— И вот, как мы предполагаем, Туле, сдались, — продолжил командир фрегата. — Они предлагают нам свою полную и безоговорочную капитуляцию. Они складывают оружие, они оставляют военные объекты, их солдаты добровольно сдаются в плен. Фактически они сказали нам: «Эй, те ребята, которые много недель бомбили нас с орбиты, убили десятки тысяч наших мужчин, женщин, отцов, братьев! Посмотрите на нас — мы много недель держали часть вашего флота на приколе, срывая вам выполнение некоторых более важных военных задач. Мы не думаем, что вы на нас настолько злы, что примете нашу капитуляцию и тут же сравняете с землей указанные в капитуляции места дислокации наших выживших военных. Разумеется, что мы, ведомые древними учениями ситов о том, что отсутствие победы — есть позор, который можно искупить только лишь смертью, не собираемся сопротивляться или планировать какую-нибудь ловушку. Мы морально сломаны, а поэтому хотим отдать себя без всяких условий в ваше полное распоряжение без каких-либо условий с нашей стороны, вообще не переживаем о том, что вы высадите на планету „Галактических пехотинцев“ и удобрите бесплодные поверхности Туле нашей кровью просто из мести. Я, лидер Туле, настолько сильно забочусь о своем народе, что мне плевать на то, что победители могут решить, будто нас можно вырезать — чтобы мы, вдруг, не стали проблемой. Кому вообще интересна Туле? О нас мало кто слыхал. Устроить здесь геноцид — не проблема»…

— Если бы они хотели наиболее выгодных условий и гарантий безопасности своего народа, то они бы не капитулировали. — понял, наконец, Хао. — Они бы сообщили нам, что согласны с нашими изначальными условиями о сдаче Туле. Использовали бы их как предлог для начала переговоров, объявления перемирия и прекращения огня. Если бы они хотели получить для себя наиболее выгодные условия сдачи, то сценарий был бы таким. Неразумно предлагать капитуляцию, а потом ставить свои условия, когда представители переговорной группы прилетят на Туле.

— Сред нашего высшего командного состава нет идиотов, которые высадятся на враждебную планету без прикрытия легиона штурмовиков в полной боевой выкладке, — усмехнулся командир корабля. — Капитуляция проходит на подконтрольной нам территории. То есть, скорее всего, если бы мы принимали их представителей, то пригласили бы их на борт «Рыбы-меч». По протоколу вы и я должны присутствовать на переговорах…

— Вы и я, — машинально повторил Хао, чувствуя как у него зазудело все тело и пересохло во рту. — На борту «Рыба-меч»…

— Именно так, — прищурился, командир корабля.

Шельф ощутил, как на его лбу появилась испарина. Мысли словно покинули голову, от понимания того, насколько важной будет такая встреча. Стать частью того, что завершит блокаду Туле, высвободит флот СПО и будет возможность вернуться…

— Сэр, если будет неправильным давать свои рекомендации относительно принятия капитуляции Туле, то, полагаю, штаб-квартира оценит, если мы подготовим рапорт и выскажем в нем свои мысли относительно всего происходящего тут? — уточнил старший помощник.

— Если не включать в рапорт категоричных высказываний о том, что мы должны ухватиться за возможность и прекратить блокаду Туле немедленно, то, считаю, что такой рапорт вполне приемлем.

— Нет, сэр, я ошибался, говоря, что мы должны написать штаб-квартире рекомендацию немедленно согласиться на капитуляцию, предложенную Туле.

— Вот как? — на лице клона явственно читалась легка озадаченность словами подчиненного. — И что же вы думаете об этом сейчас?

— Я считаю, сэр, что капитуляция — не более чем уловка, цель которой — нанести вред нашей блокаде.

— Вред блокаде при условии, что все возможное тяжелое противокосмическое вооружение, которое они имели, мы уже уничтожили?

— Да, сэр, именно так. У них совершенно иная тактика. И, боюсь, для нас с вами она будет смертельной.

Зафиксируем мысль: в последнее время я все чаще начинают отмечать тот факт, что световой тоннель гиперпространства действует на меня успокаивающе. Даже с оттенком наркотической зависимости — есть необъяснимое желание находиться постоянно в движении.

Что это значит? С возрастом приходит сентиментальность? Нахлынули отложенные эмоциональные реакции на происходящее — космические корабли, путешествия быстрее света, попадание в любимую вселенную? Или же бессознательное подталкивает меня двигаться подальше от имеющихся проблем, разрешение которых требует от меня больше внимания и волевых решений, чем сражение с противником?

Мара, Айсард, Мариус Мар… Не просто внутренние дела Доминиона, но внутренние личные дела, прямо связанные с моим будущем.

Отбросив из головы эмоциональную составляющую, вернулся мыслями к реальности. В частности, к деке, находящейся в моих руках. И докладной записке, отражающейся на экране.

Итак, как я и подозревал, одного разговора с Мари Мариус Мар оказалось недостаточно для того, чтобы она отказалась от своей идеи создания главенствующей в галактике искусственной формы жизни. Никакие доводы — ни логические, объясняющие невозможность сосуществования искусственной расы с гуманоидами по объективным причинам, ни психологические, дающие основания понять, что ценность органической жизни заключается как раз в ограниченности ее продолжения, не возымели своего действия.

В принципе, это и не должно было сработать.

Мари Мариус Мар довольно долго существовала в неорганическом теле. Ее точка зрения о превосходстве искусственных форм жизни над органическими родилась не на пустом месте. Учитывая ее доводы в пользу своей гипотезы, представленной в форме аксиомы, можно сделать вывод, что свою точку зрения она сформировала довольно давно. По косвенным признакам, исходя из нашего диалога, можно сделать вывод, что перенесение ее разума в кибернетическое тело — есть результат ее позиции. Квинтэссенция логического обоснования ею превосходства своих доводов над контраргументами.

Мари Мариус Мар не склонна к спонтанным решениям. Это человек, действующий в соответствии с законами логики и собственных интересов. Таким образом не следует думать, будто ее отказ от органической природы тела — не есть продукт длительных и тщательно взвешенных доводов и дискуссий. По результатам последних она и пришла ко мнению, будто неорганическая форма разумной жизни — это конечный результат эволюции органической жизни.

В этом философском диспуте я принимать участие не собираюсь. Сама направленность превращения органиков в не органиков — есть угроза тому, что я делаю. Угроза будущему Доминиона.

Угроза моему наследию.

Моим детям и их потомкам.

Отложив в сторону деку, я посмотрел на стоящего недалеко от занимаемой мною рабочей станции R7. Дроид, подключенный к компьютеру, мигал огоньками приборной панели, продолжая работу над расшифровкой поступивших на «Химеру» секретных донесений. Часть из них касалась положению на фронте, часть — агентурным данным, часть — внутренним делам Доминиона. Однако астромех работал с теми из них, что требовали моего непосредственного и первостепенного внимания уже сейчас.

Новый пакет данных мы получили после выхода из прыжка меньше часа назад. Закончив избивать имперский флот в системе Дорнея. «Химера» удостоверилась в том, что остальные боевые группы справились с поставленными перед ними задачами. Все прошло как по нотам — к тому моменту как имперские боевые отряды расправились с дорнеанскими силами в двух других системах и получили максимально возможные в таком противостоянии повреждения, оперативные соединения под лидерством «Серого волка» и «Ярости Бездны» прибыли в назначенные системы и исправили ход сражения.

Ничего примечательного в этом избиении не было. Империя отправила боевые группы, достаточные для уничтожения дорнеанских сил, получили значительные повреждения в этом противостоянии — уничтожение орбитальной обороны, пусть и не самой сильной, тоже не фунт изюму. Прибывшее дорнеанское подкрепление увеличило количество повреждений у имперских сил, но не смогло его победить ли вынудить удалиться.