Опять, серо-волосая эльфийская женщина материализовалась из ниоткуда, стоя рядом, глядя на неё с улыбкой.

Внезапно она обнаружила источник силы, которым не знала, что обладает – силы, дарованной ненавистью, которую она испытывала, глядя на этого монстра. Её ярость питалась мыслями о том, что бы она сделала с этой тварью, как прекрасно было бы заставить её страдать за совершённое с ней. Раскалённая добела и безудержная, её ярость разгоралась в ней, снабжая новой целью и решимостью.

С кличем она запустила себя на другую, вытянув руки, намереваясь разорвать ей лицо, стереть её улыбчивую физиономию.

Но когда она добралась до неё, эльфийки там не оказалось, она стала растаявшим призраком, и Хрисаллин прошла через её бесплотный образ и свалилась за край утёса, начав падать. Она сразу поняла, что совершила ошибку. Она не хотела этого. Она не хотела умереть. Её обманули.

Слишком поздно. Она неслась к плоской, твёрдой поверхности океана, и знала, что столкновение прикончит её под силой удара. Надежды не было; её судьба была определена. Но падение продолжалось и продолжалось, и всё не кончалось. Теперь она кричала, свернувшись в шар, пока ветер проносился мимо, а звук бьющих вод о скалы достигал слуха. Уже скоро, думала она. В любую секунду.

Но она всё падала и не останавливалась.

Она проснулась в спальне, в которой заснула, всё ещё в доме Мики. Но теперь она снова оказалась привязана, распростёртая поперёк кровати, крепко удерживаемая за руки и ноги. Люди, пытавшие её, вернулись, собравшись рядом, наблюдая. Их глаза сверкали в свете бездымных ламп, отбрасывающих их тени на стены за ними, более чем живые. Они держали металлические приборы, которые будут резать и раздирать. Они были раздеты по пояс, их мускулистые руки отражали свет. Никто из них не говорил ни слова, пока они стояли и наблюдали, ожидая.

Затем из темноты знакомый голос тихо проговорил: - Начать.

Хрисаллин закрутилась и забилась в ответ, пытаясь вырваться, избежать грядущего, и пока она делала это, Хрис заметила отрезанную голову Мики, лежащую на блюде на тумбочке рядом с кроватью, глаза были открыты и выпучены.

Затем боль началась по новой.

Афенглу Элесседил работала над содержанием обращения, которое она планировала представить Коалиционному Совету Федерации Южной Земли – во время одного из редких личных посещений, которые она совершит в грядущие месяцы – когда в дверях её кабинета появился Себек в ответ на её вызов. Он тихо вошёл, и она тут же смогла сказать по выражению его лица, что ему известно, что что-то не так.

Она отложила свою речь и повернулась к нему. – Ты в недавнем времени инвентаризировал камеры хранения?

Он заговорил не сразу. Вместо этого он закрыл за собой дверь и полностью вошёл внутрь. Его юное лицо было напряжено, и в нём читалась неуверенность, предполагавшая, что что бы он ни собирался ей сказать, об этом нелегко было поведать.

- У нас случилась очередная кража, - сказала она наконец.

Что вместе составляло уже четыре, включая пропажу сферы скри. Она думала, что должна положить этому конец. Она разместила обереги на дверях камер хранения, где магические артефакты и инструменты держались в каталогизированном виде и под замком. Она использовала магию, которую только она и Себек могли отпереть, и последнему был предоставлен доступ от неё, потому что она доверяла ему в его роли личного секретаря так, как редко доверяла кому-либо за свои сто пятьдесят лет жизни, и потому что кто-то кроме неё должен был иметь доступ к камерам на случай, если с ней что-нибудь случится. Она давным-давно решила, что когда друиды находят и возвращают потерянную магию, та должна находиться в сохранности от злоупотреблений и безответственных рук.

Но кто-то пробил её защитные меры трижды за последние месяцы, украв магию по не совсем понятным причинам. Сейчас уже было само собой разумеющимся, что это должен быть один из них – друид, действующий один или от имени врага ордена, мошенник, просочившийся через её обычно основательную оценку пригодности претендентов. Это было горьким открытием при выяснении о первой краже, и это не стало сколько-нибудь легче с последующими.

Теперь эта.

- Очередная? – Повторил он - Что пропало на этот раз?

Она сделала успокаивающий вдох. – Стихл.

Клинок ассасина Пи Элла, использованный для убийства Оживляющей, дочери Короля Серебряной Реки, века назад в Элдвисте, логове Короля Камня. Его острие было настолько острым, что могло разрезать скалу. Он пропадал и объявлялся время от времени за годы, пока наконец не был возвращён и запечатан навсегда.

Стихлу было оказано особое обращение, обереги, защищавшие его, были сложны и многослойны. Никто не должен был способен добраться до него.

- Ты уверена, Госпожа? – Спросил он.

Она кивнула. – Я решила провести инспекцию артефактов, сравнивая сами предметы с нашими записями в каталоге, когда заметила, что стражи, защищавшие их, взломаны. Сперва я не могла поверить в это. Я думала, что ошиблась. Я даже обыскала все хранилища, каждый уголок и шкаф, каждую полку и контейнер. На это ушёл весь полдень. Но его там не было. Он пропал.

Она увидела, как Себек тревожно хмурит брови. Он понимал серьёзность того, о чём она ему говорит. Одним делом была кража сферы скри – магии, хоть и важной, но не особо опасной. Но Стихл был другим делом. Это было орудием убийства, против которого существовало мало защиты. Все возможные плохие вещи могли случиться, если этот клинок попадёт не в те руки.

Потеря только одного другого артефакта была бы более сокрушительной. Но Алые эльфиниты, или осушающие камни, возвращённые Редденом Омсфордом из Запрета десятилетия назад и отданные ордену друидов его братом, Райлингом – не размещались в камерах, содержащих другие артефакты. Она держала их в своих комнатах, в основном потому что после всех этих лет она всё ещё заигрывала с возможностью вернуть их эльфам.

- Ты имеешь хоть какое-нибудь представление о том, кто забрал его? – Спросил он, ссылаясь снова на Стихл.

- Вообще никаких. Как и при других кражах, его вынесли, когда никого не было поблизости. Обереги были удалены или пройдены, а оружие найдено кем-то, кто точно знал, где его держат. Я внимательно осмотрелась вокруг, когда поняла случившееся, считая, что могу найти подсказку на то, кто там был. Но кто бы ни совершил это, знал, что он делает. – Она помедлила. – Ты всё проинвентаризировал после последней кражи? Мы уверены, что Стихл всё ещё был заперт в тот момент?

- Я инвентаризировал всё после каждой кражи. Поэтому, да, он был там, где ему полагается быть.

- Когда это было? Может две недели назад?

- Где-то так.

- Совсем недолго. Наш вор верит, что мы не в состоянии остановить его, поэтому продолжает красть.

Себек пожал плечам. – Судя по всему, мы и не можем.

Мрачная вероятность пришла на ум Афенглу Элесседил – настолько омерзительная, что она чуть сразу от этого не отмахнулась. Но затем она обдумала, что на кону, и приняла решение. Она встала к нему лицом. – Важность этих украденных артефактов возрастает. Теперь я должна беспокоиться за сохранность алых эльфинитов. Они находились в достаточной безопасности в моих покоях, но я считаю, что должна переместить их в хранилище артефактов. Я сделаю это этим полднем. Поможешь мне в размещении оберегов?

- Конечно, - сказал Себек. – Хотя возможно тебе стоит оставить эльфиниты здесь, раз они до сих пор находились в безопасности.

- Нет, я думаю, будет лучше переместить их. Я создам новых стражей для всего хранилища. Никому не будет позволено входить кроме тебя или меня до дальнейшего уведомления. Я разыщу этого вора или поймаю его с поличным. Кражи прекратятся немедленно!

- Да, госпожа, - подтвердил тот.

- Отправь Старкса и Паксона ко мне. Я хочу поговорить с ними до их отправления.

Себек кивнул, отступая к двери. Она была в ярости, и знала, что он редко видел её такой. Но у Ард Рис случился переломный момент, как случается со всеми. Она достигла своего, и она вряд ли снова успокоится, пока кражи не будут урегулированы.