— Тибанна? — удивился король. — В секторе есть тибанна?

Он посмотрел на принцессу и имперского дипломата.

— Очень много тибанны. — заверил его имперский посол. — Хатты, которые владели вашим сектором, хорошо потрудились, скрывая это от республиканских и имперских властей. Каждый хатт знал, что несколько газовых гигантов, способных дать галактике огромные объемы природной тибанны, это великое богатство. И никто не пожелает его упустить. Спасибо лорду Тоде, что нашел это для нас, — усмехнулся имперец. — Этот дар Империи будет выдающимся…

Внезапно голопроектор запищал. Настолько интенсивно, настолько истерично, что все, даже гвардейцы, даже верный Ден, не могли не обратить внимание на голографический проектор. А тот, сигнализируя о массивной ракетной опасности в атмосфере, демонстрировал поистине ужасающую и завораживающую картину… Картину одномоментной гибели десятков таммуз-анских истребителей. И сделала это отнюдь не «Химера».

А затем в тронной зале стало так темно, что показалось, будто звезда погасла. Но небо продолжало гореть. Теперь — еще более интенсивною.

Насколько хватало глаз, пространство впереди утопало в голубом цвете. Насыщенный, словно кто-то пролил в прозрачную воду синий краситель, он заполнял собой все вокруг. Размещенные на песчаных отмелях бунгало нерушимыми монстрами возвышались на таких же деревянных сваях. Впрочем, те, кто уже пресытились подводным плаванием, знали, что строители этого курортного комплекса лишь имитировали древесину. На самом деле это были цельнометаллические сваи, уходящие глубоко в отмели или рифы. И на них водрузили металлический каркас. А уже на нем нарастили деревянный интерьер бунгало…

В лучах местной звезды, днем, но особенно ночью, песок из нежно-кремового казался фактически белым. Что довольно резко контрастировало с нежно-голубыми водами вблизи жилищ. Чуть дальше, там где отмели уходили глубоко вниз и открывались настоящие глубины, вода приобретала более темные оттенки синего. А ночью они казались иссиня-черными… Очень хорошее напоминание о сочетании цветов, благодаря которым они оказались на этом курорте.

Слишком прекрасно с точки зрения военного, привыкшего к строгим геометрическим узорам казенных интерьеров боевых звездолетов. Слишком нежно и чуждо с точки зрения того, кто посвятил свою жизнь суровой песне войны и смерти. Слишком заманчиво, чтобы остаться здесь навсегда.

Капитан Штормайер скрипнул зубами, чувствуя нарастающее раздражение. Взгляд оторвался от созерцания морских далей, мазнул по насыщенному зеленоватому пейзажу ближайших вулканических островов, где располагался основной туристический комплекс. Бунгало, построенные прямо над океаном, администрация этого заведения определила в пользование старшего командного состава. Рядовые же члены экипажа и младшие офицеры довольствовались вполне себе великолепными номерами полулюкс в роскошных гостиничных комплексах, спрятанных под сенью больших деревьев. Чем-то очень похожих на те огромные заготовки для камина, что заполняют Кашиик.

И тут так сразу не скажешь что лучше — жить в семейном бунгало посреди океана, или же в тенистом лесочке, в гостиничном комплексе, плескаться в рукотворных бассейнах, отдыхать под кондиционерами и резаться в любое удобное время в саббак. А бунгало… Деревяшка, со всех сторон продуваемая морским ветерком, комфорт на уровне минимализма, с нотками индустриализации…

Штормайер бросил взгляд на островок, лежащий между главным островом и цепочкой крохотных насыпных рифов, на которых построена сеть бунгало. Десять квадратных километров площади, песчаные пляжи, тенистая растительность, начинающаяся метрах в десяти от береговой линии, пузатые домики — нечто среднее между бунгало и капитальным строительством. Там тоже весело и шумно — дискотеки, танцы, шумные вечеринки… Там отдыхают заместители и старшие офицеры экипажей.

Антониас разжал губы только для того, чтобы впустить в себя новую порцию слабо алкогольного напитка. Ни рот, ни желудок не прогрелись от выпитого — крепость напитка слишком слабая для луженой глотки, сожженной самогоном из технического спирта, который гнали в подсобке Имперской Академии Флота. Сколько тысяч командирских голосов поставлено таким безжалостным образом… Сколько будущих офицеров так и не смогли им воспользоваться, пойманные местной СБ в состоянии опьянения.

Офицер посмотрел на синеву горизонта, где белоснежные треугольники парусов указывали на тех, кто занимался примитивным способом. Что-то доступное некогда лишь элите Империи — курорты с настоящими океанами, тропическим климатом, комфортной погодой и возможностью забраться куда-нибудь на середину океана, состоящего из вещества, имеющего плотность, массу…

Сделав еще один глоток, Антониас почувствовал отвращение. Язык уже вязало от всех этих детоксических коктейлей, навязанных рационом и диетологами. Курорт курортом, отпуск отпуском, но бантовалы есть и здесь. Массажисты, терапевты, различные «узкие» специалисты… К ним можно попасть по собственной инициативе, а можно и по назначению курирующего менеджера. Если этот вечно улыбающийся засранец в легкой рубашке и брюках, раз в день навещающий «бунгальский архипелаг», только увидит, что кому-то из его подопечных нужна помощь какого-то врача… «Болит голова? Будьте так добры проследовать в правую часть лечебного корпуса. Боли в спине? В левую часть. Не можете заснуть? Тревожные сны? Да ради смазки гипердвигателя, есть врачи на любой вкус. Что, отметки в личное дело? Побойтесь богов, если вы религиозны, ничто из обнаруженного не повод списывать вас с мостика. Лишь диагностика и минимальное лечение… Ну что вы крошите зубы, капитан Штормайер? Нет, это не пристанище для душевно больных, по завершению отпуска вы все вернетесь в строй согласно штатному расписанию. Да, это гарантия. Почему мы это гарантируем? Потому что, если бы у вас имелась какая-то причина, по которой вы должны были быть отстранены от действительной военной службы, вас бы отправили не в отпуск, а в лечебное учреждение. Нет, это именно туристический оздоровительный комплекс, это другое…»

— Омерзительно, — Антониас. Совершенно не стесняясь красоты, выплюнул коктейль в прозрачные воды перед собой. Мелкие рыбешки, сперва напуганные нарушением комфорта, брызнули в сторону от неизвестной субстанции. А затем, похоже, втянулись. И как-то даже азартно начали пожирать крохотные кусочки фруктов и ягод…

— Так и знал, что это пойло не для людей, — заключил Антониас, выливая остаток своего стакана в океан. Рыбешки снова отпрянули, но тут же спохватились. И так увлеклись, что, их, наверное, можно было бы ловить голыми руками. — Жрите-жрите, за все платит штаб-квартира…

— Подкармливаешь местную живность? — поинтересовался голос за спиной. Антониас, повернувшись, оперся на перила локтями, придирчиво рассматривая говорившего.

В глаза все равно вползал вид на курортный архипелаг Зоберы…

Курорты Зобберы.

— Ты на новую работу нанялся? — прищурив глаза от яркого света, поинтересовался Антониас, оглядев Дерека с ног до головы. — Рубашку в краске испачкал, на брюках штанины отвалились ниже колена, порванные ботинки, от которых осталась лишь подошва и пара тесемок поперек стопы…

— Узнаю старый добрый казарменный юмор, — хмыкнул Хан, поправив воротник широкой рубахи с принтом океанического побережья. — К твоему сведению, эта штука, — он указал на ткань на своем бедре, — называется шорты. А на ногах — сланцы. Это такая форма одежды в отпуска.

— Да-да-да, форма одежды номер восемь — что на складе не сгнило, то и носим, — проворчал Антониас, с отвращением посмотрев на коллегу, вставшего рядом с ним у перил обзорного пирса. И не в том дело, что ему не нравилась короткая панама на голове друга, а в том, что тот даже не поморщился, потягивая через соломинку сладкую фруктовую дрянь, от которой уже сам командир «Ярости Бездны» избавился. На радость морским обитателям Зобберы. — Как ты можешь пить это отвратительно пойло?