Достопочтимый не осуждал Верховных, но ему было противно, что никто больше даже и думать не стал. Будто появление работающего камня пророков решит все грядущие проблемы! У старых маразматиков даже мысли не возникло о том, чтобы получить потомство от этой золотой девочки! Лет пять-десять в запасе ещё есть, прежде чем стихийники начнут представлять собой хоть какую-то силу. К тому же Верховные не озвучили, как они станут делить камень, а это чревато.

Если только самому подсуетиться… Он посмотрел на девчонку.

Красивая, даже очень. Сопляк Фет глаз с неё не сводит. Достопочтимый мог бы сам вложить своё семя в лоно пророчицы, но для установления взаимообмена силами нужны чувства, а девочка смотрит на него с ненавистью. Её задели его слова о тёмных тварях, что вскоре полакомятся добычей. Он внимательнее присмотрелся к ней и усмехнулся: догадывается, что её ничего хорошего не ждёт… пророчицы видят многое и корректируют свою судьбу, но…

Достопочтимый удовлетворённо улыбнулся и перевёл взгляд на Фета. Пусть этот болван занимается оплодотворением и думает, что у него всё под контролем. Его активность при любом исходе обернется против него самого, а более по силе никто так близко не стоит к достопочтимому в этих местах и не мечтает возвыситься за его счет. Он ухмыльнулся и, ухватив глазастенькую пророчицу за подбородок, многозначительно произнёс:

— Хороша!

Одно это слово заставило Фета взбелениться, что порадовало Достопочтимого, а вот всколыхнувшийся интерес тёмных к пророчице хотелось бы подавить. Их энергия плохо совместима с другими, и даже удивительно, что при нынешних обстоятельствах они согласились участвовать в охоте на чужаков.

Камнем пророка они не смогут пользоваться, так в чём же их цель? Достопочтимый увидел, как страх мелькнул в глазах девчонки, когда она заметила пристальное внимание одного из чёрноштанных.

«Что могло так напугать её? Что она видела? Неужели тёмные хотят полакомиться сердцем пророчицы? Надеются при помощи старого варварского обряда забрать и себе её силу?»

— Рей Фет, рея Сильва, не спускайте глаз с нашей добычи, — тихо произнёс он, показывая взглядом, откуда может идти угроза.

— Они не посмеют, — тихо прошептала Сильва.

— Посмеют, — ответила пророчица, вызывая одобрительную улыбку у Достопочтимого. Сотрудничающая жертва всегда лучше сопротивляющейся. Впереди ночь, и если тёмные захотят напасть, то светлым не выстоять.

— Сильва, помоги тому парню, что следит за нами. Наши темные «друзья» должны думать, что он — серьёзная проблема. Если они выложатся по полной на призыв тварей, тогда выживем и мы.

Эсса дёрнулась и ожгла его взглядом. Из-за слабости и коварства этого достопочтимого адмирала и других ожидала самая страшная ночь в их жизни. Они выживут, но господин То́го поседеет из-за чуть не сошедшей с ума от ужаса Накары. Момо потратит свою жемчужину, которую хотел сберечь. Нико… Нико станет другим, и от этого слёзы наворачивались на глаза. Острый на язык, задиристый и улыбчивый Нико разбудит в себе ярость и потеряет покой.

Частое дыхание пленницы привлекло Фета, и он приблизился к ней, практически прижимаясь. Девушка закрыла глаза и вскоре стала дышать ровнее, а потом и вовсе безразлично посмотрела на окруживших её магов.

В лагере лучников дожидались ездовые ящерицы. После долгого перехода им требовался отдых и усиленное питание, поэтому животных оставили возле воды под надзором нескольких служек.

— Придётся нам пересесть на варанов и добираться на них до ближайшего кладбища, — предупредил один из тёмных магов.

— Само собой, — кивнул Достопочтимый.

Фет посадил пленницу на спину огромной ящерицы и, обняв её сзади, дал команду двигаться. Остальные маги заняли по целому ящеру, послушники усаживались по пять-восемь человек, а воины бежали следом, исподлобья поглядывая на других.

Ближе к вечеру кавалькада достигла крохотного поселения из пяти домишек. Эсса устала от переживаний, от вездесущих рук светлого мага, который время от времени наклонялся к ней и пыхтел в ухо. Хотел ли он что-то сказать, нюхал или вытирал сопли её волосами, она не знала. Каждый его жест отзывался в ней неприятием и брезгливостью. Больше всего хотелось бежать. Раньше Эсса не понимала, какая сильная может быть разница между прикосновением одного мужчины и другого, теперь же получила этот неприятный опыт.

Фет несколько раз вливал в неё свою энергию, чтобы девушка меньше уставала, а её передёргивало от его заботы. Он вкладывал в этот процесс свой особый смысл, надеясь вызвать в девушке возбуждение, но Эссу от этого бросало в пот, шумело в ушах, и не покидало гадкое ощущение, что чужой топчется по чистому.

— Где ваше захоронение? — один из тёмных обращался к жителям убогого поселения, которые, как один, пали ниц перед магами.

— Т-т-там, — заикаясь, махнул рукой мужчина, не поднимая головы.

Не останавливаясь, все помчали в указанную сторону. Эсса была рада, что ей не предложат ночевать в домике, построенном из стеблей травы. Местные даже не обмазали глиной эти примитивные циновки, которые здесь служили стенами. На миг ей показалось, что это поселение каких-то пастухов, но она увидела огороды и с неприязнью посмотрела на худых мужчин.

Как можно недоедать в лесу, полном зверей и птиц?

Как можно жить в такой нищете, когда строительный материал под боком?

 Почему огороды выглядят так убого, когда при местном климате снимать урожай можно дважды в год? Если эти люди не привыкли или не умеют работать, не способны подстраиваться под новые обстоятельства, то их ждёт смерть.

Эссу устроили посередине милой полянки, которую воины под гневными окриками магов быстро расчистили от кустарников и высокой травы. Девушка собрала срезанную траву в кучу и легла на ней. Остальные с любопытством поглядывали на пленницу и занимались каждый своим делом. Для магов и послушников установили навес: вбили палки и наверху привязали белоснежное полотно для светлых, чёрное для тёмных, а для лучников — полосатое.

Вскоре Эсса увидела, как трое тёмных встали друг против друга и, взявшись за руки, начали вытягивать из кладбища энергию. Девушка думала, что из могил полезут покойники, но маги заполучили в своё распоряжение клубящийся чёрный туман и из него сформировали страшных тварей, которых послали в сторону спутников пророчицы.

Эсса слышала, что Сильва должна была создавать ощущение опасности из-за преследующего их Нико и тем самым вынудить тёмных потратить свою силу. Эта хитрость спасёт Эссу от жуткого обряда и пыток, но цену заплатят её товарищи. Думать об этом было тошно.

Тёмные исполнили свой долг и ночь для всех магов прошла тихо. Единственной проблемой для похитителей Эссы ночью был холод. Местные мёрзли. Температура в пятнадцать-семнадцать градусов для них оказалась серьёзным испытанием. Девушка, как только почувствовала, что продрогла, зарылась в траву и измученная переживаниями и насильственным вливанием чужой энергии, уснула беспокойным сном.

Весь следующий день они ехали на ящерицах, а воины бежали следом. Вот кому всегда было жарко! На новой стоянке травы для Эссы уже не осталось:  послушники резво разобрали всё себе.

— Ляжешь с реем Фетом, — сказал ей достопочтимый и, заметив испуг девушки, тут же предупредил: — Фет согреет тебя магией, а тёмные — теплом своих тел, и хорошо, если всё обойдётся только осквернением твоего лона, а не пытками и подпиткой твоей болью. Ты для них — пища, так что церемониться с тобой никто не будет.

«Не будут», — эхом отозвалось в Эссе.

Сейчас светлые и тёмные восстановили равновесие в силах, но угроза от тёмных магов осталась.

С этой ночи Эсса начала свой отсчёт часов, наполненных унижением и страхом.

Эсса держалась Фета, зная, что он — меньшее из всех возможных зол. Она старалась не злить лишний раз мага и уворачивалась, выскальзывала из его рук, пыталась отвлечь и угождала, только чтобы он не трогал её. Она превратилась в его служанку, личную массажистку, шута и таинственную даму, которую он сам якобы бережёт. Эта игра в поддавки не могла долго продолжаться, но пока она длилась, Эсса оставалась в относительной безопасности.