— Или, например, — продолжал он невозмутимо, — внезапное решение горнодобывающей компании разорвать контракт с «American Chemical» через три дня после получения пяти миллионов долларов от швейцарского банка тоже случайность?

Я понял, что дальше притворяться бессмысленно. Морган провел собственное расследование и знал о наших действиях больше, чем я мог предположить.

— Что ж, мистер Морган, — сказал я, — раз уж мы говорим откровенно, позвольте поздравить вас с отличной разведывательной работой. Ваши источники информации действительно впечатляют.

— Спасибо. Это результат многолетних инвестиций в нужных людей в нужных местах. — Голос Моргана стал еще более вежливым, что почему-то звучало угрожающе. — Но знаете, мистер Стерлинг, самое интересное не в том, что вы сделали сегодня. Самое интересное в том, что вы планируете сделать завтра.

— И что же я планирую?

— Думаете, сегодняшняя операция останется без ответа? — Морган сделал паузу, позволив словам повиснуть в воздухе. — Видите ли, у каждого действия есть последствия. Особенно когда действие направлено против людей с долгой памятью и значительными ресурсами.

— Угрожаете, мистер Морган?

— Боже упаси! — В голосе прозвучало искреннее возмущение. — Я просто констатирую факты. Сегодня вы продемонстрировали, что способны нанести нам ущерб. Завтра мы продемонстрируем наши способности в этой области.

Он сделал еще одну паузу, и я услышал, как он отпивает что-то, вероятно, свой любимый чай.

— Скажите, мистер Стерлинг, а как поживает ваш банк? Надеюсь, клиенты не волнуются по поводу надежности вкладов?

Холодок пробежал по моему позвоночнику. Мой банк был одним из наиболее уязвимых активов, достаточно слухов о финансовых проблемах, чтобы началась паника среди вкладчиков.

— Банк работает стабильно, — ответил я как можно спокойнее.

— Разумеется, разумеется. Пока что. — Морган снова отпил чаю. — А ваши партнеры в торговом бизнесе? Мистер Фуллертон с сетью универмагов? Надеюсь, он не столкнется с неожиданными трудностями в работе?

Теперь угроза стала совершенно явной. Морган знал о всех моих ключевых активах и союзниках.

— Мистер Морган, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, — если вы рассчитываете запугать меня угрозами, то напрасно. Я знал, во что ввязываюсь.

— Запугать? — Морган рассмеялся. — Мистер Стерлинг, вы меня неправильно поняли. Я не угрожаю, я предупреждаю. Как один профессионал другого.

— О чем именно предупреждаете?

— О том, что игра изменилась. До сегодняшнего дня мы рассматривали вас как талантливого, но в конечном счете незначительного игрока. Досадную помеху, которую можно устранить экономическими методами.

Голос Моргана стал жестче.

— Но после сегодняшнего утра вы перешли в другую категорию. Теперь вы представляете реальную угрозу нашим интересам. А с реальными угрозами мы боремся реальными методами.

— То есть?

— То есть, мистер Стерлинг, начиная с завтрашнего дня мы будем использовать против вас все доступные ресурсы. Все связи. Все методы воздействия. — Пауза. — И поверьте, наши возможности в этой области значительно превосходят ваши.

Я посмотрел в окно на Уолл-стрит, где продолжалась обычная деловая жизнь.

— Понимаю, — сказал я наконец. — Что ж, мистер Морган, будем считать, что вы выполнили свой долг, предупредили противника. Теперь посмотрим, кто из нас окажется сильнее.

— Именно так, — в голосе Моргана прозвучало одобрение. — Мне нравится ваш боевой дух, мистер Стерлинг. Жаль только, что он направлен против нас.

— А разве могло быть иначе?

— Всегда есть альтернативы. Даже сейчас не поздно пересмотреть свою позицию. Присоединиться к нам вместо бесполезного сопротивления.

— Благодарю за предложение, но вынужден отклонить.

— Жаль, — искренне вздохнул Морган. — В таком случае, мистер Стерлинг, до свидания. Увидимся на поле боя.

Гудок в трубке означал, что разговор окончен. Я положил трубку и откинулся в кресле, обдумывая услышанное.

Морган больше не играл в кошки-мышки. Война становилась открытой, и у противника были серьезные козыри. Знание моих планов, информация о союзниках, понимание уязвимых мест.

Но было и положительное. Морган счел нужным предупредить меня лично. Значит, сегодняшний удар действительно задел его за живое. Значит, Альянс впервые столкнулся с противником, способным причинить реальный ущерб.

Я взял телефонную трубку и набрал номер Бейкера.

— Чарльз? Срочно свяжитесь с нашими людьми. Завтра будет очень интересный день.

К девяти вечера я вернулся в свой особняк на Семьдесят третьей улице. Ночь опустилась на Верхний Ист-Сайд, укутав элегантные таунхаусы в мягкую темноту. Уличные фонари отбрасывали желтые круги света на мокрый от дождя асфальт, а редкие прохожие спешили под зонтами, торопясь укрыться в теплых домах.

Мой дворецкий встретил меня в прихожей, принял пальто и шляпу. Пожилой англичанин с безупречными манерами, он служил в доме уже пять лет и давно научился читать мое настроение по выражению лица.

— Добро пожаловать домой, сэр, — сказал он, вешая пальто в гардероб из красного дерева. — Ужин готов и ждет вас в столовой. Также прибыл курьер от мистера Бейкера, конверт лежит на столе в библиотеке.

— Спасибо, Томас. Ужин пока отложим, сначала разберусь с корреспонденцией.

Библиотека располагалась на втором этаже, просторная комната с высокими потолками, обшитая панелями из темного ореха. Вдоль стен стояли застекленные шкафы с книгами, классика экономической мысли, история финансов, биографии великих банкиров и промышленников. Посередине комнаты располагался массивный стол из красного дерева, а рядом с камином стояли два кожаных кресла и низкий столик.

Я зажег настольную лампу и взял конверт, на котором стояла пометка «Лично и конфиденциально». Внутри был краткий отчет Бейкера о последних событиях и итогах дня.

«Окончательные результаты операции: прибыль восемь миллионов двести сорок тысяч долларов. Комиссии партнерам выплачены. Средства переведены на резервные счета согласно плану. Противник активизировал разведывательную деятельность, зафиксированы попытки получения информации о наших банковских операциях через источники в ФРС. Рекомендую усилить меры безопасности».

Восемь с четвертью миллионов долларов за один день. Это были поистине огромные деньги — на эту сумму можно было купить небольшой банк или построить целый завод. Но чувства триумфа не было. Вместо этого я ощущал растущее беспокойство.

Телефонный разговор с Морганом не выходил из головы. Я подошел к камину, где тлели угольки, и подбросил несколько поленьев.

Пламя разгорелось, заполнив комнату теплым светом и потрескиванием горящего дерева. За окнами шумел дождь, стекая по стеклу тонкими струйками.

Сев в кресло у камина, я достал из кармана ключ от личного сейфа. Сейф был встроен в стену за одной из книжных полок, снаружи он выглядел как обычный том «Истории банковского дела» в кожаном переплете. Внутри хранились мои самые важные документы, включая секретный дневник, который я вел с момента возвращения в прошлое.

Дневник представлял собой обычную тетрадь в черном кожаном переплете, но содержание его было уникальным. На страницах специальным шифром записаны события, которые произошли и должны произойти в ближайшие годы: крах банков, политические изменения, начало войны в Европе. Информация, которая стоила дороже любых денег.

Я открыл дневник на чистой странице и начал шифром записывать события дня:

'Первая крупная победа над Альянсом. Потери противника $12 млн, наша прибыль $8.24 млн. Операция прошла безупречно, но цена успеха оказалась выше ожидаемой.

Морган знает о наших методах больше, чем я предполагал. Знает о связях с Лански, о долге О’Брайена, о швейцарских переводах. Его разведывательная сеть работает профессионально. Это означает, что в моем окружении есть информатор, или же технические возможности слежки превосходят мои представления'.