— Дорогая, тебе нужно немедленно уехать из города, — сказал я, беря ее за руки. — Сегодня же. Но только недалеко. Как только понадобится, я свяжусь с тобой.

Констанс вырвала руки:

— Уильям, мы же договорились! Я остаюсь и помогаю тебе.

— Нет, — твердо ответил я. — То, что я планирую, слишком опасно. Если что-то пойдет не так, Морган может попытаться добраться до тебя.

— А до тебя он не доберется? — В ее голосе звучала ярость. — Уильям Стерлинг, ты не имеешь права решать за меня!

Адвокаты деликатно делали вид, что изучают документы.

— Констанс, пожалуйста, — попросил я. — Я не смогу думать о плане, постоянно беспокоясь о твоей безопасности. Да и зачем тебе сидеть здесь, пока мы обсуждаем скучные подробности? Когда настанет время, я тебя позову.

Констанс долго смотрела мне в глаза, затем тяжело вздохнула:

— Хорошо. Но с одним условием. Если через сутки я не получу от тебя известий, я возвращаюсь. С отцовскими людьми и оружием.

— Договорились, — согласился я, целуя ее в губы.

Через полчаса «роллс-ройс» увез Констанс к железнодорожному вокзалу. Я проводил взглядом сквозь щель в оконной портьере, затем повернулся к соратникам:

— Джентльмены, собираемся. Нам нужно в Бостон.

О’Мэлли удивленно поднял брови:

— В Бостон, босс? Зачем? У нас остается меньше суток до конца ультиматума.

— Именно поэтому, — ответил я, не объясняя деталей. — Там есть кое-что, что поможет нам завтра.

Маллоу нахмурился:

— Босс, не лучше ли остаться и готовиться здесь? Или попытаться найти компромат на Моргана в Нью-Йорке?

— Нет, — твердо сказал я. — В Бостоне. В доме моих родителей. Поверьте, это необходимо.

Мои люди переглянулись, но спорить не стали. Через час мы выехали из города на север, оставив позади надвигающуюся бурю.

Особняк на Маунт-Вернон-стрит, 42 встретил нас такой же мрачной тишиной, как и пару лет назад, когда я пришел сюда после смерти Риверса.

Я достал ключ и отпер тяжелую дверь. О’Мэлли и Маллоу молча следовали за мной, их тяжелые шаги гулко отдавались в пустых коридорах.

— Значит, здесь вы выросли, босс? — спросил Маллоу, оглядывая холл с мраморным полом и лепниной на потолке.

— Я жил тут до одиннадцати лет, — коротко ответил я, зажигая электрический фонарь. — После смерти родителей меня отправили к тете в Нью-Джерси.

Запах пыли и затхлого воздуха наполнил легкие, принося с собой обрывки детских воспоминаний настоящего Уильяма Стерлинга. Вот здесь, в холле, стояла китайская ваза, подарок отцу от делового партнера из Бостонской торговой палаты. Вот эта лестница, по которой я сбегал по утрам к завтраку, пока мать не заставляла спуститься степенно, как подобает джентльмену.

— Вы жили небедно, — заметил О’Мэлли, водя рукой по резному поручню лестницы. — Настоящий особняк для семьи промышленника.

— Отец владел текстильной фабрикой, — пояснил я, поднимаясь на второй этаж. — «Стерлинг мануфактуриз». Одно из крупнейших предприятий Новой Англии в то время.

Мы дошли до кабинета отца. Массивная дубовая дверь скрипнула, открывая просторную комнату с высокими окнами. Книжные полки до потолка, письменный стол красного дерева, глобус в углу, все осталось точно таким же, как и тогда, когда я приходил сюда.

Я зажег несколько свечей, найденных в ящике стола. Мягкий свет заплясал по стенам, оживляя призраки прошлого.

— Джентльмены, располагайтесь, — сказал я, указывая на кресла у камина. — Нам нужно обдумать завтрашний день.

Маллоу опустился в кожаное кресло, держа автомат Thompson на коленях. Он не расставался с оружием даже в этом тихом доме, готовый к бою в любую секунду.

— Мистер Стерлинг, — сказал он, — может, пора рассказать нам, что у вас на уме? Времени остается все меньше, а план до сих пор в тайне.

О’Мэлли кивнул:

— Босс, мы готовы на все, но хотелось бы понимать, на что идем.

Я подошел к книжным полкам и нашел знакомую секцию, «Историю банковского дела» Томаса Хаббарда. Память о том, как я впервые обнаружил здесь тайник отца, все еще свежа. Помнил и О’Мэлли, он тогда тоже находился со мной здесь.

— Пока что скажу только одно, — произнес я, наклоняя третий том. — Завтра мы будем играть в покер с самыми опасными людьми Америки. И у нас в руках будут не карты, а чистый блеф.

Раздался знакомый щелчок, секция полки выдвинулась. Тайник по-прежнему был там, но уже пустой, документы по проекту «Анакондо» я забрал в прошлый раз. Теперь там лежали только личные вещи отца: золотые запонки с фамильным гербом, старинные карманные часы и кое-что еще.

Я взял часы и запонки. Часы символ времени, которого у нас осталось так мало.

— А что если блеф не сработает? — спросил О’Мэлли. Он старательно сопел сбоку, стоя у двери. Так и не сел на кресло.

— Тогда завтра вечером нас не будет в живых, — честно ответил я, разглядывая циферблат часов. — Но сдаваться без боя я не намерен.

Маллоу поерзал в кресле:

— Мистер Стерлинг, у нас еще есть люди с оружием. Может, попробуем силовой вариант? Захватим Моргана, заставим вернуть записную книжку?

— Это слишком даже для нас, — ответил я, поворачиваясь к нему. — У Моргана есть связи с федеральным правительством, полицией, Синдикатом. Если мы начнем стрелять, против нас поднимется весь город. Нет, нужно переиграть его его же методами.

Я сел в отцовское кресло за письменным столом. Кожа была потрескавшейся от времени, но все еще удобной. Здесь Эдвард Стерлинг провел последние дни жизни, собирая доказательства преступления Continental Trust.

— Знаете, — сказал я, проводя рукой по столешнице, — отец тоже сражался с системой. Один человек против финансовой машины, которая готова была поглотить всю страну ради прибыли.

— И что с ним случилось? — тихо спросил О’Мэлли. — Надеюсь, нас не ждет то же самое.

— Да, его убили, — ответил я. — Но он не сдался. До последнего дня собирал доказательства, надеясь остановить их планы.

Я взглянул на семейную фотографию на стене. Счастливая семья Стерлингов в дни, когда будущее казалось безоблачным. Отец в строгом костюме, мать в белом платье, маленький Уильям между ними.

— Завтра я закончу то, что начал отец, — сказал я твердо. — Любой ценой.

Маллоу кивнул с пониманием:

— Мистер Стерлинг, какими бы ни были ваши планы, мы с вами. До конца.

— Это точно, босс, — добавил О’Мэлли. — Три года мы вместе строили этот бизнес. Не позволим ублюдкам все разрушить.

Я почувствовал, как сила возвращается ко мне. Не физическая, та у меня была всегда. Моральная, духовная сила, которая приходит, когда понимаешь правильность своего пути.

— Джентльмены, — сказал я, поднимаясь из кресла. — Завтра мы покажем Моргану, что честные люди не так легко ломаются. Он думает, что загнал нас в угол, но он не знает одного.

— Чего именно, босс? — спросил О’Мэлли.

Я подошел к окну и выглянул на тихую Маунт-Вернон-стрит. Газовые фонари освещали брусчатку, где когда-то играл маленький Уильям Стерлинг.

— Он не знает, что в углу может оказаться не жертва, — сказал я, — а хищник, который только притворяется загнанным.

Маллоу улыбнулся, впервые за весь день:

— Нравится мне это, мистер Стерлинг. Очень нравится.

Мы провели в доме еще час, обсуждая детали завтрашней операции. Я не раскрывал полностью свой план, но постепенно объяснял каждому его роль. О’Мэлли должен был подготовить несколько важных телефонных звонков. Маллоу — обеспечить нашу безопасность на случай, если переговоры сорвутся.

Когда мы собрались покидать дом, я в последний раз обошел кабинет отца. Здесь все началось. Поиски истины, которые привели к войне с самыми влиятельными людьми страны. Здесь же, в этих стенах, я нашел силу для финальной битвы.

— Спасибо, — тихо произнес я, гася последнюю свечу. — Постараюсь не подвести вас.

Мы вышли из дома и направились к машине. Впереди нас ждал Нью-Йорк и самая рискованная игра в моей жизни. Но теперь я был готов к ней, не только умом, но и сердцем.