— Ни разу не завораживающее зрелище, — прокомментировала девушка вид на простую металлическую каморку тамбура.

— Пройдите вперед и задержите дыхание, — приказал ей террор-штурмовик. — Вы подвергнетесь обработке.

— Реактивами? — спохватилась Мари уже тогда, когда перешагнула порог. — Вы с ума сошли? Они же ядовитые! Мне нужен защитный костюм!

— Не нужен, — ответил террор-солдат… И бронированная переборка с лязгом отрезала коридор от тамбура, едва не отрезав Мари ноги. Если бы она стояла сантиметров на десять ближе к порогу…

Мысль оборвалась со свистом парообразного тумана. Из скрытых дисперсионных форсунок, под огромным давлением он мгновенно заполнил тамбур. Помня о «совете» девушка спохватилась, задерживая дыхание. Туман был влажным, липким, от него начало припекать кожу… А затем сверху брызнули ледяные струи воды.

За несколько секунд с нее смыло всю дезинфицирующую химию…

— Это уже форменное издевательство! — вскрикнула Мари, видя, как ее комбинезон хлопьями смывается в дренажные каналы. То есть химическое вещество, применяемое для дезинфекции, настолько реактивно, что синтетическую ткань сжигает буквально за секунды? Это что вообще за реактив такой⁈

За спиной раздался щелчок и по притоку свежего воздуха девушка поняла, что тамбур открылся с другой стороны. В то же мгновение прекратился и обеззараживающий душ, оставив ее мокрой с головы до ног, прикрывающейся одними ладонями.

— Здравствуйте, — раздался женский голос. Сквозь пары водяного тумана Мари не могла разглядеть говорившую, но стерев с лица и век воду… Память обожгло воспоминанием.

— Это что, шутка⁈ — пробормотала она, увидев стоящую перед ней девушку, держащую в руках комплект лабораторного оборудования. — Я же тебя знаю!

— Кажется, у наших хозяев есть большой запас стандартной униформы, раз они готовы уничтожать ее каждый раз, когда мы приходим на смену, — пробормотала Мари, заканчивая переодевание.

— И когда уходим — тоже, — с той же вежливой наклеенной улыбочкой и отсутствием интереса к жизни в глазах ответила ее новая старая знакомая. — В конце смены униформа так же будет уничтожена в тамбуре.

— Идиотизм, — прошипела Мари. — Мы так химические ожоги получим.

— Не получим, — заверила ее ученый. — Я лично разработала этот состав. Это неорганический дефолиатор. Предназначен для уничтожения всего, что не имеет органическую природу. Одежда, красители, пластик, металл…

— Проще говоря, они заботятся о том, чтобы мы не пронесли ничего внутрь и не вынесли? — уточнила Мари.

— Правила безопасности, — развела руками женщина, поправляя старомодные очки на лице. — Лаборатория и каждый ее угол прослушиваются, просматриваются, в стенах, на полу и в потолке столько сканеров, что, даже если мы и захотим что-то саботировать, террор-солдаты нас остановят.

— Значит эти ублюдки тоже в лаборатории?

— Да, но они никогда не покажутся, — пояснила женщина. — Их задача — следить за нами и пресекать опасные действия. И да, предвосхищая ваш вопрос, скажу — они прекрасно понимают когда кто-то из ученых пытается собрать оружие или опасный реактив.

«Скорее это понимает тот, кто ими командует», — машинально отметила про себя Мариус Мар. Было бы странным, если б солдатам закачивали в мозги подобную научную информацию. И, если это делается, то проще из них делать лаборантов, а не цепных ранкоров.

— Вообще-то у меня был другой вопрос. Я видела тебя раньше…

— Да, — подтвердила ученая. — «Мозговой Центр». Я — Везиль Ривс.

Мариус, выправив волосы, замерла, словно ожидая…

— А ты разве не нарушила одно из правил безопасности? — спросила она, вспомнив, что ученые здесь теряют личные имена.

— Да какая разница, — пожала плечами та. — Я все равно отсюда не выйду. И вы тоже. Никто из нас. «Почтовый ящик» — наше финальное пристанище. Смерть — единственное наказание, которое они могут применить к нам. Но это не выгодно, пока мы сами не начинаем бунтовать.

— И многие бунтуют? — спросила Мари.

— Кто знает? — поджала плечами Ривс. — Мы не контактируем с другими секциями. Если они вообще есть.

— Есть, — заверила Мари. — В спальном блоке несколько десятков кают. И они явно используются.

— Наверное, — равнодушно пожала плечами Ривс. — Вы закончили переодеваться? Пора приступить к работе.

В тесной гардеробной особо не развернешься, но Мари умудрилась обтереться полотенцем и переодеться в приготовленную для нее униформу.

— Хотелось бы знать…

— Наша секция работает в области кибернетики, программирования и искусственного интеллекта, — подсказала Ривз.

— Я не об этом, — призналась Мари. — За что ты оказалась здесь? Я помню, что ты та еще любительница дисциплины… Но, кажется, ты работала с биоинженерией. Разве нет?

— У меня несколько степеней в кибернетике, математике, физике, биохимии, биомеханике и так далее, — призналась Ривз. — «Мозговой Центр» был местом, где я могла работать по многим специальностям сразу. Но… Вышло так, что Разведка Доминиона умеет устранять свои ошибки.

— Ты шпион Империи? — заподозрила Мари.

— Я работала на имперский научный департамент, в том числе и в области вооружения и экспериментальных технологий, — пояснила Везиль. — Мой последний проект — технология невидимости для звездолетов. После того, как гибридиум доказал свою неполноценность, а стигий стал слишком дорог, империя решила, что можно достичь оптической и частотной невидимости при помощи технологий. Меня привлекли из-за научной работы по многомерному пространству и фазированию с помощью электромагнитных частот, которую я писала в начале своей карьеры…

— Думаю, я знакома с вашей работой, — перебила ее Мари. — Она исключительно теоретическая, поскольку выдать подобной мощности генерацию электромагнитных полей невероятно сложно. Не говоря уже о влиянии таких полей на корпуса кораблей, наземной техники и так далее. Естественный магнетизм металлов входит в конфронтацию с внешним полем… Последствия мягко говоря — не радуют.

Игра с магнетизмом — весьма опасная вещь. Естественный магнитный фон разумных и физических предметов не просто так остается неизменным с момента образования Вселенной. Это фундаментальные базисы, которые, наряду с другими, формируют естественные процессы во вселенной и организмах. Внешнее изменение магнитного поля непримиримо войдет в конфликт с естественным способом. В лучшем случае, объекты, которые окажутся внутри такого поля, распадутся в прах в связи с утратой магнитной силы, удерживающие частицы воедино. Или, наоборот, приведут к тому, что намагниченный объект превратится в сверхплотный шар, как это, например, происходит в ядрах нейтронных звезд.

— И все же, империя проектом заинтересовалась. Когда я представила свой доклад, то большинство имперских ученых высказались против реализации идеи. Штаб их поддержал и, казалось, что работа не будет воплощена в реальности. Но нашлись энтузиасты, которые предоставили мне и средства, и оборудование, и добровольцев…

По спине Мари пробежал ледяной холодок.

— что случилось? — спросила она внезапно охрипшим голосом. — Вы… смогли заставить корабль исчезнуть?

— О, разумеется, — печально усмехнулась Везиль. — И сторожевик, и весь экипаж на его борту, исчезли не просто со сканеров, как предполагалось, но и визуально. Я находилась на борту, в поле статичного электро-магнитного поля для безопасности. К сожалению, как все прошло внутри я так и не узнала, так как лишилась сознания сразу же после запуска установки. Корабль вернулся в реальность спустя полчаса после запуска установки и тут же начал распадаться на атомы. Меня успели эвакуировать вместе…

— С экипажем? — с надеждой спросила Мари.

— Нет, экипаж рассыпался в прах, — пояснила Везиль. — А я… Когда я пришла в сознание, то, оказалось, что борт сторожевика я покинула не одна. А вместе со своей копией.

— Не смешная шутка, — заверила Мариус Мар. — Клонирование таким способом невозможно.