— Вполне гуманный вкус, — возразил Хан. — Конечно, если не доливать сюда тайком немного виски, то получается вполне неплохо…

Антониас поморщился, чувствуя в словах друга явную фальш.

— Ладно, не буду лукавить, дерьмо что с виски, что без, — вздохнул Хан, оглядевшись. Видя. Что никто за ним не наблюдает, он опрокинул стакан в океан. — Упс… Напомни, есть штрафы за пластик в океане?

— Ты и стакан выбросил? — удивился Штормайер. — И не стыдно тебе, кадровому офицеру, загрязнять девственно чистый океан? Это же микропластик потом попадет в рыбу, в морских гадов и все такое.

— Иначе как бы я мог сказать, что оно само выпало из рук? — резонно ответил Хан. — Да и кто обратит внимание на один такой случай?

— Один? — Антониас хмыкнул, чуть прогнулся в спине, указывая на воду рядом с соседним бунгало. — Вот то молочно-белое пятно появилось тоже «случайно». Как и аналогичные у всех других бунгало.

— Оу, — хмыкнул Хан. — Выходит, я не самый изобретательный. Так что там по штрафам?

— Не переживай, — отмахнулся Антониас. — Рыбки счастливы, а пластик уже через пару минут дроиды-лодки подберут.

И точно, не успел он договорить, как оба офицера услышали едва различимый гул моторчика. Из-под конструкции центрального рифа, главного во всем архипелаге, выскочил крохотный дроид, похожий на игрушечный кораблик. Пара секунд, и он ловко выпустил сеть, в которую поймал пластиковый стакан с соломинкой в нем и утащил назад, в темноту главной конструкции.

— Раздражает, — произнес Хан.

— Согласен, — оживился Антониас. — Вчера узнал — Империя объявила Доминиону войну. «Химера» атакована в секторе Таммуз. Пеллеон нанес ряд ответных ударов по территории Имперского Пространства. Полыхает все — логистика, верфи, несколько восстаний на сырьевых планетах… И, похоже, это только начало. А мы здесь прозябаем. Сам же понимаешь — молниеносный ответный удар — не в стиле «Старика». Значит все это спланировано заранее. Траун был готов к тому, что все начнется в любой момент. И Пеллеон тоже. И они ответили, пока Империя думала, будто нападение внезапное и ответные действия произойдут исключительно позже.

— Вообще-то я говорил про звук моторчика дроида, — заметил Хан, встав спиной к перилам. Приподняв шляпу, он спустил с головы защитные очки, еще раз продемонстрировав тот факт, что он нихатта не разбирается в гражданской форме одежды и правилах ее ношения. — Но от тебя другого и не ожидал. Ты хотя бы час в отпуске думал не о войне?

— А ты думал об отпуске? — вторил своим вопросом Антониас. — или ты просто так отказался от того, чтобы прилетела твоя семья?

— Семьей это сложно назвать, — скривился Дрек. — Мы вместе, но за все время службы… Я особо и не познакомился со своей избранницей. Отпуск — непозволительная роскошь в Империи. Всегда есть мятежники, повстанцы, пираты, контрабандисты или патрулирование Внешних Территорий. А сейчас, как раз война, и тянуть ее сюда было бы неоспоримой глупостью.

— Да ну? — хмыкнул Штормайер. — Ты не оригинален в этой отговорке. Все, с кем разговаривал, так или иначе, но отказались тянуть сюда семьи.

— Компенсационный отпуск внутри метрополии это даже лучше, — заметил Хан, кивнув в сторону островов. — Это же Зоббера. Ты бывал здесь раньше?

— Никогда, — признался Штормайер.

— Я тоже. Но знал одного лейтенанта еще в начале своей в Империи, который патрулировал здесь. Весь сектор и Зобберу он называл хаттской клоакой. Собственно, Зоббера особо и не была никогда известна ничем, кроме зобберианских собак. Это такие восьми-лапые зверушки, жутко тупые, но если их выдрессировать, то вполне себе преданные и послушные твари. Чем-то похожи на массивов — такие же уродливые. И с чешуей размером с кулак.

— Отвратительно даже на слух, — поморщился Антониас. — Зачем рассказал? Аппетит испортил.

— Я думал эта фруктовая дрянь портит аппетит. Но, знаешь, хорошо, что у нас такой миленький уголок тошнотворного рая. Забберианские гончие обитают только на материковой части. И, раз Вивант облагородил только архипелаги в южном полушарии, то здесь только два вариант. Первый — виды на другую часть планеты у нас вызовут стойкие мысли о суициде. Или же они влили сюда столько кредитов, что не успели все и сразу отстроить. И мысль о том, что кто-то вообще может потратить миллиарды кредитов не на постройку суперразрушителя, а на то, чтобы построить эти тропические пляжи… Тебя не раздражает эта мысль?

— И она тоже. До тошноты, — согласился Штормайер. — Мир и покой не для нас, ты же это понимаешь?

— Еще как, дружище, — вздохнул Хан. — Ты со своей денежной компенсацией что сделал?

— Ничего, — удивился вопросу офицер. — Так и лежит на счету. Куда мне ее тратить, если здесь полный пансион?

— А я вложился в расширение жилплощади, — вздохнул Хан. — Кредит, застройщики, миленький домик на берегу озера…

— Тебе каюты на «Сером Волке» мало уже что ли? — спросил Штормайер.

— Мне? Вполне достаточно, иногда даже с избытком. Я порой даже теряюсь в отсеках. Но, как ты заметил, я человек семейный… Семью не разместишь в своей каюте. И дети…

— Дети? — переспросил Штормайер. — Когда успел обзавестись?

— Если доживу, то обязательно сообщу, когда они у меня появятся, — заверил Хан. — Но… лучше подготовиться к этому заранее. Чтобы не получить сообщение, дескать ваша жена беременна и тебе становится немного стыдно от служебного жилья в офицерском городке. В голову сразу лезут мысли о том, что скоро появятся дети, а лишних комнате для детской нет…

— Захлопни трюм, ради тибанны, — поморщился Штормайер. — Это даже звучит тошно.

— Вот теперь ты понимаешь, почему я согласился на жилищный заем от государственного банка, — вздохнул Хан. — Слушать все это от своей избранницы, объясняя, почему я должен потратить свою денежную компенсацию не на покупку новенькой космической яхты, а на собственное жилье…

— На яхте тоже можно жить, — напомнил Штормайер.

— Знаю, только когда? — грустно улыбнулся Дерек, посмотрев на заросшие деревьями вулканы вдали. — Мир и покой не для нас, дружище, тут ты прав. Можно сколько угодно рассматривать рекламные каталоги, думать о покупке яхты, мечтать о том, как будешь летать на ней в отпуске от одной туристической планеты до другой… А потом смотришь на это туристическое фиаско и хочется назад, на корабль. И как можно скорее.

— Не тебе одному, — тихо согласился Штормайер.

— И даже не нам обоим, — подсказал Хан. — Мы словно винтики в огромной машине, которых выложили из механизма на время ремонта. Осмотрели, дефектовали и решили, что пока будут наращивать стершиеся части, за нас поработают другие винтики…

— Второй и Третий дивизионы, — согласился Штормайер. — Траун именно их потащил в бой, потому что мы ныли об отпуске.

— Требовали то, что нам, оказывается, особо и не нужно, когда запахло чем-то интересным и опасным, — согласился Хан. — Анекдот буквально. Выпрашивали отпуска, но нам хватило совсем немного, чтобы отдохнуть и понять, что нам тут не особо нравится.

— Или мы просто завидуем тому, что Второй и Третий дивизионы будут купаться в славе и трофеях, надирая задницу Империи, — мрачно заявил Штормайер. — Я тут поговорил с ребятами. Ты знаешь, что некоторые из наших отозвались из отпуска практически сразу, как прибыли на курорты. Говорят, что соседний архипелаг вообще напрочь опустел — там массовые самоотзывы из отпусков, возвращаются на корабли.

— Которые стоят в доках, выпотрошенные, будто жертвы таскенов, — поморщился Антониас.

— А что, если нет? — спросил Дерек. И в голосе его уже не звучало равнодушие и наигранная отстраненность. — Ты помнишь как Вивант хвастался своими верфями Дескать, они так быстро производят ремонт и даже строят корабли. Что, если не приврал? «Химеру» в строй ввели за настолько короткие сроки, что это даже рекордом не назвать. Будто вспышка сверхновой. Если это не рекламный трюк, не пускание пыли в глаза гранд-адмиралу…

— Ты сам-то веришь в то, что Вивант мог на такое пойти? — засомневался Штормайер.