Она закрыла свои глаза на мгновение, сподвигнутая к этому порывом, который она не вполне понимала, и в проистекающем комфорте тьмы она ощутила, что её тянет к нему, внутрь него и насквозь, в результате чего внезапно вскрылись частички его бытия. Его страх за неё поднялся чёрным облаком. Тихонько зашептала его резкая, практически жгучая нужда использовать способности перевёртыша. Его животная натура, утопленная до сего мига в его человеческом теле, зашевелилась и проснулась с голодным предвкушением. Но равным образом расцвела и врождённая доброта и родственное чувство к большим и малым созданиям, какой была его любовь к фруктам, крепкому элю и хлебу, и его сильная приверженность данным обещаниям и взятым на себя обязательствам. Всё это нежданно открылось ей.

Затем её глаза раскрылись, а он пристально глядел на неё. – Чувствуешь это? – Спросил он. Она безмолвно кивнула. Он кивнул в ответ. – Значит получилось.

Он отпустил её руку и вручил ей полоску ткани перевязать рану. Она попыталась определить, сколь многое поменялось в ней, но не к чему было придраться. Сиюсекундные чувства, которые прежде захватили её, теперь отсутствовали. Она снова стала собой без видимых признаков чего-то необычного помимо боли в руке.

- Мне не кажется, что—

- Ты ничего не почувствуешь прямо сейчас, - резко прервал он её. Не до тех пор, фактически, пока я не изменюсь и преднамеренно не соединюсь с тобой. Этому слиянию сопутствует запрос и согласие. Не могу объяснить, но ты поймёшь, когда это случится.

- И когда это будет?

- Скоро. Сейчас я перевоплощусь, а ты впервые испытаешь, что значит быть связанной. Готова?

Она ощутила раздражение от вопроса. – Конечно.

Всё произошло куда быстрей, чем она ждала. Не дав ей возможности возразить, он содрал с себя одежду и встал обнажённым. Затем он отступил от неё на несколько шагов, закрыл глаза и по его телу пробежалось видимое дрожание. Казалось, что в эти несколько мгновений он пропадает в самом себе, словно его сознание внезапно зарылось слишком далеко, чтобы до него дотянуться.

Затем его тело начало изменяться, человек становился большой птицей — существом с крыльями, расправляющимися до четверти метра и зоркими и чёрными глазами словно обсидиан, когтями такими же страшными и загнутыми как ножи. В одно мгновение он полноценный человек, а в следующее он кошмар, напоминающий боевого сорокопута.

Она ненароком быстро вздохнула. Изменение захватывало дух, но и пугало также. Она чувствовала одолевающие его ощущения, жестокую агрессию боевого сорокопута, скрывающуюся прямо за его мыслями, практически затмевающую их. Затем он заговорил с ней разумом.

Это было куда проще, чем мне казалось. Ты слышишь меня?

Она кивнула. Какой отчётливый его голос! Какой свирепый зверь!

Вот так всё будет у нас каждый раз. Ты будешь слышать меня только в своём разуме. Теперь попытайся поговорить тем же способом.

Она сделала глубокий вдох, успокаивая себя, концентрируясь на Имрике, а не сорокопуте. Это удивительно!

Вот кто я такой. И хорошо, мы можем общаться. Теперь стой на месте и гляди вдаль. Не на что-то конкретное, просто в пространство. Через несколько мгновений ты сможешь видеть то, что вижу я. Ты всё ещё будешь понимать, что происходит вокруг тебя, но тебе следует удерживать внимание в основном на мне, если нам нужно поделиться зрением. Готова?

Зоркие глаза птицы уставились на неё, их свирепость стучалась в стенки её сознания. Она кивнула.

Боевой ястреб взлетел, взмывая над деревьями и исчезая в небе. Она понаблюдала минуту, затем сместила взгляд к точке в нескольких метрах перед собой, ни во что конкретно не всматриваясь.

Секунды спустя она оказалась где-то совершенно в другом месте, с высоты глядя на леса, окружавшие Паранор. Она выдохнула от восхищения. Она летит! В дали она видела Крепость, её стены и врата, парапеты и башни. Вновь взошедшее солнце едва начинало освещать тенистые углы пристанища друидов, распространяясь по куполу леса внизу, подсвечивая лесную зелень золистым свечением. Меньшие птицы перелетали по веткам и в самой чаще, их песни возносились в небеса. В удалении, прямо у южной границы Зубов Дракона, на запад шёл воздушный корабль. Транспорт. Медленный и тяжёлый, но чётко очерченный.

Она видела всё это, но куда важнее то, от чего у неё перехватило дыхание, это её ощущения. Она была в воздухе также, как был и он. Она стала крылатой птицей столько же, сколь является он. Она испытывала то же, что и он, острые ощущения от пребывания в воздухе, восторг обзора всего, казавшегося целым миром, и безмерную и чудесную свободу полёта. Ей хотелось кричать от удовольствия. Это наполняло её таким счастьем, что то едва можно вынести.

В этот момент она полностью поняла, почему он так отчаянно хотел вернуться к тому, для чего был рождён. Как ему быть иначе? Она поняла, как сложно должно быть отказываться от всего этого. Она чётко увидела, чего ему не хватало — визуально и эмоционально. Её сердце потянулось к нему, и расцвело новое и неожиданное уважение к тому, что он оставил.

Ты видишь это? Всё ясно?

Да! Ох, Имрик! Как прекрасно!

Долгая пауза. Сейчас, в это мгновение, да. Но есть и другая сторона. Ещё раз, будь осторожна. Оставайся беспристрастной.

Не знаю, могу ли.

Я помогу тебе. Я проведу небольшую демонстрацию обратной стороны этих сил. Держись.

Он покружил несколько минут, проносясь над верхушками деревьев, вглядываясь в тени и белизну, выискивая движение. Зрение птицы было чётким и резким, намного лучше чем по её представлениям зрение вообще может быть. С тридцати метров в воздухе она различала листья на земле. Она видела веточки и стебли травы, и крошечные норки.

У входа в одну из нор она увидала движение.

Инстинкты боевого сорокопута взяли верх, когда тот пошёл в пике, унося её с собой, проносясь через разрывы между ветвями, разрывая лучи света и полосы теней - устремившийся к цели хищник в поисках добычи. Казалось, от Имрика вообще ничего не осталось. Она задержала дыхание на несколько секунд, которые потребовались сорокопуту, чтобы добраться до мелкого грызуна, сцапать его и унести, беспомощно пищащего и извивающегося.

Сорокопут приземлился на верхних кронах и приступил к поеданию всё ещё живого грызуна. Она ощутила, как когти и клюв вгрызаются в него в диком восторге. Она ощутила, как жизнь покидает его. Грызун погиб с писком.

Боевой сорокопут был беспощаден. Имрик был беспощаден. Они были одни и тем же; между ними не было разницы, как только происходило перевоплощение, его человечность погружалась в существо, которым он становился. Его полностью одолевали инстинкты и повадки боевого ястреба.

Теперь она лучше понимала его предостережения. Она пережила весь процесс убийства и поедания своими чувствами, и часть её никогда не забудет этого. Она с трудом удерживала на этом взгляд. Но у неё получилось в силу желания полностью понять, что означает перевоплощение. Она не могла отвернуться.

Понимаешь, что иногда значит быть связанной со мной? Его слова всплыли из сознания боевого ястреба, кажущиеся бесплотными. Чувствуешь кровь и плоть у себя во рту?

Каким-то образом, не имея реальной для этого возможности, она могла. На её языке ощущалось крайне неприятная горечь. Она пыталась отгородиться от этого, но не смогла. Не совсем.

Я понимаю, о чём ты.

Очередная пауза. – Ещё нет, не понимаешь. Но поймёшь.

Она не сомневалась. Она не ответила в этот раз, а просто стояла и ждала, когда он прилетит к ней обратно. На это ему практически не потребовалось времени. Когда она наконец решилась экспериментировать дальше, переключив взор на деревья, концентрируясь на определённой еле, чтобы разорвать контакт, её собственное видение быстро вернулось, вытесняя его. Мгновения спустя боевой сорокопут спустился сквозь плотные ветви леса и приземлился с одного бока поляны. Он посидел там немного в полной неподвижности, сверля её глазами. Затем, внезапно, он перевоплотился обратно в Имрика, вытянувшись и перестроившись телом, всё ещё голым.