– Значит, в списке те, кто мог скрыть беременность? – он дождался моего кивка и продолжил: – До того рыжие что, гадать не могут? А ты сама?

Ладони стали влажными, горло перехватило. Так, спокойно!

– А я – всего лишь слабенькая гадалка, – ответила я, пожав плечами. Немного смирения, чуточка давней обиды… Не переиграть бы.

Рук почему-то прищурился, добела сжал губы.

– Но все же – гадалка? Как так?

– Это как будто… – Я мучительно подбирала слова. – Как река, понимаешь? Чем сильнее поток, тем глубже русло.

По глазам видела – не понимает.

Я прикусила щеку, уткнулась взглядом в стол… О, идея!

– Как не пристрелянный револьвер! – выпалила я. – Когда ты только-только берешь его в руки, ведь мажешь, правда? А движущуюся цель вообще только чудом поймать можешь, так?

Он думал недолго. Склонил голову к плечу.

– Хочешь сказать, что ты сейчас не слабая? Просто ошибаешься часто?

Я обрадованно закивала. Понял!

– Да. Я вижу кусочки, обрывки. И не всегда могу их правильно истолковать.

«Увидеть» близких намного проще, но сейчас речь не о том. Все равно точность страдает.

Рук пожевал губами.

– Ты говорила, что когда-то сильно ошиблась. Вроде как из-за этого тебя искали люди Бишопа. Что-то с твоим отцом, да?

Я нервно усмехнулась. Догадливый.

– Да. Отец хотел знать, что случится, если он попытается сместить Бишопа. Я увидела… – я судорожно сглотнула, – увидела Бишопа с дыркой в печени.

– Этого не было?

– Было, – я передернула плечами. – Только он почему-то не умер. И случилось это уже после того, как отца… отправили поплавать в заливе.

Рук почесал бровь.

– Понятно. Ладно, а кошка твоя как в это все вписывается?

А вот теперь очень, очень осторожно!

Я задумалась, и наконец подобрала аналогию:

– Мышка – это как прицел. С ее помощью я вижу намного четче.

Не только – силы она мне тоже изрядно прибавляет – но об этом ему знать уж точно ни к чему.

– Хм, – он покрутил головой, разминая шею. – Допустим. Только что ж тогда все рыжие не заводят себе таких? Всяко проще, чем троих родить и вырастить.

Умный какой. И памятливый. На мою голову!

– Тогда мы вымрем, – усмехнулась я. – Поэтому фамилиаров у нас… не одобряют.

Крошечная заминка от него не укрылась.

Рук вперил в меня взгляд.

– Хочешь сказать, те ведьмы не в курсе? Насчет твоей Мышки?

– Не в курсе, – подтвердила я устало. – Что ты еще хочешь узнать?

Он крутанул колесико зажигалки, щелкнул раз, другой. А потом отшвырнул ее. И притянул меня к себе.

Да так ловко, что я пискнуть не успела, как оказалась у него на коленях.

Блондин обнял ладонями мое лицо. Пахло от него тем же горьковатым одеколоном, табаком и почему-то вишней.

– Тебя, – выдохнул он мне в губы. И проговорил раздельно: – Хочу. Узнать. Тебя, Меган Вон. Поцелуй меня.

Уговаривать ему не пришлось…

Поцелуй не затянулся. Рук отстранился, пробормотал:

– Что ж ты со мной делаешь, сладкая?

И пересадил меня обратно, в кресло напротив. Вернулся на свое место, раздобыл откуда-то бутылку коньяка. Вынул пробку и сделал хороший глоток прямо из горла.

Я опустила глаза на свои мелко дрожащие пальцы. И попросила голосом пай-девочки:

– Можно мне что-нибудь перекусить?

Заодно и отвлекусь.

– Сейчас организую.

А голос-то какой. Низкий, хрипловатый…

Его не было минут десять. За это время я успела немного взять себя в руки. И что с того, что для этого пришлось приложиться все к той же бутылке?

На принесенном Руком подносе красовались тарелки с еще скворчащей яичницей, поджаристой ветчиной и тостами. Я ухватилась за вилку, как утопающий за соломинку.

Он усмехнулся такому аппетиту. Сам он ел неспешно. Еще бы, столько пирожных слопать!

– Кстати, ты обещала погадать, – напомнил он, прихлебывая кофе.

– Легко, – я дожевала и не без сожаления отставила пустую тарелку. – Кстати, ты все время здесь ешь?

– Нет, – он ничуть не смутился. – Обычно я обедаю и ужинаю со своими парнями, внизу. Только это не лучшая компания для тебя, сладкая.

Я подняла брови.

– Серьезно? Я вообще-то дочь гангстера.

Блондин вдруг усмехнулся. Медленно наклонился вперед, пристроил тяжелую горячую руку на моей коленке.

– И женщина гангстера, сладкая. А я ревнив. Не хочу, чтоб мои люди на тебя облизывались.

Я лишилась дара речи. Кашлянула.

– Так, где карты?

Сумочка нашлась на комоде в другом конце комнаты. Отличный повод сбежать!

Рук только шире улыбнулся, когда я вскочила.

А я рассердилась на себя. Да что со мной такое? Краснею, как влюбленная школьница!

Карты привычно отозвались, по кошачьи ластились к пальцам.

Я опустилась прямо на ковер, прикрыла глаза. Спокойствие, ясность, легкое покалывание в ладонях.

– Спрашивай, – велела я, привычно тасуя колоду.

Скрипнули туфли Рука. Он сел напротив, вытянул длинные ноги.

– Это Тимми убил Билли?

Пиковый туз. Да что ты будешь делать!

– Кристалл у Тимми? – не сдавался блондин.

И снова – пиковый туз.

– Опять? – поморщился Рук. – Ты же говорила, если увидишь его лично, это поможет.

Я выдохнула сквозь зубы.

– Должно было помочь! Эта тварь сильна.

Рук вдруг фыркнул.

– Ладно, обойдемся. Я приставил к Тимми своих ребят, пусть присмотрят. А сама ты что думаешь, кто из тех троих? Рыжих, в смысле.

– Понятия не имею, – призналась я честно. Поколебалась и все же сказала: – Я бы поставила на вторую. Которая вдова.

– Хм? – Рук почесал бровь.

– Если все так, как мы думали, то гадалка давно кому-то помогает. Это не один-единственный раз, понимаешь? Вряд ли та несчастная дурочка могла бы такое утаить.

– Согласен, – подумав, кивнул он. – А почему не третья? Которая мужчину из себя корчит?

Я поморщилась. И увильнула от ответа:

– Считай это женской интуицией.

Рук хмыкнул и начал подниматься.

– Постой! – окликнула я. Что-то было неправильно. Что-то билось внутри головы, рвалось наружу… – Вытяни карту! – приказала я чужим голосом. – Быстро! Твое ближайшее будущее.

Он не стал спорить. Наклонился, вытащил карту из колоды.

– Дама пик, – я накрыла ладонью лежащую на ковре карту, словно пытаясь ее стереть. Подняла глаза на блондина и сказала серьезно: – Кто-то попытается тебе навредить. Интриги, коварство… Будь осторожен!

Он помолчал. Затем взял мою руку, поднес к губам.

– Спасибо. Жаль, что без подробностей.

Я дернула плечом. Уж как могу.

Рук чуть сжал мои пальцы – и меня словно шибануло током. Темнота. Музыка. И грохот пуль…

– Меган! – он с силой встряхнул меня за плечи. Так, что клацнули зубы. – Что с тобой?

– Н-нормально, – выдавила я. И как в полубреду повторила то, что видела: – Там будет темно. Слышно музыку. И пули. В тебя стреляют, только я не вижу, кто…

– Что за музыка?

А тон такой ровный, почти скучающий. Будто о погоде рассуждает!

Я попыталась собраться с мыслями. Получалось не очень.

– Кажется, что-то джазовое.

Трясло. Рук прижал меня к груди, погладил по спине.

– Спасибо, – шепнул он мне на ухо. – Это поможет.

Сомневаюсь, но… Хоть что-то.

– Рук, я давно хотела спросить.

– А?

Блондин легко поцеловал меня за ухом. А ладонь его сместилась с моих лопаток на талию, потом еще ниже.

– Не отвлекай, – я сбросила наглую руку.

Он фыркнул мне в шею.

– Ладно. Так что ты хотела спросить?

Уж не гангстерские тайны!

– Почему ты веришь в гадание?

Вопрос не праздный. Нас, рыжих, презирали и блондины, и брюнеты. Мол, какой толк с предсказаний, если они не помогли сберечь собственную родину? На самом деле ту войну мы проиграли из-за предательницы, без памяти влюбившейся в темноволосого военачальника. Но дела давно минувших дней мало кому интересны, а мы и не рвемся убеждать кого-то в своей ценности. Куда спокойнее гадать домохозяйкам, в крайнем случае шестеркам вроде Билли (и тот, подозреваю, пришел ко мне на спор). Навара меньше, но и головной боли тоже.