— А экономия времени ремонта в три раза, — возразил я. — К-700 можно отремонтировать за три дня вместо двух недель. Считайте сами: простой одного трактора обходится в сто пятьдесят рублей в день.

Володя достал из нагрудного кармана куртки авторучку и начал считать на полях чертежа:

— Экономия времени одиннадцать дней, умножить на сто пятьдесят рублей… Получается тысяча шестьсот пятьдесят рублей экономии с одного ремонта. За год окупается многократно.

— Вот именно, — кивнул я. — Фантастика становится реальностью, когда находятся люди, готовые ее воплощать.

За окном уже совсем рассвело. Слышались голоса людей, идущих на работу, лай собак, мычание коров на ферме. Обычная жизнь сибирского совхоза просыпалась для нового дня.

Володя встал и прошелся по комнате, обдумывая увиденное:

— А вот эта диагностическая станция, — он указал на другой чертеж, — как она будет работать?

Я подошел к столу и развернул схему автоматизированного диагностического комплекса. Это была моя попытка воссоздать современную компьютерную диагностику, используя элементную базу 1970-х годов.

— Принцип тот же, что в нашем самодельном стенде, но усовершенствованный, — объяснил я. — Датчики вибрации, температуры, давления подключаются к аналоговому вычислительному устройству. Результаты выводятся на стрелочные индикаторы и самописец.

— Аналоговое вычислительное устройство? — переспросил Володя.

— Операционные усилители, пороговые элементы, интегрирующие схемы, — перечислил я компоненты. — Все это можно собрать на советской элементной базе. Микросхемы серии К140, транзисторы КТ315, КТ361.

Володя изучал схему, время от времени качая головой:

— Сложно… Очень сложно. Где мы найдем специалистов по электронике?

— А зачем искать? — улыбнулся я. — Кутузов в свое время радиолюбительством занимался. В НИО у него паяльник есть и набор радиодеталей. Разберемся.

— Но ведь это же практически компьютер! — воскликнул Володя.

— Специализированный аналоговый вычислитель, — поправил я. — Компьютеры у нас тоже есть. БЭСМ-6 в областном вычислительном центре. Но для диагностики двигателей достаточно более простых средств.

В действительности я адаптировал принципы современной автомобильной диагностики под возможности советской электроники. Датчики детонации, лямбда-зонды и сложные микропроцессоры заменялись простыми аналоговыми схемами, способными выявлять основные неисправности.

— А это что? — Володя указал на схему в углу листа.

— Система централизованного снабжения рабочих мест, — объяснил я. — Сжатый воздух, гидравлика, электричество подводятся к каждому боксу через подвесные катушки. Как в настоящем автосервисе.

— В каком автосервисе? — не понял Володя.

Я осекся. В 1973 году понятия «автосервис» еще не существовало. Автомобили ремонтировались в гаражах или на станциях техобслуживания, но индустрия сервиса была в зачаточном состоянии.

— В зарубежных мастерских, — быстро поправился я. — Видел фотографии в технических журналах.

Володя кивнул, не заметив моей оговорки. Он был слишком увлечен техническими деталями проекта и собрал чертежи в аккуратную стопку:

— Виктор Алексеевич, а когда планируете представлять проект руководству?

— Сегодня в десять утра, — ответил я, проверяя время по настенным часам-ходикам с маятником. — У меня и так будет совещание с Михаилом Михайловичем.

— А как думаете, поддержит?

— Громов поддержит, если докажем экономическую эффективность, — сказал я уверенно. — Проблема в Лаптеве и Хрущеве. Они будут критиковать проект как нереалистичный.

— Тогда нужны убедительные аргументы, — сказал Володя, допивая чай. — И желательно не только экономические, но и технические.

— Аргументы будут, — пообещал я. — Но главный аргумент — работающий образец. Если проект сработает, государство возместит расходы. Если нет, считайте это инвестицией в будущее.

Рискнуть стоило. Знания из будущего подсказывали, что модульная организация ремонтного производства неизбежна. Лучше опередить время и стать пионером, чем плестись в хвосте прогресса.

— Виктор Алексеевич, — сказал Володя, вставая и собираясь уходить, — если вы действительно решились на это, то я готов помочь. И не только как инженер, но и как человек, который верит в ваши идеи.

— Спасибо, Владимир Иванович, — поблагодарил я, пожимая ему руку. — Без поддержки единомышленников любой проект обречен.

Володя оделся и направился к двери:

— Увидимся в десять на совещании. И удачи с вашей задумкой!

Когда он ушел, я аккуратно свернул чертежи в рулон, перевязал их тесьмой и убрал в картонный тубус. В половине десятого утра я направился в контору совхоза.

Под мышкой я нес картонный тубус с чертежами и самодельный макет мастерской, который собрал из картонных коробок, спичечных коробков и деталей от детского конструктора «Металлист». Макет получился довольно убедительным, двенадцать боксов в масштабе 1:100, с миниатюрными подъемниками из проволоки и кусочков фанеры.

Мартовское утро выдалось ясным и морозным. Температура держалась около минус восьми градусов, но солнце уже по-весеннему пригревало. Под ногами хрустел наст, воздух был чистым и звенящим. На дорогах совхоза виднелись следы грузовиков и тракторов, рабочий день в самом разгаре.

У здания конторы стоял знакомый УАЗ-469 Хрущева и черная «Волга» ГАЗ-24 с областными номерами. Машина была незнакомой, но номера говорили о том, что приехал кто-то серьезный.

Я почувствовал легкое беспокойство. Незапланированные гости в день важной презентации не сулили ничего хорошего.

Секретарша Вера Ивановна встретила меня у входа в праздничном синем платье поверх белой блузки. Волосы аккуратно уложены в высокую прическу, на шее скромные бусы из искусственного жемчуга. Выглядела она торжественно и слегка взволнованно.

— Виктор Алексеевич, проходите, — сказала она, принимая мое пальто. — Михаил Михайлович уже ждет. И еще гости из области приехали.

— Кто именно? — поинтересовался я, поправляя галстук.

— Иван Семенович Ковалев, заместитель начальника областного управления сельского хозяйства, — ответила секретарша, понизив голос. — Очень строгий человек, говорят. Приехал специально на ваше совещание.

Информация была неожиданной. Ковалева я знал по репутации.

Человек старой школы, консервативных взглядов, не любящий экспериментов. Его присутствие на презентации могло сильно осложнить ситуацию.

В кабинете Громова царила официальная атмосфера. Красные знамена в углах расправлены до идеального состояния, портреты партийных руководителей протерты до блеска. На столе красовался хрустальный сервиз с конфетами.

За большим столом для совещаний уже сидели участники. Громов в парадном костюме темно-синего цвета с орденскими планками выглядел торжественно, но слегка напряженно. Лаптев в строгом сером костюме с белоснежной рубашкой листал какие-то документы. Хрущев в той же ватной куртке, но более чистой, курил папиросу «Беломорканал» и делал записи в блокноте.

В торце стола сидел незнакомый мужчина лет пятидесяти пяти, в дорогом костюме коричневого цвета и белой рубашке с запонками. Лицо суровое, с глубокими морщинами и проницательными серыми глазами под густыми бровями. На левом лацкане пиджака блестели ордена Трудового Красного Знамени и «Знак Почета». Это и был Ковалев.

— Виктор Алексеевич, — поднялся Громов, — позвольте представить Ивана Семеновича Ковалева, заместителя начальника областного управления сельского хозяйства.

Ковалев встал, протянул руку для рукопожатия. Рукопожатие было крепким, оценивающим:

— Товарищ Корнилов, много о вас слышал. И хорошего, и… разного. Надеюсь, сегодняшняя встреча поможет составить объективное мнение.

В его голосе слышалась сдержанная официальность. Человек явно приехал не поддерживать, а оценивать целесообразность проекта.

— Очень приятно, Иван Семенович, — ответил я, усаживаясь за стол напротив гостей. — Надеюсь, наши разработки заинтересуют областное руководство.