— Мистер Стерлинг, — произнес он с заметным шотландским акцентом, — благодарю за возможность встретиться. Знаю, что ваше время на вес золота.

— Доктор Флеминг, — я встал из-за стола и пожал ему руку, — садитесь, пожалуйста. Как продвигается ваша работа с пенициллином?

Лицо ученого мгновенно преобразилось, появился блеск в глазах, движения стали более оживленными:

— Невероятно! Результаты превосходят самые смелые ожидания. Мы провели испытания на двухстах пациентах с различными инфекциями. Стрептококковые инфекции, стафилококковые абсцессы, даже случаи сепсиса! Пенициллин показывает эффективность в девяноста двух процентах случаев.

Он достал из портфеля потрепанную папку с документами:

— Взгляните на эти данные. Пациент с запущенной пневмонией — полное выздоровление за семь дней. Женщина с послеродовой инфекцией — спасена, когда традиционные методы оказались бессильны. Дети с дифтерией…

— Доктор, — остановил я его, — не сомневаюсь в ценности вашего открытия. Именно поэтому год назад я согласился финансировать исследования. Но судя по вашему визиту, возникли проблемы?

Флемминг откинулся в кресле и снял очки, задумчиво протирая стекла платком:

— К сожалению, да. Проблемы носят организационный и политический характер. Совет директоров госпиталя Святой Марии… как бы это выразиться деликатно… не проявляет должного энтузиазма относительно массового производства пенициллина.

— Почему? — уточнил я, хотя подозревал ответ.

— Есть достаточно серьезные причины, — Флемминг надел очки обратно. — Во-первых, технические сложности. Для промышленного производства, под которое вы так любезно выделили финансирование, нужны специальные ферментационные установки, стерильные условия, квалифицированный персонал. Мы создали фонд, оборудование закупочной, лаборатория работает, но для дальнейшего развития требуется нечто большее. И я говорю не о деньгах.

— А что именно вам мешает?

Доктор помрачнел:

— Сопротивление медицинского истеблишмента. Многие влиятельные врачи и фармацевты считают пенициллин «экспериментальной причудой». Они утверждают, что традиционные методы лечения проверены веками и не нуждаются в революционных изменениях.

Я быстро просчитал варианты решения проблемы.

— А что говорят правительственные круги? Министерство здравоохранения, медицинские советники?

— Там ситуация не лучше, — вздохнул ученый. — Чиновники требуют дополнительных исследований, длительных клинических испытаний, бюрократических согласований. На это могут уйти годы, а тем временем…

— Тем временем люди умирают от инфекций, которые можно легко вылечить, — закончил я.

— Именно, — кивнул Флемминг. — Мистер Стерлинг, я обращаюсь к вам не только как к финансисту, но и как к человеку, который понимает важность моего открытия. Нужна помощь в преодолении административных барьеров.

Я посмотрел на телефон и сказал:

— Расскажите конкретно, какого рода помощь вам нужна.

Флеминг достал блокнот и перелистал несколько страниц:

— Во-первых, помощь с получением разрешения на строительство производственного завода. Местные власти затягивают выдачу лицензий под предлогом «изучения воздействия на окружающую среду». Во-вторых, доступ к сырью. Фармацевтические компании неохотно продают нам необходимые химикаты. В-третьих, поддержка медицинского сообщества. Нужно убедить влиятельных врачей в эффективности пенициллина.

— А в-четвертых? — спросил я, чувствуя, что ученый не все рассказал.

Флемминг неловко покашлял:

— В-четвертых, политическая поддержка на высшем уровне. Есть подозрения, что некоторые фармацевтические компании лоббируют мероприятия против массового производства пенициллина. Они опасаются конкуренции с традиционными лекарствами, на которых зарабатывают миллионы.

Я задумался на минуту, обдумывая возможности. Связи с Рузвельтом открывали широкие перспективы для решения подобных проблем.

— Доктор Флеминг, — сказал я наконец, — думаю, мы можем решить ваши проблемы быстрее, чем вы ожидаете. У меня есть определенные связи в американском правительстве.

— Именно поэтому я и обратился к вам, — улыбнулся ученый. — Я читал про ваши достижения об успешных экономических экспериментах в округах Франклин, Эссекс и Клинтон.

— Ну что же, я думаю, вы поступили правильно, — улыбнулся я в ответ, поднял трубку телефона и набрал номер:

— Мисс Харрингтон, соедините меня с губернатором Рузвельтом в Олбани. Скажите, что звонит Уильям Стерлинг по срочному вопросу.

Через несколько минут в трубке раздался знакомый уверенный голос:

— Билл! Рад слышать. Чем обязан вашему звонку, в такой поздний час?

— Франклин, у меня к вам предложение, которое может спасти тысячи жизней и одновременно укрепить позиции Америки в медицинской науке.

— Заинтриговали. Слушаю внимательно.

— У меня в кабинете сидит доктор Александр Флеминг, шотландский ученый, который разработал революционное лекарство под названием пенициллин. Это антибиотик, способный излечивать инфекции, от которых ежегодно умирают сотни тысяч людей.

— Звучит впечатляюще. В чем проблема?

— Власти и медицинский истеблишмент тормозят внедрение препарата. Но если мы организуем производство пенициллина, Америка станет мировым лидером в одной из наиболее перспективных направлений медицины. Поверьте мне.

В трубке несколько секунд слышались только помехи, затем Рузвельт заговорил снова:

— Это действительно может стать настоящим прорывом в медицине? Я доверяю вашему чутью, Билл, но мне нужны твердые гарантии эффективности препарата.

Я повернулся к Флемингу:

— Доктор, готовы ли вы предоставить губернатору Рузвельту полные данные клинических испытаний?

— Разумеется! — воскликнул ученый. — У меня есть детальные отчеты о каждом случае применения пенициллина.

— Франклин, доктор Флеминг может предоставить исчерпывающую документацию об испытаниях препарата. Более того, он готов лично продемонстрировать эффективность пенициллина на пациентах американских госпиталей.

— Превосходно, — ответил Рузвельт. — Билл, организуйте встречу с доктором Флемингом на следующей неделе. Я хочу лично обсудить возможности. Также привлеку к разговору руководителя здравоохранения штата Нью-Йорк.

— Кроме того, — добавил я, — нам понадобится содействие федеральных структур. Разрешения на строительство производственных мощностей, поставки сырья, сертификация препарата.

— Это можно организовать, — уверенно сказал Рузвельт. — У меня есть связи в Министерстве здравоохранения и Управлении по контролю качества пищевых продуктов и лекарств. Если препарат действительно настолько эффективен, как вы утверждаете, мы найдем способы ускорить все процедуры.

Флеминг слушал разговор с нарастающим изумлением и восторгом. Очевидно, он не ожидал такой оперативности в решении проблем.

— Франклин, — продолжил я, — есть еще один аспект. Производство пенициллина может стать основой для создания американской фармацевтической промышленности. Это тысячи рабочих мест, экспортные возможности, научное лидерство.

— Понимаю, Билл. Это вписывается в нашу концепцию экономического восстановления через инновационные проекты. Сколько времени потребуется на организацию производства?

Я вопросительно посмотрел на Флеминга. Ученый быстро перелистал записи:

— При наличии всех разрешений и финансирования — от восьми до двенадцати месяцев, — прошептал он.

— Всего три месяца, максимум полгода, — передал я губернатору, а Флеминг всплеснул руками, когда услышал такие сжатые сроки. Но возражать не стал.

— Отлично. Билл, встречаемся в среду в два часа дня в моем кабинете в Олбани. Приезжайте с доктором Флемингом и всей необходимой документацией.

— Договорились. До встречи.

Я положил трубку и повернулся к ошеломленному ученому:

— Доктор Флеминг, поздравляю. Через неделю вы встретитесь с будущим президентом Соединенных Штатов для обсуждения производства пенициллина в Америке.