Вера гнала от себя мысли, получится что-то у Зорга или нет. Во всяком случае, ему не в чём будет себя упрекнуть и терзаться потом мыслями, а вдруг он смог бы!

 Ещё девушка сказала навещавшим дракона детям, что, гладя яйцо, надо искренне желать ему здоровья. Почти все ребята в замке магически одарены, и если лэр из питомника сказал, что он подзаряжает яйца, то дети сделают это интуитивно. Было жалко оставлять Зорга, но не уехать она не могла. Хотелось бы, чтобы он понял, не держал обиды на неё, но кто знает, что в голове у этого повзрослевшего ящера? Он изменился.

Вера в дороге ориентировалась только на физические возможности Дина. Если он мог лететь, они летели, если ему нужно было отдохнуть, то она старалась предоставить ему все удобства, только чтобы быстрее продолжить полёт. Она ужасно боялась, что Виолента её нагонит. Корила себя, что оставила записку, но тогда она испугалась, что он поднимет на ноги всю крепость, чтобы искать её. Может, надо было соврать? Но по работе она могла полететь только в столицу.

По мере приближения к зданию академии Вера начала трусить. Что она скажет Каримону? Она написала ему письмо, где спрашивала о разводе, когда одна сторона «за», а вторая «против». Ничего не объясняя толком, но у них не такие отношения с ректором, чтобы делиться наболевшим. Это лэр-в может написать ей что угодно, а она скована правилами той же вежливости. 

Девушка опустила на двор Дина и передала заботы о нём дежурным студентам.

- Не заводите его сразу в зверятник, пусть погуляет, разомнёт лапы. Дин аккуратный и воспитанный грифон, он просто отдохнёт, а потом сам придёт перекусить.

- Лэра, вы уверены, что он не взроет на поляне всю землю? У нас только травка снова выросла после придурочных страуатисов!

- Посмотрите, Дин уже взрослый и много где побывавший грифон, и он точно разумнее первокурсников. Это же они выпустили страуатисов на полянку?

- Да, думали, те травку пощиплют, а они всю землю изрыли своими лапами. 

- Ранс! – послышался явно недовольный, почти звериный вопль. - Ранс, мерзавка! Притащила свою тощую задницу ко мне? Иди сюда, паршивка! Хочу посмотреть, ты поумнела или, наоборот, поглупела.

- И вам здравствовать, лэр-в Каримон.

- Ну-ка, шерхово выглядишь, - взгляд ректора чуть расфокусировался, и он взревел с новой силой:

- Живо к артефакту-определителю, я хочу знать, что ещё ты потеряла помимо радужного свечения!

- Ректор, ну зачем это? 

- Молчи! Дурам слово не давали.

Мужчина шагал быстро, Вера бежала следом. Ну зачем она приехала? Ведь знала же, что он с удовольствием потопчется по её самолюбию. Что за человек такой! Пусть ему в жёны ведьма достанется! Он ей - дура, а она ему лысину! Он ей про тощую задницу – а она ему выпадение зубов! Все сразу, и чтобы на ладошку! Будет стоять, разглядывать свои зубы, за обедом шамкать дёсенками и помалкивать.

- Ранс, ты чего это притихла? Пакость какую задумала? Хотя у тебя кишка тонка! Вот пять лет назад была у меня студентка, не поверишь, достала так, что перед тем, как заснуть, трижды проверял свою комнату на наличие гадостей, и всё равно, дрянь такая, умудрялась меня достать. Ну-ка, вставай в круг!

Вера, вздохнув, встала, мысленно ставя памятник той студентке.

- Так-с, - круг заработал. Какие-то цвета стали ярче по сравнению с её первым стоянием в круге, какие-то просто были, а вот розовые, как и говорил целитель, вспыхивали на артефакте и не могли вырваться. Определитель это показывал так, как будто выход для розового оплавился от огня, но цвет всё ещё пытался найти выход: тонкие лучики перемешались, связавшись в некрасивый узел.

- Очень интересно. Цвета стихий, смотрю, использовала активно, даже в некромантии поднаторела.

- В проклятиях, - поправила Вера.

- Он что, выпускал тебя против тварей или коллег одаривала?

- На патрулировании иногда сталкивалась с существами. Ничего особенного, так, мелочёвка всякая.

- У меня нет слов! Ладно, на пенсии отыщем. Часть своей уникальности ты потеряла. В ближайшее время от тебя шедевров ждать не стоит. А теперь скажи мне, за что твоя нежнейшая розовая магия отвечает?

- Я не знаю, лэр-в Каримон. Я думала, что это как-то связано с физическими силами, но когда я кидала её другим, то особого эффекта не видела. Было бы её больше, тогда всё стало бы наглядно, а так…

- С физическими силами? Может, ты и права. Знаешь, у кого в ауре много розового цвета?

Вера замотала головой. С аурами всё сложно, так что особого смысла уметь смотреть на них нет.

- У оборотней, - не стал мучить её лэр-в. – У них есть целая прослойка розового цвета в ауре. Она значительно ярче, чем у тебя, и её больше, намного больше, так что по ней можно чётко отличить оборотня от человека. Я даже думал, что именно её наличие даёт им возможность оборачиваться. Ранс, ты оборотень?

- Что?

- Я говорю, скрипи мозгами, за что отвечает у тебя розовый цвет?

- Я не оборачиваюсь, если вы об этом, - возмутилась Вера.

- Да это и шерхушке понятно! Но я не утверждал, что розовый - это основа оборотничества. Просто у них этого цвета много, но они не маги. Ранс, неужели тебе не интересно?

- Я не знаю, получается, что розовый – это всё-таки вроде силы. У меня, кстати, зрение острее, чем у многих наших разведчиков. Может, я сама чуть физически сильнее других девочек.

- Та-а-а-ак! Я так и знал, что надо было тебя на тренировках дожимать! Чувствовал, что есть в тебе силы! А ты сама разнюнилась и меня своими жалобными взглядами разжалобила.

- Вас разжалобишь, как же, – буркнула Вера.

- Вот если бы не дрогнуло у меня сердце, сделал бы я из тебя не только бытовика, но ещё и бойца, не пришлось бы мне на тебя сейчас любоваться! Дала бы в морду Виоленте – и работала бы спокойно! Хотя это его раззадорило бы. Ладно, иди в гостевую.

Вера опустила голову. Каримон раздражён свалившейся на него проблемой в виде Веры и зубоскалит.

- Ну, что ты голову повесила? Думала, я сразу рвану решать твои дела? У меня, между прочим, сотни бестолковых студентов на руках!

- Я не…

- Завтра с утра в столицу полетим. Поищем содействия военного советника. Свито – дядька простой, но умудрённый годами. Ты ему приглянулась, так что есть шанс, что пойдёт тебе на встречу.

Вера на словах приглянулась, поёжилась и посмотрела на ректора.

- Ранс-извращенка, не придумывай себе всяких глупостей! Ты ни по каким пунктам не подходишь ему в том качестве, о котором подумала. Ни по возрасту, - тут лэр-в отчего-то провёл рукой почти у пола, имея в виду, что она малышок, - ни по формам, - здесь он не постеснялся обрисовать как минимум бабищу. Разве бывает у женщин такой огромный зад, а талия при этом всего лишь в обхват ладоней, а уж грудь, судя по раскинутым рукам, явно не проходящая в дверь. Но ректор причмокнул, значит, бывают. – Ни по уму, - закончил он.

Вера вздохнула, Каримон тоже вздохнул и добавил:

- Он любит, чтобы женщины над его шутками хохотали, но я ни разу не слышал, чтобы он шутил, а вот дамы его хохочут и говорят, что он забавный, когда шевелит бровями. Тут мы с тобой вдвоём, Ранс, не подходим, не расстраивайся.

Вера робко улыбнулась. Ректор о себе очень высокого мнения, но сказал, что они «вдвоём». Всё это, конечно, болтовня, но настроение поднялось.

Рано утром они вылетели в столицу. Каримон выписал Вере пропуск во дворец, и они спешили в служебное здание: военного советника хорошо бы отловить сразу после совещания.

- Я думала, что тут будет много народа, - оглядываясь по сторонам, произнесла Вера.

- Вообще-то обычно в это время здесь не протолкнуться. Рядом казармы, полно служащих, многие советники весь день заседают в этом здании, так что  народа до шерха!

Они ещё немного прошли вперёд и увидели толпящихся людей.

- Чего стоим? – поинтересовался ректор у одного из лэров.

- А, Каримон, это ты? По делу к нам или как?