Но всё равно казалось странным. Дочь колдуна Арканнена Рая и неблагополучный перевёртыш, сведённые вместе обстоятельствами и нуждой, столь же различные спутники как день и ночь. Но насколько разные в действительности? Определённо всё изменилось, чем когда они отправлялись на эту миссию. Дистанция между Имриком и нею значительно сократилась. Она обнаружила, что раздумывает над очевидными переменами, особенно в ней самой. Пусть он всегда и отвечает ей практически одним и тем же способом, даже когда они создали нить, её отношение к нему переменилось. По началу она не просто терпела его поведение, а расстраивалась им. Она находила его сложным и несговорчивым, его настойчивость в том, чтобы делать по-своему, раздражала в лучшем случае, а в худшем была опасной. Он не сильно ей нравился и ранее она решила, что нужно установить границы и требуется прикладывать твёрдую руку. С таким подходом ей не удалось достичь абсолютно ничего, тем не менее она как-то сблизилась с ним, начала понимать, что их связь образует сложные узы. Она не уверена, как это случилось, но это поменяло её отношение к нему. Он стал больше нравиться ей; она стала больше ценить и уважать его.

И не повредило и то, что он уже дважды пришёл ей на выручку в ситуациях, в которых она иначе бы была ранена или погибла бы.

Эта ночь стала поразительным примером приверженности, которую он явно к ней испытывает. Он появился как по волшебству, возникнув из болота как раз тогда, когда она была готова оставить надежду. Её усилия по освобождению от дерева провалились, и она начала слышать перемещающихся в деревьях и воде тварей. Хищники унюхали её; они разыскивали её. Даже усевшись на нижних ветвях дерева, она находилась не в безопасности. Не многое потребовалось бы от всякого охотника, чтобы добраться до неё и утащить вниз. У неё не было оружия, которым можно было бы защититься, за исключением ножа. У неё не было плана на случай, когда за ней что-нибудь придёт, кроме как сражаться так усердно как можно.

Затем, спонтанно, появился он — его стройное тело хлынуло сквозь деревья по направлению к ней, какая-то маниакальная потребность отразилась на его лице, когда он вскочил с земли на ветви подле неё, протянулся к цепи с замком, разорвал их словно бумажные и опустил её с дерева.

- Я думал, что потерял тебя, - были его первые слова.

Она никогда не забудет, как он это сказал, будто она была для него самой важной во всём мире, будто она значило для него больше всего остального.

Но затем момент прошёл, и он начал рассказывать ей о приключившемся с ним, когда он обнаружил дом ведьмы и переместился поближе, чтобы заглянуть внутрь. Видимо, ведьма увидела его и призвала обитателя болота из глубин озера — монстра чудовищных пропорций. Поначалу он не знал о его присутствии, но когда почуял приближение, поднимающуюся волну воды, извещающую о его прибытии, он быстро вернулся в деревья, рассчитывая спрятаться от него, затеряться во мраке, оказаться под защитой огромных старых стволов.

Но тварь, явившаяся за ним, была чрезвычайно сильна. Деревья не предоставили какой-либо действенной защиты. Она прошла через них как через траву, вынырнув из воды и разметав их в стороны, продвинувшись вперёд с помощью коротких, приземистых ног. Её голова полностью представляла собой челюсти и зубы и не многим большее, и заглотила Имрика единственным укусом.

Всё же оборотень сумел осуществить одно последнее отчаянное перевоплощение. За несколько секунд между хватанием челюстей и перемалыванием зубами в кашу, он преобразился в летучую мышь и метнулся во внутренности пещерной глотки монстра. Когда обитатель болота попытался извергнуть раздражающее присутствие, открыв пасть и чихнув, Имрик вылетел на свободу.

Он не собирался оставаться там, истерзанный и весь в крови после данного злоключения, и ослабевший до точки коллапса. Вместо чего полетел обратно через болото туда, где оставил Льюфар, сразу же увидев, что её вместе с мальчишкой нет.

Тогда она рассказала, что выпало ей, и они согласились, что если мальчик отправился к ведьме, то он приведёт её обратно так быстро как выйдет. Поэтому им нужно пойти на хитрость.

Вот почему Льюфар лежала голой в яме, замёрзшая и мокрая, пока Имрик занимается бог знает чем, надеясь, что ведьма обнаружит её порванные, окровавленные одежды, лежащие на мелководье озера, и предположит, что это всё от неё оставшееся.

План не велик, но это лучшее, на что они способны. Имрик не в состоянии совершить продолжительный переход, и ещё в меньшем вступить в битву с ведьмой; его сила исчерпана и изнеможение несомненно. Ему нужен отдых. Как ему это удастся — или даже где он собирается спрятаться — Льюфар не могла сказать. Где-нибудь поблизости, надеялась она. Где-нибудь где его запах не выдаст его.

Она застала себя за мыслями, насколько большой частью её жизни он стал. Верно, у них временные отношения, которые продлятся только до их возвращения в Паранор, но тем не менее они удивительно насыщенные. Пока она ютилась в своём укрытии, дожидаясь его возвращения, обнимая себя против ночной прохлады, она начала задаваться о нём вопросами. Как никак, ей известно так мало. Какая у него была жизнь в годы после смерти родителей? Были ли у него друзья в эти годы? Мог ли перевёртыш завести настоящих друзей, когда его тайна настолько чужда и для многих настолько ненавистна? Встречал ли он других подобных себе, может быть суррогатную семью? Каковы его надежды и мечты? Быть способным перевоплощаться вновь; одну она знала. Возможно наиболее важную. Но были ли другие?

Вопросы заполонили её мысли.

Вопросы о человеке, которого она даже не начинала понимать.

Вопросы, на которые не было ответа, либо нельзя было даже прямо задать.

Потому что у неё нет права спрашивать. Они являются компаньонами в миссии, но не более. Она не могла позволить себе проявить любопытство, не могла позволить себе лезть не в своё дело. Она не надеялась, что ей станут известны его тайны.

Хотя она хотела узнать, так отчаянно…

Она всё ещё размышляла, когда он подключился к её мыслям через связь и заговорил. Ты в порядке? Все ещё в безопасности?

А ты?

Вполне. Я возвращаюсь.

Затем он снова затих, но она позволила ему. Его обещание успокоило её. Большего не требовалось.

Прошли минуты, и её начало клонить ко сну несмотря на дискомфорт. Она начала думать о Паксоне и Параноре. Это воспринималось как воспоминания из иной жизни — прожитой давным-давно, что уже не казалась реальной. Она ощущала себя удалившейся от неё точно так же, как ощущала себя удалившийся от отца и Вэйфорда, когда переехала в Паранор. Сравнение казалось странным, но так и было.

Я здесь, - вдруг сказал Имрик. Не двигайся. Иду к тебе.

Льюфар держалась непоколебимо, ощутив, как что-то зарывается в землю у её ног, а потом нечто маленькое и пушистое прокладывает по ним путь. Она старательно пытался не вздрогнуть. Когда он добрался до её живота, то свернулся клубком и прижался к ней.

Она резко выдохнула. – Кто ты сейчас?

Не знаю. Я сам придумал его. Норное животное, помесь нескольких видов. Я сделал мех мягким, чтобы не поцарапать тебя.

Значит не ёж?

Нет, ничего подобного. Слушай. Ведьма и мальчик приближаются. Я снова изменился в мышь и пролетел достаточно по тропе, чтобы увериться в этом, затем вернулся. Если что-то пойдёт не так и она найдёт нас, я изо всех сил буду тебя защищать.

От этой мысли она ощутила волну благодарности — даже понимая, что в данный момент он едва способен позаботиться о себе. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось из-за меня.

Ты замёрзла?

Немного. Оказывается, что покрытие из грязи не очень сохраняет тепло.

Тогда давай попробуем что-нибудь другое.

Она ощутила, как его мохнатое обличье начинает теплеть, излучая тепло, заполняя впадину и изгоняя холод. Она протянулась, благодарная за тепло, и туго завернулась в мех.