— Отличная кандидатура, — согласился Фордо. — Скалолаз и Следопыт сообразят, если парень темнит. Да и их последнее приобретение тоже хорош в бою, если до этого дойдет.

— Главное не заиграться, — неожиданно произнес Нейт. — Мы со своими закулисными расследованиями сейчас напоминаем «нулей» с поиском Ко Сай и прочим.

— С тем лишь отличием, что наше командование в курсе происходящего, — отрезал Альфа. — Ну, или будет проинформировано в ближайшее время. За это я ручаюсь.

Одиннадцать лет, второй месяц и двадцать шестые сутки после Битвы при Явине…

Или сорок шестой, второй месяц и двадцать шестые сутки после Великой Ресинхронизации.

(Один год, девятый месяц и одиннадцатые сутки с момента попадания).

Черная пелена слетела с лица, на мгновение ослепив. Даже тусклого света хватило на подобное. Сказывались пресловутые дни, проведенные с плотным мешком на голове.

В тот самый момент, как до зубов вооруженные штурмовики бросили его внутрь тесного металлического гроба с одиночной койкой, у Хана остались силы только на то, чтобы рассмеяться.

Запнувшись о решетчатый пол, он поднялся на ноги. Наручники удерживали его кисти вывернутыми за спиной. Но даже это неудобство не заставило слететь с лица его неунывающую улыбку.

Повернувшись к конвоирам, он хмыкнул, кивнув в сторону более чем скромных удобств. Империя не слишком заботилась о комфорте даже высокопоставленных военнопленных. Против воли Соло вспомнил тот прием, который ему на тех же правах оказывали в Доминионе.

— Я видал места и похуже этого, парни, — произнес он, без страха смотря на безликих солдат. — Если у вас все на этом, то будь те любезны не подглядывать — я намерен немного поспать. Последние деньки, знаете, выдались напряженными.

Четверо штурмовиков, стоящих по двое у входа в его камеру, проигнорировали слова генерала. С шумом тяжелая металлическая плита опустилась, отрезая его от коридора и свободы.

Постояв несколько минут посреди тесной комнатушки, Хан перевел вперед руки, снимая браслеты наручников и растирая запястья.

— Дилетанты, — произнес он, вправляя назад большой палец левой руки. Собственно, выбит он был еще давно, во время контрабордажной борьбы с имперскими штурмовиками. Но Соло сделал бы большое одолжение противнику, если бы избавился от оков раньше положенного.

— Что ж, а теперь осмотримся, — прокомментировал Соло, водя взглядом по сторонам. Затем, присев, он приложил руки к полу и стене поблизости, закрыл глаза, прислушиваясь.

Бывалому космолётчику уже было ведомо, что его тюрьма находится не на комическом корабле. И даже не на звездной станции. Тело, десятилетиями привыкшее к тихому, но непрекращающемуся гулу и вибрации механизмов, не обмануть. Своим маневром он только что подтвердил то, что понял в начале долгого похода по коридорам и лестницам.

Итак, его доставили куда-то на планетоид, где сила тяжести была примерно равна стандартной. Круг возможных тюрем это не сужало.

— Видать тяжко вам приходится, ребятки, после уничтожения Кесселя-то, — хмыкнул он, посмотрев по сторонам.

Вентиляционная решетка скрывала за собой лишь грубовато сделанный канал, уходящий в темноту стены. Но, как минимум это — длина отрезка канала, оканчивающегося решеткой, дали Хану понимание простого факта — его темница находится под землей. Даже, можно сказать, вырублена в толще скальной породы: даже в тусклом свете он заметил в вентиляционном канале камень. Не пермакрит, не дюрабетон, камень.

Уже интереснее становится.

Следующим объектом для своего внимания Хан избрал койку. Простая, прямоугольная рама, внутри которой натянут не самый качественный металлический гамак. Точнее, раньше это была сеть, но с годами металл немного устал и провис.

Одна сторона камеры была наглухо вмонтирована в стену и залита дюрабетоном. Да, пусть краска одинаковая на стенах, но камень и строительная сметь отличаются друг от друга по фактуре. Кто-нибудь менее опытный, чем Хан, могли бы этого и не заметить.

Обследование сварных швов дало еще больше пищи для ума. И, собственно, теперь Соло обладал всеми нитями, которые вели к разгадке тайны места его пребывания.

Так что, когда за его спиной послышалась работа поднимающейся двери, Хан изучал ткань и швы того подобия постельного белья, которым был застелен тощенький матрас.

— Не стесняйтесь, флот-адмирал Вудсток, — не отрываясь от своего занятия, махнул рукой Хан. — Я здесь занят, пытаюсь вспомнить. Тройной окантовочный шов это традиция какой планеты? Тиона или…

— Эстария, — раздался голос позади кореллианца.

— О, как, прямиком из Индерексу? — Хан поднялся на ноги, отряхнул колени, переваривая в голове услышанное. Точнее то, что голос никак не походил на тот, которым должен был говорить хозяин этого место. — Простыли, флот-адмирал, или…?

Вопрос застрял у него в горле, когда он увидел того, кто навестил его в камере. В сопровождении отряда целящихся в кореллианца штурмовиков.

— И почему я не удивлен? — с раздражением выдал Хан, зло глядя на немолодую женщину, стоящую перед ним.

— Это не то, о чем вы подумали, генерал, — заверила его Мон Мотма. — Я не предатель.

— Точно, — щелкнув пальцами, Хан изобразил из указательного и большого подобие бластерного пистолета, направленного на чандрилианку. — Вы же советник лидера Бела Иблиса. А он в курсе, что вы за его спиной спелись с имперцами?

— Не с имперцами, — поправила Мон Мотма. — Адмирал Вудсток… мой давний знакомый. И он помог нам. В некотором роде.

— Да ладно? — рассмеялся Хан. — Чем он помог? Тем что атаковал Иего? Или тем, что точно знал где притаился мой флот? Я даже знаю кто именно ему в этом помог, госпожа бывший президент. И бывший лидер. И много чего там бывшее. Сейчас у вас какая должность? Первая по предательствам?

Мостик «Адмирала Акбара» был захвачен одним из первых. И теперь понятно, почему штурмовики использовали парализующие заряды.

Внутри кипела ярость. Не сколько за себя, сколько за то, как бездарно все получилось. А ведь план был хорош. Заманить имперцев к Иего и разобраться с ними там. Но прибытие вражеского флота, мгновенно обстрелявшего корабли Хана ионными пушками и высадивших десант на борт каждого корабля, пока новобранцы пытались сообразить что к чему, поставило крест на всем этом.

— Хан, поверьте мне, не было никакого предательства, — заверила Мон Мотма. — Провал вашей миссии был неминуем. И я слишком поздно узнала об этом. У меня не было возможности остановить Бела Иблиса, объяснить ему, что операция скомпрометирована.

— На мой взгляд все просто, — Хан даже не пытался скрывать собственно пренебрежение к этой… женщине. — Сразу как прилетели, надо было сдаться со словами: «Вы меня простите, но я попала в плен и стала сотрудничать с Империей. Давайте будет использовать это для дезинформации противника». Думаю, вам бы поверили. Кто как ни вы пойдете на все, чтобы спасти свою жизнь.

— Вашу жизнь я тоже спасла, — резко ответила Мон Мотма. — И жизнь вуки Чубакки. И всех, кто находился под вашим командованием. Благодаря мне вы все считаетесь мертвыми.

— А, — махнул рукой Хан, — не в первый раз. Все это только доказывает, что мы станем вашей разменной монетой для последующих торгов.

— Ошибаетесь, — произнес на это раз уже мужской голос. — Надеюсь, что ваше спасение станет прологом ко взаимовыгодному сотрудничеству.

Перешагнув порог, внутрь камеры прошел тот, кого Хан не раз видел на голозаписях. Внушающий уважение рост и выправка, аристократическая, но в то же время суровая внешность. Флот-адмирал Вудсток собственной персоной.

— Адмирал, — едва заметно, как равному, кивнула Мон Мотма.

— Советник, — ответил он тем же. И повторил свой жест, обращаясь к Хану:

— Генерал Соло. Рад встретиться лицом к лицу. Простите за условия содержания, — он обвел руками помещение, — но единственная подходящая посадочная палуба была на нижних уровнях дворца. К сожалению, вышла некоторая накладка. И нам пришлось поместить вас сюда.