После этого он играл ещё час, пытаясь умерить свои страхи на счёт незнакомца в чёрном плаще. Он продвигался по своему репертуару песен, используя голос и эллрину для большего эффекта, направляя отклик публики с помощью навыков, большим знатоком которых он стал. Лишь раз он выхватил взглядом Фортранов, вставших у бара, опять с прижатыми головами, спиной к нему. Это были единственные спины в помещение, которые он замечал.

И он также обнаружил незнакомца в чёрном плаще, всё ещё сидевшего за тем же столом, всё ещё потягивающего тот же стакан эля, теперь с поднятой головой, наблюдающего за ним, с заметным блеском в глазах, пока тот слушал. Но взгляд на него заставил Рейна задаться вопросами, и его концентрация на музыке заскользила. Он быстро собрался, отвернулся от незнакомца и сосредоточился на том, за что ему платили.

Когда он закончил и встал посреди аплодисментов толпы, он потратил мгновение осмотреться вокруг ещё раз, но не смог обнаружить незнакомца или Фортранов. Стол в задней части комнате был пустым, а братьев нигде не было видно. Он совершил короткий поклон и сошёл со сцены к кухне. Он как раз миновал проход, когда Гаммон проследовал за ним, похлопывая его по спине.

- Ага, вот это было твоё лучшее, Рейн! Просто чудесное пение и игра. Всем понравилось. Они все не шелохнулись до последних нот, поэтому можешь есть и пить всё что тебе угодно, прежде чем опять выйдешь. Правда, ты был великолепен, парень!

Мальчик кивнул и улыбнулся, думая, что если бы Гаммон знал, что ещё он может сделать своей музыкой, то мог бы не быть таким расточительным на похвалу. Что если бы он понимал, что родители Рейна были мертвы из-за него, то мог бы относиться по-другому. Но мальчик принял одобрение владельца таверны без слов, и тот, излучая удовольствие, исчез обратно в большой зале.

Рейн начал вешать эллрину на крючок с плащом, но изменил мнение и решил оставить её при себе. Он прошёл к стойке и налил себе ещё один стакан воды, осушил его без передышки, затем сделал это со вторым. Ему нужно будет восстановиться, прежде чем он вернётся к игре, но он чувствовал себя внутри высушенным и опустошённым, а прохладная колодезная вода помогало с тем и другим. Он засиделся на несколько минут, пытаясь определиться, нужна ли ему еда. Но еда казалась не столь необходимой прямо сейчас, поэтому он поставил свой стакан и вышел через заднюю дверь в ночь.

Было прохладно и пасмурно, но дождь остановился. Он перебирал струны своего инструмента несколько минут, пользуясь преимуществом тишины, чтобы настроить звучание каждой, пока натягивал одну за другой. Удовлетворившись, он встал, глядя во тьму, и вспомнил другую похожую на эту ночь. Ему было восемь лет, единственный ребёнок пекаря и домохозяйки, живущих в деревне Южной Земли под Далном – небольшом сообществе, которое по большей части являлось точно таким же как все остальные. Теперь казалось, что это было очень давно, хотя прошло лишь немного более семи лет. Он всё ещё помнил лица своих родителей и некоторые их выражения c манерами поведения. Он помнил их добрыми, хорошими и заботливыми. Он рыбачил со своим отцом в протоках, бегущих в окружающих деревню лесах. Он ходил на рынок с мамой за покупками.

Затем, одной ночью, по причинам, которые он так и не выяснил, на него напала группа мальчишек. Они набросились на него толпой и сломили его незначительные и неэффективные попытки защитить себя. Они избивали его, пока он не потерял сознание. Они сломали кости и потрескали рёбра. Они практически ослепили его. Он умолял их остановиться, призывал сказать ему, почему они это делают, но те не обращали внимания и продолжали избиение, пока он не выключился.

Его родители и деревенские целители выходили его. Никто не мог определить ответственных мальчишек или почему они выбрали сделать его примером. Никто, судя по всему, ничего не знал о произошедшем. Его отец ходил по домам и говорил со всеми, кто готов был слушать. Он занимался этим дни напролёт. Один мужчина сказал ему, что слышал, что это было сделано по ошибке, что они считали, что он кто-то другой. Другой сказал, что думает, что это из-за того, что Рейн сказал или сделал. Ничего из этого не вышло.

Прошли месяцы. Он восстановился от своих травм, а детали инцидента померкли в памяти. Жизнь вернулась к норме.

Но уже вскоре подростки вернулись. Они поймали его возвращающимся домой после дневной рыбалки. Была ночь, а он был один. Они зажали его в тиски, шепча, что они собираются с ним сделать. Перепугавшись, он закричал. И кое-что случилось. Его голос вышел за пределы возможного, уровень глубины радикально сместился. Он потерял контроль над тем, что делает. Сразу же его крик оказал воздействие, ударно обрушившись на нападающих подобно физическому порыву, и разметал их. Многие лишились чувств. Остальные поднялись и побежали. Мальчик стоял, глядя им вслед. Он не представлял, что наделал.

Несколькими днями позже парочка из них вновь нашла его. Но в этот раз один из них захватил своего отца. Мужчина был большим, злобным и пьяным, и у него был нож.

- Собираюсь вырезать тебе новое лицо, мальчик! – Прошипел он. – Собираюсь вырезать этот вопящий ведьмовской язык из тебя!

Рейн Фросч не колебался. Он снова закричал, но в этот раз с тёмным намерением и ужасной целью. Большой мужчина замедлился, падая на колени, закрывая уши руками. Он заорал в ответ на мальчика, затем взобрался на ноги и пошатался к нему вновь.

А затем он просто распался. Его тело разорвало на куски; отделив конечности, разорвав кости, выпустив кровь, он превратился в кусок сырого изрезанного мяса.

В тот момент Рейн вроде как потерял сознание. Он не упал, не рухнул; он просто утратил нить происходящего. Он стоял там в оцепенении, его разум ушёл куда-то ещё, и это было долгими несколькими минутами, прежде чем он вообще понял, где находится.

К тому времени мальчики, приведшие взрослого, сбежали. Рейн уставился на то, что осталось от его врага, потрясённый содеянным. Пусть даже для спасения жизни, ему не стоило этого делать. Но мощь его голоса была в новинку ему, а он боялся так сильно размеров мужика и наличия ножа, что отреагировал, не думая. Он побежал домой рассказать родителям.

Мальчики, напавшие на него, тоже побежали домой. Но они всё ещё не закончили с ним. За следующие несколько дней они обнаружили себя, рассказывая всем, что он сделал. Они называли его чёрной душой. Призраком тьмы и разрушения. Он убил человека без причины. Он был одержим и должен быть остановлен, прежде чем сможет навредить другим. Они помалкивали о своих намерениях относительно него, они помалкивали о ноже.

В конце концов они взбудоражили реакцию у уже суеверных сельчан. Тогда они отправились за ним, десятками, мужчины и женщины из таверн и лавок, опьянённые гневом, черпающие смелость из своего количества, разъярившаяся чернь от мысли о существе посреди них, которое не было человеком и было способно причинять великое зло. Семья погибшего была среди них, разжигающая пламя страха и бешенства, знавшая лишь единственный путь разбираться с вещами, которые они не понимали.

Мельник из соседнего городка и друг их отца, который вёл дела с пекарней и остановился в одной из таверн выпить, прежде чем возвращаться назад, примчался рассказать об этом семейству. Отец отца убедил мельника спрятать мальчика в своей телеге и увезти его в безопасность, пока проблема не разрешится. Мельник, более взрослый мужчина с выросшими детьми и большим здравым смыслом чем у тех, кто охотился на мальчика, согласился помочь.

Таким образом Рейн, спрятавшись в телеге мельника под старой брезентовой накидкой, катился по дороге, ведущей из города, когда сборище хлынуло мимо, направляясь к его дому. Он не видел того, что случилось после, но слышал об этом. Рассказа было достаточно, чтобы в его уме отпечатались сцены случившегося. Чернь ворвалась в его дом и вытащила его родителей. Последовало разрушение, пока его дом переворачивали вверх дном в его поисках. Смерти его родителей, кого толпа достаточно быстро признала вероятней всего такими же как он, существами из преисподней, породивших сбежавшего от них демона, и поэтому те должны быть забиты камнями.