляд, то не дождёшься, — прошептала я, разворачиваясь к нему лицом. Глаза мои наполнились слезами. — Ты лгал мне, все лгали! Погибли дорогие сердцу люди, и я до сих пор не могу смириться с утратой. Почему ты не мог открыться раньше? Мы бы предотвратили…

Он посмотрел на меня с высоты своего роста, и я прикусила язык, вдруг осознав, что повысила тон.

В мыслях я представляла, как накинусь на Уилбера с кулаками, но, встретившись лицом к лицу, боролась с желанием упасть перед ним на колени.

Что-то было в нём такое, отчего сердце сжималось. И мысли крутились в голове, но я не могла сосредоточиться и разложить их по полочкам. Он путал их, тасовал, словно колоду карт.

Облизав губы, я на миг прикрыла веки.

— Я не лгал, — нейтральным голосом сказал Уилбер, чем заставил меня открыть глаза. Он хмурился, рассматривая моё лицо с едва уловимой нежностью. — А оберегал. Это разные вещи, Эшли.

— Оберегал?! От правды?

— Многое из того, что ты недавно узнала, для меня стало сюрпризом. Причём, неприятным. А теперь присядь, Эшли. Ты ещё слаба, а мне придётся взвалить на тебя довольно много той самой правды. Ты ведь за ней пришла, не так ли?

Уилбер скользнул мимо, шелестя тканью пиджака. Я повернулась вслед за ним и оказалась… в тёмном углу таверны у пристани. А он улыбался своей едва уловимой неотразимой улыбкой.

— Попытаюсь создать для тебя непринужденную обстановку. Ты наверняка голодна?

— Ты издеваешься?

Из воздуха соткался стол и тусклая лампа, комната повторяла антураж бара. Мы стояли в пятне оранжевого света, интерьер помещения казался размытым, словно картонные декорации в театре.

Стол был круглый, жёлто-коричневого дерева, с щербинками и царапинами, как тот, за которым мы встречались. Опустившись на стул, я провела по краю пальцами, нащупала привычные сколы и невольно улыбнулась.

Уилбер, как и я, был внимателен к мелочам. Только аромат цветов перебивал запах моря и табачного дыма. Он сел напротив меня и сложил руки перед собой. Мой взгляд упал на них.

В этих руках ощущалась сила, хоть они и не знали физического труда. Ухоженные руки аристократа без намёка на нежность и женственность. За такие приятно держаться.

Ещё я заметила, что пропал перстень из видений.

Уилбер побарабанил пальцами по столу - знакомый жест. Между нами появился дымящийся кофейник, чашки с блюдцами и корзинка с пышными булочками. Вся посуда была из тонкого белого стекла с розовыми цветочками и золотыми каёмками.

— Здесь всё началось, помнишь? — сказал он, наполняя чашки кофе.

— Ты не куришь? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Только в обличии Странника.

— Невероятно…— я поперхнулась воздухом.

— Я тоже так считаю, — кивнув, он тихо рассмеялся и отставил кофейник на край стола.

Я залилась краской, осознав, что смущаюсь находиться с ним наедине, наяву.

Я следила за движениями рук Уилбера, утратив дар речи. Придвинув ко мне чашку, он снял её с блюдца и положил в него булочку, щедро сдобренную сахарной пудрой.

Мой желудок жалобно заурчал. Я накрыла живот руками, но ощутила повязку и поморщилась. Уилбер заметил и поглядел на меня исподлобья.

— Как ты себя чувствуешь?

Я подняла на него глаза.

— Удивительно, но хорошо. Если не считать нескольких болезненных швов. Спасибо, что спросил.

Он не улыбнулся и ничего не ответил - смотрел на меня, почти не моргая.

— Угощайся, — он глазами указал на чашку.

— Да мне кусок в горло сейчас не полезет, — шёпотом возразила я.

Уилбер отпил из своей чашки и, хмурясь, уставился на её содержимое.

— Восполни силы, Эшли. Они тебе ещё сегодня пригодятся, — в его голосе промелькнуло что-то, заставившее меня послушаться. Не повелительный тон, но определённая твёрдость.

Я вцепилась дрожащими руками в чашку и отхлебнула. Сладкая горячая жидкость согрела с первого глотка. Навалилась приятная лёгкость, мышцы расслабились, и когда я подняла глаза на Уилбера, он одобрительно кивнул.

В кабинете стемнело, будто за окном сгустилась ночь. За кругом тусклого жёлтого света разверзлась пустота. Я смотрела на Уилбера, и меня переполнял гнев.

Но когда он поднимал свой взгляд, я рассыпалась по крупинкам. Он каким-то образом подавлял мою волю, но явно рассчитывал, что я буду сопротивляться.

И я отчаянно сопротивлялась, да так, что плечи тряслись от напряжения.

— Ты приходила ко мне за ответами, — тихим голосом продолжил он, погружаясь в воспоминания. Лицо его разгладилось. — Мне льстило, что тебе любопытно моё мнение. Я смотрел и видел ту маленькую девочку, которую когда-то спас от злой колдуньи. Эта мысль не давала развеять твои наивные фантазии. Поэтому я старался продлить неведение, — он нахмурился и заморгал, будто действительно откуда-то возвращаясь. И поглядел на меня долгим взглядом: — Ты всегда была смесью прямоты, жеманства и нежности.

— Я уже не так нежна, как была.

Он кивнул.

— К сожалению, мир суров к нежным. Но помимо нежности в тебе всегда бурлила сила. Она не позволяла тебе быть слабой.

Он снова стал мрачен. Отпив из чашки, взял из корзинки булочку.

— Ты безумно похожа на мать, — придушено сказал он. — И не только внешне. Тебе достались её упрямство и храбрость. А от отца - жажда справедливости. Ты ведь не помнишь, как они погибли?

— Нет, — я отпила кофе, таращась на него - боялась упустить хоть какой-то миг, какую-то эмоцию на его лице, в глазах, в словах.

Отставив чашку, стала пальцами крошить булочку, отщипывать от неё по кусочку и класть в рот. Она оказалась мягкой и таяла во рту.

Я не заметила, как в блюдце опустело.

— Ты подправил мои воспоминания. Но почему мы говорим об этом сейчас?

— Твоя история началась задолго до твоего появления на свет, Эшли. Задай вопрос, который тебя сильнее прочих терзает.

Я поглядела на него, понимая, что не знаю, с чего начать. Вопросы сыпались, копились, но именно в этот момент в голове всё спуталось.

— Продолжай, — прошептала я. — Я буду спрашивать по мере твоего рассказа.

Он отложил булочку и пригубил кофе. Поставил чашку на стол и покрутил её, вдумчиво вглядываясь в тёмную дымящуюся жидкость.

— Ты вобрала в себя две сущности, впитала их силу и особенности. Ребёнок, рожденный в истинности, обладает уникальными возможностями. Джош пошёл в отца, но ты, — он глянул на меня - движение одних лишь глаз, — родилась особенной.

— О чём ты? Про какую истинность говоришь? — чашка в моей руке накренилась.

Уилбер поддержал её двумя пальцами за донышко и помог поставить на стол.

— Линетт была против союза между вашими родителями. Я помог им, пошёл против родной сестры. Хелен не доверяла мне, считая, что я преследовал собственные цели. Нельзя её осуждать, в ней говорила любящая и заботливая мать. И отчасти она была права, но я никогда бы причинил тебе зла. Элджер разделял моё желание найти достойное применение твоей исключительной силе. Видишь ли, в союзах света и тьмы редко рождаются девочки. Так повелось с начала времен Эгморра. Элджер не хуже меня понимал, что означает твоё появление.

— И что же?

Уилбер приложил указательный палец к губам, чуть заметно улыбнувшись.

— Мы скоро подойдём к этому моменту. Терпение, Эшли. — Вздохнув, он продолжил: — И мы условились с ним дождаться твоего взросления. Согласно той договоренности, с наступлением совершеннолетия ты должна была поступить в Академию и стать преемницей Линетт. Но она затаила обиду на меня и решила сделать по-своему.