— Быть может, я и есть твое испытание, а, Вивант? — со смехом спросила мофф. — Если справишься с работой с такой как я, то и повышение будет в метрополию?

Подумав, контр-адмирал осушил стакан одним глотком, не поморщившись и не поперхнувшись. После чего убрал выпивку в стол, закончив поминальную службу коротким воинским приветствием праху командующего.

— Нет, Тавира, подозреваю, что если я и достоин повышения в метрополию, то меня ждут испытания, с которыми не справятся остальные контр-адмиралы… Иначе бы я не был отправлен на территорию, сплошь окруженную врагами. Возможно, и это вполне очевидно, что мой сектор примет на себя роль главного удара возмездия со стороны Империи. Нужно поторопиться и вышвырнуть Первый дивизион отсюда, пока не стало слишком жарко.

С учетом отсутствия нормального дневного цикла, пребывая в четырех стенах, без кибернетических имплантов и в банальной неопределенности, Мари потеряла счет времени. Ровно настолько, чтобы к моменту, когда раздался звук пневматических приводов, разгерметизировавших ее каюту (она же, по совместительству, и камера), девушка чувствовала себя изможденной, уставшей, а оттого злой.

И была готова излить поток своего внутреннего словесного яда наружу, морально уничтожив и унизив того, кто посмел нарушить ее одиночество. Однако, увидев застывшего на пороге террор-штурмовика, она передумала.

— Собирайтесь, — приказал он бесцветным голосом. Впрочем, какой еще должен быть голос у машины? Нет, она знала, что террор-штурмовики это в первую очередь киборги. Бывшие солдаты, получившие столь серьезные ранения, что ни пересадка мозга, ни пересадка органов и частей тела не помогли бы восстановить нормальную функциональность солдата.

Протезирование и аугментирование превращали их в смертоносных солдат, обладающих технологией продолжительной (как она успела убедиться) невидимостью. Странно, что Траун не привлекает их для того, для чего вообще Империя задумывала проект «Террор» — диверсии, саботаж, абордаж и многие другие прелести террора.

— Вам пора, — произнес солдат, когда она села на кровати.

— Куда? — поинтересовалась Мари. — Кажется, я уже провела в карантине достаточно времени, чтобы вы убедились в отсутствии у меня отслеживающих и подслушивающих устройств…

— Вас ждет работа, — прервал ее террор-штурмовик. — Если вы и дальше будете от нее отвлекаться, я применю силу.

— Ну да, ну да, — хмыкнула женщина, направляясь к выходу. — Так и будешь стоять у меня на пути?

— Да.

Солдат снял с пояса сканер и провел световым лучом по девушке с головы до ног.

— Все чисто, — сообщил он неизвестно кому. — можете забирать ее.

— Есть, — из пустоты за ним материализовались еще два террор-солдата. Первый отошел в сторону, и новенькие бесцеремонно схватили Мариус-Мар под локти, выволакивая ее в коридор. Стандартный, ничем не примечательный коридор в имперском стиле…

По обе стороны коридора располагались спальные отсеки. И Мари могла побиться о заклад, что они мало чем отличаются от того, который занимает она сама. В прошлый раз, когда она проходила здесь под конвоем, то двери были закрыты. Сейчас даже каждая дверь была распахнута, а изнутри доносился некий шум…

— Смотреть вперед, — скомандовал один из конвоиров в тот самый момент, когда она проходила мимо открытого отсека. При попытке даже слегка повернуть голову, она получила чувствительное сжатие металлических пальцев на своих плечах — оба солдата как будто синхронно сжали руки, доставляя ей боль. А тот, что шел справа, со стороны открытого отсека, так и вовсе бесцеремонно поправил ей голову так, чтобы она не смотрела вбок. Но все же она смогла уловить происходящее.

Самый обычный солдат в белой броне с красными отметками сейчас буквально переворачивал вверх дном зеркальную копию ее отсека. А его близнец ровно тоже самое делал в отсеке напротив. И, явно, что другие солдаты заняты тем же.

Даже обыск происходил по одной схеме. Матрас поднят и просканирован, все ящички в тумбочке и шкафу распахнуты, а их содержимое выложено на стол. Несколько комплектов стандартной униформы… Да и среди вещей, выставленных на обозрение, она не заметила ничего, что указывало бы на присутствие каких-либо личных вещей. Что довольно печально. Похоже, что этот объект, «Почтовый ящик», имеет настолько суровую систему безопасности, что наличие личных вещей у заключенных тут строго контролируется. И, как только жители этих отсеков отконвоированы на работу, тут же происходит обыск.

Мари даже не требовалось обернуться, чтобы понять — ее комната сейчас так же подвергается обыску. Мысленно сосчитав распахнутые двери, лона пришла к выводу, что в этой жилой секции проживает по меньшей мере двадцать ученых. Двадцать гениев, если они так или иначе соответствуют тем же критериям, какие применены к ней. Интересно, и кто же они?

Мари считала, что знакома или хотя бы слышала о всех значимых ученых, конструкторах или инженерах, которые трудятся на доминионские корпорации или научно-исследовательские центры. И в то же время, не так уж много из них пропали в последнее время. Главный кораблестроитель погиб при террористической атаке, несколько видных ученых… да, собственно говоря, и все. Остальные… Ну, может кто-то еще рангом пониже и исчез, но Мариус не обратила на это внимание.

Например, в том же «Мозговом центре» кадровая составляющая ей вообще была неизвестна. Многих специалистов она видела раз или два, после чего они работали уже в других секциях Центрах. По крайней мере так объявила Третья. А эта своеобразная дама врать не умела… Но, её кроме копания в мозгах и еды, мало что интересовало. Значит, если «смерть» и «перевод» это легенды для вывода разумных из общественного поля, то… Учитывая недальновидность самой Третьей, ей и самой могли впарить дезинформацию. Тайны-то она особо хранить не умела…

Потянулась вереница коридоров. Однотипные, без «легенды» направлений и указания уровней, они казались частью лабиринта. В котором, к слову, без помощи террор-штурмовиков, Мари бы точно заблудилась. Прекрасно знакомая с возможностями человеческого мозга, сейчас она не сомневалась в том, что штурмовики не обладают какой-то особой способностью к чувству направления. И память у них, едва ли улучшенная. А вот виртуальная карта на визоре внутри шлема, вполне может быть. Так что, если она намерена убраться отсюда, то ей потребуется одна из этих масок…

Примерно через полчаса пути, когда уже собственные ноги стали побаливать от переходов, лестниц, подъемов и спусков, Мариус Мар уже не была так категорично настроена против того, что ее фактически тащили на неизвестную работу. Потому что она едва касалась подошвами пола, но при этом уже испытывала усталость. Представить сложно как она себя чувствовала, если бы пришлось пройти самой весь путь.

Спустя еще несколько переходов по уровням и бесконечных коридорных лабиринтов, Мари внезапно оказалась перед контрольно-пропускным пунктом. Он как две капли воды походил на тот, что она увидела при входе на базу, с небольшой разницей — проход дальше был только один.

Ее еще раз подвергли сканированию, личному обыску. Безнравственно, оскорбительно, ну что ж, она приняла правила игры. Вспомнив бескомпромиссную расправу с неизвестным, попытавшимся сбежать, ученая предпочла держать при себе свое мнение относительно местных порядков.

Если на этой тайной базе собраны неугодные вольнодумцы-гении, то Доминион уже доказал, что произойдет при попытке сбежать. «Почтовый ящик» — последний шанс сохранить жизнь. Недвусмысленное предупреждение — делай что скажут, иначе… Картина разорванного на части тела предстала перед ее глазами.

Попытка покинуть эту тайную базу — это сигнал Доминиону о том, что все красные линии пройдены, возврата нет. Мятежный гений переходит из разряда капризного актива в просто биомассу…

Как только обыск был закончен, караульные на входе — большом, метров пять в высоту и в два раза больше в ширину — прохода, расступились. Тяжелая металлическая плита, способная выдержать несколько выстрелов из турболазера, медленно поплыла вверх, открывая вид на…