- Вот и хорошо, мы уезжаем, - девушка развернулась и пошла к выходу.

- Лэра Ранс, а как же наша работа? – возмутился мастер.

- Без меня теперь.

Вера не видела и не слышала, как стекольщик быстро принял свой прежний невозмутимый вид и послал её к тварям изнанки. Он и без неё сварит прозрачное крепкое стекло, опыт уже имеется, а если что не так, так это же поди проверь! Специально никто бить не будет. Это только у магички с головой не в порядке готовое изделие колошматить и варить заново, если света мало пропускает!

- М-да, - усаживаясь на место возницы, произнёс Удалой, - часто говорят, что человека можно проверить бедой, а я вам вот что скажу. Не бедой надо проверять, а радостью, успехом, благополучием! Вот где себя люди теряют!

Вера не стала ничего отвечать. Очень разительна была перемена в мастере, и именно она дала толчок ко всему. 

- Лэра, - тихонько позвал девушку с тревогой оглядывающийся парень, - лэра Ранс!

- Да, чего тебе? – немного резковато ответила она, вспомнив, что когда впервые встретила стекольщика, то у него точно так же в глазах была тревога, надежда, волнение, а теперь это совсем другой человек.

- Лэра, вам же надо варить стекло? Я бы мог помочь, - робко предложил парень.

- Зачем ты мне без печи? Помощников у меня в гарнизоне достаточно, - отвернулась Вера, давая знак трогаться. Мысли о том, что она так и не научилась разбираться в людях, неприятно задевали.

- Парень, а ты чей сын? – неожиданно спросил Удалой.

- Потапа Горелого, - отходя в сторону, буркнул проситель.

- Лэра Ранс, - обратился к Вере её защитник, даже не думая трогаться с места, - знаете, почему Горелый получил такую кличку?

- Откуда? Могу только догадываться, - устало произнесла она, понимая, что Удалому жалко парня. Ну и что? Ей тоже жалко, а потом и он будет её поучать, снисходительно поглядывая. Вера тяжело вздохнула. Задело, как же её задело отношение стекольщика, его преображение, приобретённая важность во взгляде, поведение, высказывания!

- К нам Горелого сослали за то, что по его вине чуть целый квартал не сгорел. Он был стеклодувом, посуду всякую делал. Должен был мастером стать, да всё денег не хватало патент купить. А потом пожар. Пока тушил, обгорел сильно. Обвинили в поджоге, да так, что как будто не мастерская сгорела, а покушение на весь квартал. Это его мастер-учитель расстарался. К нам привезли его в тяжёлом состоянии, думали, не выживет, но ничего, выкарабкался. Всё молчал, ничего не рассказывал. Потом как-то письмо получил, плакал… я тогда рядом сидел, вот и услышал рассказ.

Парень, стоящий рядом с телегой, старался не пропустить ни одного слова. Отец никогда не говорил, как попал на север, за что, как вообще раньше жил. Мать жалела его, когда сыновья лезли с расспросами, била поварёшкой.  Узнать что-то было важно, но в то же время так странно слышать обо всём от чужого человека, мимоходом, как будто пустяк какой-то, а не кровоточащая рана всей жизни.

- У Потапа невеста была, они не сходились, ждали, чтобы он денег на мастера накопил. А у хозяина мастерской дочь на выданье была, перед свадьбой ей захотелось покувыркаться с молодым и приятным подмастерьем, а ему, Потапу нашему, этого не надо. Так та разобиделась, не хотела будущему мужу девой доставаться, ну и намудрила что-то там с печью. За этим всегда строго следят, она думала, что батька увидит непорядок и погонит оскорбившего пренебрежением Потапа. В дурную бабью голову даже не пришло, что не просто так сторожатся огня. В общем, пожар начался, Потап и батька её бросились тушить, а она потом со страху такого наговорила, что… - Удалой махнул рукой, отвернулся, замолчал. – В общем, Потапа сюда сослали на пятнадцать лет. Невеста его помыкалась годик, да родители за другого просватали. Она ещё какое-то время тайком писала Горелому, что-то присылала, но там своя жизнь.

- Всё это грустно, но у нас тут у каждого за плечами своя история, - буркнула Вера, отворачиваясь от парня, который украдкой вытирал слёзы, жалея отца.

- Горелый – отличный мастер, хоть и не получил патент. Если бы не пострадавшее зрение, то он здесь процветал бы, но…

- Откуда ты знаешь, какой он мастер? Поехали уже, - вяло возразила Вера, замечая, что за ними наблюдают все рабочие мастерской.

- У нас в замке на кухне много осталось посуды его изготовления.

- Да ну! Те корявые плошки — это работа Горелого?

- Лэра, всё хорошее продали, а что поплоше – оставили в замке. Вы на корявость не смотрите, вы качество стекла оцените. За столько лет корявые плошки всё ещё в ходу у нас.

Вера вспомнила кувшины, тарелки, стаканы, сколько раз всё это падало, тёрлось жёсткими мочалками, проверялось на прочность разной температурой.

- Так почему такой мастер прозябает? – Вера кивнула в сторону сына.

- Мастера Горелый так и не получил, а из-за глаз он работает так медленно, что не окупает себя.

- Парень, тебя как зовут? – обратилась девушка к просителю.

- Матвей.

- Матюша, значит, - улыбнулась Вера, - как моего брата. Учил ли тебя батька работать?

- А как же, лэра, побольше этого знаю, - парень зло кивнул в сторону появившегося хозяина мастерской и ловко отпрыгнул от тянущейся руки хозяина дать подзатыльник.

- Скажи мне, Матюша, как бы ты поступил с оборотнем, пришедшим купить у тебя окно, видя, что он совсем не разбирается в этом?

Парень растерялся. Позади него стоял стекольщик, и только присутствие лэры спасало от строгой выволочки, хотя, скорее всего, его теперь выгонят. Терять уже нечего.

- Батька говорил, что его изделиями люди годами пользовались, добром вспоминая, так же и я хочу. Оборотень или другое существо, разве важно это?

- Ах ты, паршивец! – мастер вцепился в ухо парню, выкручивая его. - Вон отсюда! – отпустив ухо, мужчина пнул своего бывшего рабочего так, что тот не удержался на ногах.

Вера не стала ничего говорить, уловила взгляд Матвея и, показав глазами, чтобы садился на телегу, дала команду ехать. Парень, не веря, всё же поднялся, обошёл своих бывших товарищей и с видом решившегося на отчаянный поступок человека запрыгнул в телегу.

- В замок! Наездились, хватит, - коротко сказала Вера и, посмотрев на парня, задумчиво произнесла:

- Мы едем медленно, беги, скажи своим, что я тебя надолго в замок забираю.

Парень выслушал, но с телеги не соскочил, а увидев какого-то своего знакомого, попросил передать его отцу, чтобы тот не беспокоился.

А Вера, вернувшись в замок, уверенно шагала к Азе.

- Госпожа Линей? А давайте дадим разрешение на строительство домов рядом с замком! – с порога спросила она.

- Зачем?

- Как зачем? Смотрите, у нас тут ещё как минимум на год задержатся рабочие, делающие кирпичи, вольнонаёмный кузнец тут ютится опять же с подмастерьями, я ещё нам стекольщика привезла. Что же, нам всех кормить тут?

- Э…

- Разрывы далеко, пустырь возле нас для города подходит лучше, чем для посевов.

- Но, Вера, почему так вдруг? – растерялась Аза.

- Вот у меня где тот городочек! - девушка со злостью провела рукой по горлу. – Мы сразу зададим стиль своему городу, чтобы дома были просторные, чтобы отопление общее, вода…

- Вера, но когда вы всё собираетесь успевать?

- А зачем я? У нас тут сколько рабочих рук! Мне у разрыва даже дар не особо применять пришлось, все вместе как взялись, так сруб за пару дней поставили.

- Я даже не знаю, вы так сразу…

- Печь для стекла всё равно ставить надо, а где печь, там мастерская…

- Где мастерская, там дом для мастера, - кивнула Аза.

К вечеру Макет, Аза, Ната, Вера, решили, что несколько домов совсем не помешают замку. Как только эта весть разнеслась, так утром рабочие послали делегацию, что они готовы помочь, если им разрешат привезти сюда семьи.

Великая стройка захватила всех. На время были позабыты кирпичи, все взялись за строительство фундаментов. Замок гудел, словно разворошённый улей.