Чтобы устранить влиятельных некомпетентных лизоблюдок, которые за годы у власти сформировали у подчиненных лояльность к самим себе, Императору потребуется…

— Я собрал вас обоих здесь не для того, чтобы выказать свое недовольство вашими действиями, — голос Императора звучал загадочно. — Адмирал Вейнар, — Джерард весь превратился в слух. — Ты станешь моим орудием, которое должно будет принять на себя удар и выстоять во славу Империи. Ты возглавишь северо-северо-восточное направление. Флот-адмиралы Вудсток и Риз перейдут в твое подчинение, — формально Император только что спустил Риза на должностную ступень. — Адмирал Риз, — тот выглядел разочарованным, но признаков недовольства не выказывал. — Пока я буду уничтожать врагов Империи, ты должен добыть победу. Используй свой ум, свои силы и свое коварство, чтобы нанести врагам Империи удары там, где посчитаешь нужным. Пятно с репутации Империи должно быть смыто кровью наших врагов. Наш позор должен быть забыт под крики ликования наших побед. Прояви себя в сражениях с врагами Империи, восстанови порядок, исправляя ошибки Штаба, и я вознагражу тебя. Но, — даже на голограмме у Императора блеснули глаза, — если не сможешь доказать свою полезность и компетентность… Тебя ожидает судьба, которой не позавидует никто.

— Я все сделаю, Император, — с готовностью ответил Риз. — Эскадра «Прилив» готова выдвинуться в любое место, которое вы посчитаете необходимым.

— Чудно, — улыбнулся Император. — Я озвучу свою волю позднее. Пусть предатели в Штабе успеют сплести сети своих интриг, заверяя меня в твоей некомпетентности. Как только ты добьешься успеха там, где не должен был, по их мнению, я смогу сломать им шеи и возвысить тебя вновь.

От услышанного Вейнар возликовал. Император вновь доказывал свою мудрость. Условно понизив Риза, он вывел того из прямого подчинения Штаба. Формально подчиняясь Вейнару, Риз сможет действовать самостоятельно. И тогда, когда никто не обрубает его инициативы, командир «Потока» сможет продемонстрировать на что он в самом деле способен.

А Император… Император использует эти победы, чтобы задушить остатки некомпетентности в высших кругах Флота, окончательно подчинив своей воле вооруженные силы Империи.

Несомненно, подобное произойдет на нескольких направлениях. И, как только это случится, военная машина Империи станет неостановимой.

Одиннадцать лет, второй месяц и тридцать вторые сутки после Битвы при Явине…

Или сорок шестой, второй месяц и тридцать вторые сутки после Великой Ресинхронизации.

(Один год, девятый месяц и семнадцатые сутки с момента попадания).

Хетрир построил свою личную приемную из лучших пород дерева, отобранных по всей старой Империи. Стены были отделаны так называемым телесным деревом, походившим на человеческую плоть. Плоть разумных, населявших леса, откуда вывозили эти деревья. Когда Император провозгласил свою абсолютную власть, он щедро одарил привилегиями своих ближайших соратников. Хетрир в качестве награды за преданность, одной из наград, если быть уж совсем точным, получил лицензию на экспорт телесного дерева.

Именно с этой лицензии и начался взлет Хетрира. Разбогатев, он установил монополию на торговлю телесным деревом и стал единоличным хозяином этих лесов.

Тщательно отполированная поверхность телесного дерева была бледно-розовой, с переливчатыми прожилками, напоминавшими сосуды человеческого тела. Многие из тех редких счастливцев, которым посчастливилось наблюдать покои Хетрира, считали, что это дерево живое. И в самом деле — поговаривали, что оно умеет мыслить. Поговаривали, что оно кричало, когда его рубили и пилили. Может быть, оно даже истекало кровью.

Так же, как может истекать кровью и он сам.

Генерал Брашин Малкор стоял на коленях, опустив голову. Восседающий за обеденным столом прокуратор юстиции Галактической Империи, лорд Хетрир, в полном молчании орудовал ножом и вилкой. Несмотря ни на что, высокий, атлетически сложенный длинноволосый человек с приятными аристократическими чертами лица не отрывался от своего занятия.

И Брашин мог поспорить на то, что не о еде сейчас были все мысли прокуратора. Скорее о том, что только что сообщил сам генерал.

Брашин же размышлял о том, что с ним станет. И для понимания того, насколько ужасна может быть его участь, следовало по мелочам оценить саму личность прокуратора.

Несмотря на то, что Хетрир выглядел как человек, его раса носила название фирререо. Близкие к людям, эти выходцы с одноименной планеты из Внешнего кольца, на деле сильно отличались от представителей человечества. И ладно бы дело было только в более развитых клыках, или шерсти… Нет же, эти нелюди обладали мигательными перепонками, которые защищали их глаза от ярких вспышек света или мелкого сора. А сами органы зрения позволяли видеть в ультрафиолетовом диапазоне спектра.

Браштин знал наверняка, что Хетрир, как и любые представители его расы, обладал поистине чудовищными способностями к регенерации. Бытовало мнение, что если выстрелить в фирререо из бластера, то он очень быстро поправится, буквально на глазах. Если, конечно, не повредить жизненно важные органы.

Большинство мелких ран заживали за считаные минуты, а крупные — за несколько часов. Их способность к самоисцелению была настолько высока, что можно было наблюдать за заживлением раны невооруженным глазом. Фирререо также обладали обманчивой силой: даже слабый и истощенный фирререо мог проявить удивительную мощь.

Эту информацию Малкор собирал по крупицам долгие годы — все то время, что служил Хетриру. Потому как понимал — однажды сведения об уязвимостях прокуратора могут ему пригодиться.

Например, сегодня и сейчас. Чтобы спасти свою жизнь.

Вот только как выжить в противостоянии с тем, кого, по слухам, тренировали Дарт Вейдер и сам Император? Генерал сделал ставку на то, что ему поможет Изгнанница. Ведь все знают, что с годами джедаи только слабели. Почему-то Малкор считал, что древние ситы более могущественны, чем все те, что обитают сейчас. Что ж… Это оказалось разочаровывающим фактом.

Едва только Хетрир встретил их, буквально несколько минут назад, Изгнанница попыталась прикончить его. Но Хетрир отмахнулся от нее, словно от витающей в воздухе пыли. И страшная на вид Молния Силы Изгнанницы просто прекратилась по его желанию. А сама Изгнанница сейчас лежала без сознания у ног штурмовиков.

Хетрир мог приказать им остановить женщину, но не сделал этого. Вместо очевидного приказа он вступил в противостояние сам. Педантично, со знанием дела, не скрывая получаемого удовольствия от процесса, он избивал Изгнанницу руками и ногами до тех пор, пока она не лишилась чувств.

В тот самый момент, когда она без сил упала на пол, Брашин почувствовал как же шатко его будущее. И дело-то даже не в том, что он попытался убить Хетрира. А в том, что он не мог предложить ничего взамен своей оплошности.

— Давай, — Хетрир отложил приборы в сторону, промокнул губы салфеткой и откинулся в кресле, — подытожим, генерал.

Малкор хотел было что-то сказать, по Хетрир жестом заставил его заткнуться. В прямом смысле этого слова — дыхание перехватило так, что Брашин едва мог дышать.

— Император поручал мне много важных и секретных проектов, генерал, — начал Хетрир с таким невинным голосом, будто вокруг ничего не происходило. — Он уверен в моей лояльности, не сомневается в моей верности. И это вполне так, генерал. Я верный сын Империи. Ради доказательств верности Императору я не пожалел свою расу. За это, между прочим, — Хетрир развел руки в стороны, — Император подарил мне все это. И моя позиция при дворе стала нерушимой. Несмотря, как вы, разумеется, знаете, на имперскую политику гумацентризма. Я, к слову, далеко не человек. Что, опять же, — он едва заметно улыбнулся, — не мешает мне быть верным Императору и Новому Порядку.

Брашин слушал молча, понимая, что Хетрир, как и многие адепты Темной Стороны, служившие Императору, обладает склонностью к театральным представлениям и самовосхвалению.