— Полагаете, что знаете, где прячется Изгнанник? — усмехнулся Датка. — Вы не представляете насколько это хитрый и коварный враг. Я изучил все его привычки. Я и только я знаю чего он хочет и на что способен!

— Ничего ты не знаешь, Датка Грауш, — разочарованно произнес я, покачав головой. — Единственное, о чем может мечтать Изгнанник, не вкусивший власти над ситами, это месть Республике и джедаям. Потому ему так легко и удалось навязать сотрудничество Тиберосу — схожие цели. К сожалению для вас, вы не обладаете информацией о том, как они могут реализовать данную месть в сложившейся ситуации.

— И вы тоже.

— Достоверно — нет, — признался я. — В перспективе, имея данные из нашей беседы, я просчитаю варианты. Полагаю, у меня уже есть пара гипотез. Нужно лишь проверить оперативные донесения и сопоставить время транзита внутри систем.

— Тогда… — Грауш впервые за все время заговорил спокойно, даже слегка испуганно, — зачем эта встреча, если вы все могли просчитать?

— В этом и беда ситов, — произнес я. — Потому вы всегда и будете проигрывать — ваша заносчивость и психологические комплексы, мания величия и ущемленное чувство собственной важности приводят к тому, что в попытке продемонстрировать свою силу вы, по факту, даете противникам ключ к победе над вами же. Умолчи вы, проигнорируй мой вопрос про знакомство с Изгнанниками — и разговор бы пошел иначе. Но история не имеет сослагательного наклонения.

— И все же я вам нужен, — всполошился Датка. — Без меня вы не найдете Сердце. Кто бы не искал для вас мои артефакты, вы не сможете постичь их величия, не раскроете их силу без меня…

— А я и не собираюсь…

— Вы не поняли! — настаивал Грауш. — У вас есть слуги, которых я могу сделать сильнее! Я раскрою вам все свои тайны!

— Нет у вас больше никаких тайн, — вздохнул я. — Все, чем вы когда-либо обладали — было давно выявлено и кодифицировано Соруз Син. И помещено в ее голокрон, который вскоре так же станет частью коллекции Теневой Стражи. Не говоря уже о том, что часть ваших знаний Син передала Ксо Ксоан, — при упоминании двух Изгнанников, Грауша буквально затрясло. — А ее голокрон имеется в распоряжении Теневой Стражи. Мы владеем Коррибаном и его секреты вскоре будут раскрыты. Или уничтожены, — я пожал плечами. — Последнее — наиболее очевидный из вариантов.

— Что⁈ — взъярился Грауш. — Вы… вы хотите уничтожить Коррибан⁈ Истребить наследие тысяч поколений ситов? Бесценные знания и достижения, сокрытые в веках в тайных хранилищах?

— А кто мне помешает? — задал я риторический вопрос. — Коррибан, ситы, древние секреты… Все это принесло галактике столько боли и бед, что все те, кто об этом знают или помнят, едва ли будут долго осуждать меня за сброшенную в Долину Темных Лордов бомбу с антиматерией. К тому же, это уничтожит лишь планету и все, что находится на ней. Там нет ничего, что могло бы дать Теневой Страже дополнительную силу, чтобы противостоять нашим врагам. Но, один факт того, что именно на Корусанте хранится один из ваших «якорей», Сердце, уже говорит в пользу дематериализации Коррибана. Уничтожить Сердце — лишить вас еще одной возможности вернуться в реальный мир, если мой эксперимент по уничтожению вашего духа в области, лишенной Силы, пойдет не по плану. Не говоря уже о предстоящем кризисе последователей Марки Рагноса и многом другом… Кроме того, мне сейчас пришло в голову любопытное предположение. Если ваше убийство и извлечение Сердца уничтожило зомби, то, что станет с амулетами и прочими артефактами, которые созданы по образу и подобию Сердца? Пострадают ли они, если Сердце перестанет существовать?

На лице капитана Фелуда, обезображенного отвалившимися кусками плоти и мышц, явственно читался настоящий страх, смешанный с ужасом и бессильной яростью. И кому все это было адресовано, понятно без лишних слов.

— Спасибо за содержательный диалог, Датка Грауш, — произнес я.

Поднялся с кресла, чуть размял шею круговыми движениями. Посмотрел на часы. Хм… осталось еще слишком много времени.

— У вас нет чести и уважения к наследию Темной Стороны, — пророкотал Датка, смотря на меня с презрением.

— Я и к Светлой-то прохладно отношусь, — в который уже раз пожал плечами с начала диалога. — Ни одна из сторон радикального взгляда на один и тот же предмет — не достойна уважения и поощрения. Сила — всего лишь инструмент, который религиозные фанатики обоих лагерей возвели в абсолют. И каждая из сторон уже не раз заплатила за свою слепую веру. Не понятно только по какой причине за вашу веру должны страдать простые разумные… В любом случае, всему этому вскоре придет конец. Прощайте, Датка Грауш.

— У меня еще есть время! — крикнул сит, предчувствуя неладное. Или это его последний не вытекший глаз увидал у меня в руках пульт? Впрочем, уже не важно.

— Есть у вас время или нет — не вам решать.

С этими словами я набрал комбинацию кнопок на пульте.

Из скрытых форсунок в камеру хлынул аэрозоль. Оседая на прозрачных стенках, он потоками стекал вниз, а мелкодисперсные капли заполнили камеру туманом за считанные секунды.

— Ублюдок! — заорал Датка, сплевывая на пол часть вещества, попавшего в его изуродованный рот. — Если ты думаешь, что это поможет…

Сухой треск электрического разряда внутри камеры сменился оглушающим ревом подожженного напалмового аэрозоля. Мгновение — и каждый миллиметр внутри камеры уже горел.

— Нет таких ситуаций, где не поможет огнемет, — вздохнул я, направляясь к выходу с клеткой для йсаламири.

Ящерка, повидавшая за почти два года столько всего, спала. И даже ухом не повела в ответ на душераздирающие крики и проклятья древнего сита.

Сегодня в истории Датки Грауша поставлена окончательная точка.

Или нет?

Антигравитационная платформа медленно заплыла внутрь.

— Пройдите внутрь и оставайтесь в отсеке, пока не получите разрешения его покинуть, — провозгласил скрытый вокодером голос. — Вам запрещено использовать компьютерные терминалы. Вы будете находиться под наблюдением часовых. Любые попытки противодействовать нам или произвести диверсию будут немедленно пресечены и за них последует наказание. Это понятно?

— Вне всякого сомнения.

— Располагайтесь, — ощутимый толчок в плечо был явно лишним. За это придется ответить. — Часовые будут находиться снаружи. Будьте готовы к спонтанным обыскам и проверкам в любое время.

Еще до того, как дверь подала звуковой сигнал, называемый в простонародье «зайди или закрой меня», Тиберос начал действовать.

Несмотря на штурм-броню, противники все же были ниже его ростом и явно уступали в комплекции. А их подготовка…

Тибероса сопровождали четверо. Никто даже не подумал о большем количестве сопровождающих. Что ж, на ошибках учатся. Или умирают.

Первого противника он отбросил от себя ударом левой ноги. Боец успел только хрюкнуть, прежде чем познакомился с твердой переборкой. Но Тиберосу было плевать на это — он уже занялся вторым.

Схватив его за Е-11, капер сильно дернул оружие на себя. Этот боец остался верен долгу и карабин из рук не выпустил. Но именно на это и рассчитывал Тиберос. По инерции противник приблизился к нему. И имеющая хороший импульс все та же левая нога коленом прописалась в подбородок неприятеля. Рухнув навзничь, тот выпустил из рук оружие.

Тиберос уложил кольцевым парализующим разрядом третьего противника, выбил из рук замешкавшегося четвертого его оружие и что есть силы нанес ему удар в лицо. Кажется шлем противника треснул. Или это был череп человека? Не так уж и важно на самом-то деле.

— Руки…! — вскричал первый. Тот самый, кто диктовал условия.

— Дернешься — умрешь, — Тиберос нацелил Е-11 прямо в лоб первого противника, демонстративно щелкнул переключателем режима огня. — Не советую надеяться на броню. Она у вас не так уж и крепка.

— Вы пожалеете о своем мятеже, — заверил солдат.

— Уж точно не от тебя, — хмыкнул Тиберос. — А теперь беги к командиру и сообщи, что я хочу встретиться с теми, кто тут всем заведует. И я не про твоего ротного. Усек?