Она подошла ближе, и я увидел тревогу в голубых глазах. Констанс чувствовала мое настроение лучше, чем я сам.

— Уильям, что случилось? В твоей записке было что-то тревожное. И почему мы встречаемся здесь, а не дома?

Я взял ее за руку и повел к укромной беседке, скрытой от посторонних глаз густыми кустами рододендрона. Нужно рассказать все, но как объяснить женщине, которая доверилась мне, что наша жизнь может разрушиться в любой момент?

— Констанс, — начал я, усаживая ее на мраморную скамью в беседке. — То, что я скажу, изменит все. Возможно, мы больше никогда не увидимся.

Она побледнела, но голос остался твердым:

— Говори.

Я рассказал ей все. О предательстве Фаулера, украденной записной книжке, ультиматуме Моргана. О том, что через несколько часов я могу стать самым разыскиваемым преступником Америки. Констанс слушала молча, лишь изредка сжимая мою руку.

— Поэтому, — закончил я, — тебе нужно немедленно уехать. Твои родители в Коннектикуте, у них есть связи в Европе. Можешь отправиться к тете в Лондон, переждать бурю.

Констанс посмотрела на пруд, где в утреннем тумане все также безмятежно плавали утки. Несколько минут она не произносила ни слова, и я начал беспокоиться.

— Уильям, — наконец сказала она, поворачиваясь ко мне. — А что ты собираешься делать?

— Я… — Я запнулся. Рассказать ей о плане равносильно тому, чтобы сделать ее соучастницей. — Я найду выход из ситуации.

— Какой выход? — В ее голосе появились стальные нотки. — Ты собираешься принять условия Моргана? Предать всех своих людей?

— Нет, — твердо ответил я. — Этого я не сделаю никогда.

— Тогда что? — Она встала со скамьи и начала расхаживать по беседке. — Уильям, я вижу по твоим глазам, что у тебя есть план. У тебя всегда есть какой-то безумный план. Что ты задумал на этот раз?

Я закрыл глаза, пытаясь найти слова. Констанс знала меня слишком хорошо, чтобы поверить в неопределенные отговорки.

— У меня действительно есть план, — признался я. — Но он настолько рискованный, что может погубить всех нас.

— Расскажи.

— Нет, Констанс. Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя.

Она остановилась передо мной и взяла мои ладони:

— Уильям Стерлинг, мы знакомы уже очень давно. Когда мы познакомились, ты был обычным помощником Прескотта. Уже тогда я увидела в тебе потенциал. Я знаю, как много усилий ты предпринял, чтобы преобразить банк, как боролся с олигархией, как помогал простым людям получить кредиты. Думаешь, я теперь брошу тебя в самый трудный момент?

— Дорогая, это опасно…

— А разве не было опасно совсем недавно, когда ты решил бросить вызов всей банковской системе страны в лице Continental Trust? — В ее голосе зазвучала та решимость, которую я так любил. — Ты справился тогда, справишься и сейчас.

Я встал и обнял ее. Запах ее духов «Шанель №5» смешивался с утренней свежестью парка. Как же я хотел защитить ее от надвигающейся бури!

— Констанс, если мой план провалится, меня ждет федеральная тюрьма в лучшем случае. А скорее всего, пуля в затылок от людей Синдиката.

— А если план сработает?

Я отстранился и посмотрел ей в глаза:

— Если сработает, у нас появится шанс переиграть самого Моргана. Но для этого нужно будет пойти на такой риск…

— Уильям, — перебила она. — Помнишь, что ты говорил мне как-то? «В финансах, как и в жизни, самые большие победы достаются тем, кто готов рискнуть всем».

Я улыбнулся, вспомнив тот вечер в ресторане «Делмонико». Молодой, амбициозный банкир пытался произвести впечатление на дочь нефтяного магната.

— Тогда я был молод и глуп, — сказал я.

— Нет, — возразила она твердо. — Тогда ты был мудр и смел. Таким же остался и сейчас. Поэтому рассказывай свой план.

Я долго колебался. С одной стороны, втягивать Констанс в эту авантюру преступно. С другой, мне нужна помощь человека, которому я доверяю больше жизни.

Хотя, почему бы не рассказать ей совсем не то, что я собирался делать? Вернее, приоткрыть только часть плана?

— Хорошо, — решился я наконец. — Но сначала пообещай, ты в этом не участвуешь. При малейшем признаке опасности ты исчезаешь. Уезжаешь к родителям, а лучше в Европу.

— Обещаю, — кивнула она. — Теперь говори.

Я сел рядом с ней на скамью и заговорил тихо, чтобы даже утки на пруду не могли подслушать:

— План основан на одной простой истине. Морган тоже нарушал закон, привлекая Синдикат для устранения конкурентов. У него есть свои секреты, которые он хочет скрыть.

— И как ты найдешь их за несколько часов?

— Не найду, — ответил я. — Я их создам.

Констанс нахмурилась:

— Не понимаю.

— Морган думает, что загнал меня в угол. Но он совершил одну ошибку слишком рано показал все свои карты. Теперь я знаю, что у него есть моя записная книжка, знаю его ультиматум, знаю, что он связан с чикагским Синдикатом.

— И что дальше?

Я встал и прошелся к краю беседки, глядя на туман, который медленно рассеивался над прудом:

— А дальше мы заставим его поверить, что у меня тоже есть компромат на него. Компромат настолько серьезный, что может разрушить не только Альянс промышленной стабильности, но и его лично.

— Блеф? — поняла Констанс.

— Грандиозный блеф, — подтвердил я. — Самый рискованный блеф в моей жизни. Если Морган поверит, у нас появится шанс на переговоры на равных. Если нет…

— Нам конец, — закончила она спокойно.

— Именно поэтому я хотел, чтобы ты уехала.

Констанс встала и подошла ко мне:

— Уильям, для этого блефа тебе нужна помощь. Кто-то, кому Морган поверит. Кто-то из его круга.

— У меня есть несколько идей…

— И мне тоже, — сказала она с загадочной улыбкой. — Не забывай, дорогой, что я выросла в семье нефтяных магнатов.

Я посмотрел на нее с удивлением. Мы уже давно знакомы, но Констанс все равно смогла меня удивить.

— Что ты имеешь в виду?

— Уильям, — сказала Констанс, поднимаясь со скамьи в беседке, — если мы собираемся действовать, нам нужно вернуться к твоим людям. Время не ждет.

Я кивнул.

— Ты права. Но добираться до особняка опасно, меня могут ждать люди из чикагской мафии.

Если я планировал отпугнуть девушку этими словами, то вышло как раз наоборот. Констанс ничуть не испугалась.

— У меня есть идея, — сказала она с загадочной улыбкой. — Мой водитель Томас ждет у восточного входа в парк. Он знает все служебные дороги и переулки Манхэттена.

Мы быстро покинули беседку и направились через парк к выходу на Пятую авеню. Томас, пожилой ирландец с седыми усами, уже ждал нас у роскошного «роллс-ройса» цвета слоновой кости.

— Мисс Констанс, — сказал он, снимая шляпу. — Куда прикажете ехать?

— К особняку мистера Стерлинга, Томас. Но осторожно, там могут быть недоброжелатели.

— Знаю обходные пути, мисс. Доберемся незамеченными.

Мы тронулся с места. Констанс заглянула в сумочку. Я посмотрел назад. Два черных «паккарда» с моими людьми незаметно двинулись за нами.

Двадцать минут спустя «роллс-ройс» остановился в переулке за особняком. Томас знал свое дело, мы обошли все оживленные улицы, добравшись до черного входа через служебные дворики соседних домов.

О’Мэлли встретил нас в прихожей с автоматом наготове:

— Босс! Слава богу, вы живы. А как вы…

— Потом объясню, Патрик. Собирай всех в кабинете. И мисс Хэллоуэй тоже.

— Уильям, — запротестовала Констанс, — я думала…

— Сначала план, — перебил я. — А потом решим, кто куда едет.

Сейчас я устрою для Констанс небольшое шоу. Пусть поверит. На самом деле я с самого начала планировал отправить девушку подальше, в безопасное место.

Мы поднялись в мой кабинет, где уже ждали Маллоу с Бейкером и адвокатами. Началось совещание по минимизации ущерба от отказа страховых фирм по страхованию банка. Скучное, со множеством цифр. Я дождался, когда Констанс начала незаметно зевать.

Тогда я отвел девушку в сторону и взял ее за руки.