Льюфар пилотировала судно, а мальчик сидел рядом и давал указания. Неразговорчивый и ушедший в себя Имрик Корт сидел позади с припасами, прислушиваясь, но ничего не добавляя к разговору. Он мало чего сказал Льюфар после их беседы прошлой ночью и ещё меньше после восхода. Ей казалось, что он ушёл в своё состояние, в которое уходил, когда ему нужно было уединение. Его настроение внешне не было мрачным, хотя внутри его тщательно сплетённого кокона оно могло таким быть. Но всё казалось куда сложней, и она чувствовала образное вращение его мысленных винтиков и смещение шестерней, пока он наблюдал и раздумывал. В его узких чертах упорядоченно отражались твёрдость и решимость, что в некотором роде похоже на стягивание ресурсов для противостояния тому, что по его подозрению ждёт впереди.

Её собственная манера держаться еле-еле была менее отталкивающей. Она встала этим утром слегка выбитой из колеи и совершенно не в духе, другой молодой девушкой нежели та, что прежде ложилась спать ночью. Она не могла этого объяснить, но сейсмический сдвиг произошёл не только по отношению к себе или её экстремальной спасательной операции, но и в направлении, в которое идёт её жизнь. Это нахлынуло на неё так стремительно, что оставило её дезориентированной, переполненной мрачными и беспокойными эмоциями. Это потребовало её внимания. Нет, оно кричало об этом. Полёт предоставил ей время и пространство позволить этому выговориться. Она всегда была честна на свой счёт, по большей части из-за природы своего детства. Когда ты дочь Арканнена Рая — дитя только одного известного родителя — ты быстро учишься, как отделять факты от фикции и сторониться притворства в пользу истины.

За время своей жизни она начала считать это полезным и необходимым принципом, и всегда с готовностью предпочитала его. Так было и сейчас.

Так чем именно она сейчас занимается?

Что она творит со своей жизнью?

Какую жизнь она выбрала для себя?

Это были основные вопросы, которые донимали её в прохладном, сыром свете нового дня, и что могло оказаться дурацкой затеей или бессмысленным упражнениям в самокопании. Это были вопросы, которые не получится изгнать, пока её не устроят ответы. Она обдумывала их по очереди, обнаруживала неразрывную связь между ними, затем приступала к попыткам определить причину, почему они возникли так внезапно, в середине этой миссии, в то время когда такие вопросы очень назойливы и нежеланны.

Она находилась в милях от Паранора, своего дома. Ещё дальше она была от Вэйфорда, где прошли столь многие её прежние годы. Она удалилась так далеко от всего, что ей известно, и какая у неё для этого причина? На поверхности прямой ответ был прост. Она пришла спасти свою подругу, Хрисаллин Ли. Но она прошла долгий путь к чрезвычайно опасному месту, без всякой гарантии, что её подруга вообще здесь. Что ей на самом деле известно о местонахождении и состоянии Хрисаллин, если на то? Она полагалась на свои навыки и способности человека, который не был совсем человеком, а чем-то таким чуждым и таинственным, что она может так никогда и не узнать о нём большего чем самую малость. В выборе направления она полагалась на слова воров и похитителей — слова, выдавленные из губ угрозами. Она доверяла инстинктам и предчувствиям, хотя всё это было крайне ненадёжным. Она шла на риск, на который не решился бы ни один разумный человек, потому что чувствовала обязанность поступить так. Если она ошибается, то может погибнуть. Если она ошибается, её подруга может быть потеряна.

Хуже всего того, что с ней нет Паксона.

Она понимала причину, и знала, что ей не стоит винить его за отсутствие. И всё же она винила. Потому что в корне её вопросов был факт, что Паксона всегда не было, когда он больше всего нужен ей. Нет, это звучит эгоистично. И, к тому же, всё куда хуже. Его никогда нет, и точка. Он паладин, странствующий рыцарь на службе друидов, и поэтому всегда отсутствует на том или ином задании. Это природа его долга — а для Паксона долг является всем.

Она не думала, что всё будет так. Она думала, что когда он появился на её пороге все те месяцы назад, то он вернулся к ней, потому что она ему нужна. И поначалу так и было. Но теперь так не казалось. О, он любит её достаточно сильно и ценит её. Как она любит и ценит его. Но искра, которая была в начале, пропала. Нужда, притяжение и чистота, настоящая страсть — теперь для этого не было времени. Чтобы то было, нужно быть вместе, а они всегда в разлуке.

Это должно измениться. Они должны найти способ всё изменить.

Помимо этой конкретной проблемы, впрочем, она рассматривала свою жизнь и с других сторон тоже. Она вновь обнаружила недостаток цели со времени переезда с Паксоном в Паранор. Она наслаждалась занятой жизнью в Вэйфорде в качестве торговца и поставщика труднодоступных артефактов и оружия. У неё были друзья и знакомые, с которыми она вела дела на регулярной основе, люди со всех Четырёх Земель. Она любила путешествовать по работе, любила постоянные перемены в жизни, испытания, изменчивую удачу, приливы и отливы в торговле и снабжении.

Теперь она была лишена каждой этой мелочи.

И это нечем было заменить.

Она не думала, что сможет продолжать таким образом. Начинал сказываться недостаток способов времяпровождения в отсутствие Паксона. Она не могла принять жизнь простого выжидания без дела. Столь же как она наслаждалась компанией Хрисаллин, своей дружбой, ей нужно было что-то, что принадлежало бы ей и только ей одной. Ей нужна была цель.

Ей нужно было так много, но она никогда ничего этого не просила. Она никогда не рассказывала Паксону о своём несчастье и не требовала от него большего. Она полагала, что дожидается подходящего времени. Она полагала, что считает его слишком занятым, слишком поглощённым своими обязанностями, чтобы нести и это бремя.

Поэтому она всё держала в себе и несла бремя в одиночку. Не понимая до сего времени, что подходящего момента никогда не будет.

Но кто она без него? Кем она стала? Казалось, что её лишили всей её личности. Всё, чем она стала, определялось её отношениями с другими людьми. Супруга Паксона. Лучшая подруга Хрисаллин. Особый гость друидов. Нить Имрика.

Это последнее было особенно саднившим, потому что указывало на то, что она нужна ему только для удовлетворения своих нужд, что связь не является настоящим обменом в любом плане. Требовалось, чтобы один служил, а другого обслуживали. Она была его нитью, но это было для него, а не для неё. Применимо ли это также и к её отношениям с Паксоном? Она гадала, так ли это. Она определённо не чувствовала, что у неё есть какая-либо другая цель в жизни.

И чего, в самом деле, это от неё требует?

И в чём, в самом деле, заключаются её качества и характеристики помимо данного?

Она всё ещё пережёвывала это, её недовольство перерастало в решимость к действию, когда Олин сказал: - Садиться стоит там. – Указывая. – У большого кедра. Оттуда придётся идти. Дальше не будет твёрдой земли, где можно было бы посадить воздушный корабль.

Льюфар выполнила его инструкцию, разыскав открытый участок почвы в лесистом окружении и успешно спустившись. Исполняя это, она впервые увидела, что лежит впереди. Она наблюдала при приближении, не видя этого по-настоящему, настолько погрузившись в личные мысли, что не обращала внимания на значение. Обширные, раскинувшиеся болотистые земли, растянулись перед ними, сырой и зловонный запах поднимался от их водянистой поверхности, усеянной островами кипариса, манго и болотной травой всевозможного вида. Деревья были погружены наполовину, погружаясь по сантиметрам или полностью поглощаясь. Брёвна, которые могли быть чем-то иным, лежали без движения в миазмах мрака и тумана. Через бесконечное марево летали птицы, большие и хищные, на охоте. Тут и там слышались одиночные всплески — возможно всплывали обитатели болот, либо же жертв утаскивали к их погибели. Время от времени можно было услышать крик, что-то вроде визга или воя. Сложно было сказать, был ли это охотник или добыча; все звуки казались похожими.