Она взглянула на него с новым интересом. – А что тогда?

- То, что мы исчезнем прежде, чем у нас будет возможность бросить ему вызов.

Он прищурился в тусклом дымчатом свете, вглядываясь в высочайшие башни Паранора, которые только начали появляться. Там видно движение, корабли? Он подождал, пока они не окажутся ближе, вдруг забеспокоившись. Мирия говорила вновь, но он не обращал внимания, его разум концентрировался на образе вдали, пытаясь разобраться в нём.

- Паксон! – Вдруг вырвалось из неё. – Ты слышал хоть слово, что я говорила?

Он указал на Крепость. – Смотри. Что ты видишь?

Она исполнила просьбу, присмотревшись вперёд. – Воздушные корабли, - наконец сказала она. – Но не наши. – Она заколебалась. – Духи! Это военные корабли Федерации!

- Похоже они решили ответить на утрату своей делегации. Нам лучше выяснить, что точно происходит — и быстро.

- Мы не можем просто лететь прямо. Не можем позволить им увидеть нас. Они тут же собьют нас с неба. – Теперь она была зла, её лицо непреклонно.

Паксон накренил двухместник в сторону от прямого направления, выбрав отклониться к северу, подальше от южных ворот, где судя по всему на якоря стояла основная масса флота. Он быстро пересчитал суда, зависшие перед Крепостью, и остановился на десяти. Но там были также и флиты, кружащие над стенами, а транспортники зависли к югу, ожидая инструкций.

Лоб Паксона хмурился, пока он обдумывал ситуацию. Как давно они здесь? Он спустился ещё ниже, практически скользя по кронам, подлетая к западным стенам. Когда они приближались к точке, где любой разведчик Федерации не мог не заметить их, он опустил судно в деревья и посадил на небольшую прогалину.

Он вместе с Мирией выбрался наружу и встал, глядя в сторону Крепости, располагавшейся примерно в миле.

- Что теперь? – Спросила она, практически как будто предоставляя решение ему.

Паксон изогнул бровь. – Так как мы не можем войти в Паранор через ворота, нам нужно попасть внутрь другим путём. Кажется мне припоминается что-то о подземном туннеле ещё со времён Алланона. Секретный проход именно для таких ситуаций.

Мирия задумчиво кивнула. – Я тоже о нём помню. И даже знаю, где он находится.

Пока она шла сквозь промозглую темень Мрачного Стока, следуя сразу за Имриком, Льюфар Рай застала себя за мыслями, насколько странно было бы разделить жизнь с её спутником. Он не был ординарным человеком. Во многих смыслах он едва ли человек. Он способен на такое, что не под силу никому другому, но всё это сказывается на нём постоянными сомнениями и страхом. Он рискует собой каждый раз, когда поддаётся своим страстям — настойчивой генетической нужде, с которой он родился. Он должен меняться, чтобы быть завершённым, но также должен принимать, что данное действие слишком опасное и что разумный человек погнушался бы данного занятия.

Разумный человек, что не подвержен зависимости перевоплощения, смог бы смириться с надлежащей жизнью, не поддаваясь тяге. Но эта нужда, очевидно, была такой мощной, что подчиняла Имрика каждое мгновение наяву.

Было чересчур просить Имрика воздержаться от требований его кровного наследия. Как никак, он не смог устоять перед соблазном, когда она преподнесла ему шанс поэкспериментировать. Ему нужен был только катализатор, что предоставит возможность возобновить процессы, от которых он десять лет воздерживался, и она стала им. Она предоставила ему повод вновь начать перевоплощаться. Нет, больше чем повод. Надежду. Она предложила ему по крайней мере сносную возможность поддержания контроля над эффектами превращения посредством себя самой.

Она ощутила кратковременный наплыв вины. Она была, на самом деле, причиной его текущей дилеммы. Не будучи связанным с ней, он не поддался бы побуждениям своего тела. Без неё он оставался бы в стороне от опасностей, накладываемых перевоплощением.

А теперь он скомпрометировал себя и свои нужды, влюбившись к неё. Она подарила ему причину считать, что чем-то ответит? Она была привержена Паксону; она давала клятву в пожизненном браке. Но даже зная это, Имрик позволил себе запутаться в своих чувствах к ней.

Запутаться настолько, что был вынужден рассказать ей об этом. Обнажить свои чувства таким образом, что совершенно противоречило его личности.

И теперь, внезапно, она засомневалась в своих собственных чувствах. После его откровений и нахлынувшего замешательства, она задумалась, не чувствует ли того же к нему.

Потому что куда всё это приведёт, если между ними ничего не изменится?

Она могла предположить ответ довольно чётко. Они спасут Хрисаллин. Это будет достигнуто не так легко, как на словах. В результате они могут пострадать — или даже не выбраться живьём, если на то. И если они умрут, то её вопросы бессмысленны. Но если они выживут к возвращению в Паранор, тогда она вернётся к Паксону, а Имрик отправится обратно в свои конюшни.

Что для него означает возвращение к жизни без превращений, потому что она уже не сможет быть его нитью. Ему придётся либо игнорировать требования своего тела, либо перевоплощаться самостоятельно, одному и без связи. И в случае последнего он возвратится к риску для жизни и заигрыванию с безумием.

Пока что она считала, что этот последний выбор неминуем.

Она не задумывалась над этим прежде. Она не считала нужным думать так далеко наперёд. Но сделав это сейчас, она увидела размах проблемы. Когда он сказал, будто понимает, что она никогда не будет с ним и любить её бессмысленно, какой бы силой ни обладали его чувства, он говорил ей и кое-что ещё. Или возможно признавался самому себе. Он говорил, что когда она оставит его для возвращения к Паксону, то он останется ни с чем. Без неё и без превращений он вернётся к жизни, которую вёл до встречи с ней. Он вернётся к жизни, которая не имеет для него значения.

Она также гадала, что их расставание будет значить и для неё. Нельзя сказать, что она уйдёт невредимой. Ясно, что она уже не та, которой была, когда они начинали это приключение. Как ей разобраться с этим? Какого рода решение возможно?

Она шла не видя, поддерживая шаг, но оставаясь позади, не желая разговаривать с ним, нуждаясь в уединении со своими мыслями. Всюду вокруг неё болото, оживлённое всплесками воды, птичьим криком и суетливым движением. Змеи скользили среди поросли и свисали с деревьев. Временами появлялись вдоль берега с водной рябью и высовывая голову. Грохот доносился из удалённых мест, неразличимый и непонятный. Над головой закручивался плотным покровом туман, маскируя солнце, висевшее где-то вне поля зрения, его сияющий свет рассеивался и размывался в свечение, что едва проникало во всепоглощающий мрак.

Она подверглась мигу отчаяния. Она бродила в мире, где ей не место, и жила жизнью, которой не должна жить. Всё казалось настолько ясным, когда она приступала. Спасти Хрисаллин. Спасти сестру Паксона. Найти её и вернуть домой к Паксону. Добиться чего можно, пока он отсутствует, сражаясь за жизнь и за тех, кого поклялся защищать.

Сделать что-то, чтобы ощутить себя достойной. Потому что, по правде, она не чувствовала себя таковой уже долгое время.

- Смотри за змеями, - произнёс Имрик через плечо.

Целая куча сплеталась с одного бока в водянистой впадине, волнисто сворачиваясь и разворачиваясь. Она спешно отстранилась.

- Уже недалеко, - добавил он.

Свет начинал тускнеть с приближением ночи, но до этого по крайней мере ещё час. Льюфар хотела иметь один из своих разрывателей — вообще любое оружие на диапсоновых кристаллах — или что-нибудь другое нежели чем нож в ботинке. Клинок будет бесполезен в сражении с ведьмой. Так или иначе она не уверена, как Имрик планирует вызволять Хрисаллин. Она думала, что у него должен быть план, но полагала, что тот в основном включает осуществление им превращения, а она выступит отвлекающим фактором. Мысль об этом не вселяла в неё большой уверенности.

Они прошли лишь небольшое расстояние дальше, когда Имрик сигнализировал остановиться. Она подползла туда, где он присел, и склонилась ближе. – Что там?