— Почему, сэр? — удивился каркарадонец. — Разве штаб-квартира не будет иметь больше объективной информации для принятия решения, если мы, те, кто осуществляли блокаду, дадим свое заключение и рекомендации? Тем более, что лидер Туле правильно сказал — он сдается нам, как организаторам блокады. Мы вольны принять его капитуляцию, и, по моему мнению, это необходимо сделать немедленно. Вы же знаете, как Доминион отчаянно нуждается в свободных силах.

Командир эскортного фрегата какое-то время смотрел на голограмму того, кто назвался лидером Туле, после чего отключил голопроектор. Оглядев мостик, он словно удостоверился в том, что вахтенные заняты исключительно свей работой и не прислушиваются к разговору командного состава.

Вот только Хао был убежден в обратном. По переглядывающимся взглядам, по легкому оживлению неклонов, он понимал — разумные прекрасно слышали слова лидера жителей Туле. И точно так же, как и сам Хао, считали, что теперь блокада завершена. Громадный флот СПО покинет это проклятое место, займется полноценной работой…

— Существует несколько способов завершить военный конфликт, старпом, — негромко, но так, чтобы Шельф его слышал (и, скорее всего, только он один), пояснил капитан. — В первом случае противник полностью уничтожен, и атакующие получают то, за что боролись. Во втором случае, противник сдается на конкретных условиях, и начинается дипломатический торг. Обычно в таком случае объявляется перемирие, прекращение огня и две стороны согласуют положение документа, по которому обороняющиеся складывают оружие, а напавшие получают то, за чем пришли. Это наиболее рациональный подход, при котором обе стороны получают максимум желаемого исходя из имеющихся реалий.

— Исходя из ситуации на фронте, — понимающе кивнул Шельф.

— Не всегда, — возразил капитан. — Положение войск «на земле, в воздухе и в космосе» не является постоянным главенствующим критерием для постановки тех или иных условий. Есть еще и политические, личные реалии, которые требуется учитывать при заключении перемирия.

— Но мы не говорим перемирии, — напомнил Хао. — Они капитулируют. Безоговорочно сдаются на нашу милость. Отдают нам остатки вооружения, их военные попадают в наш плен, наши войска берут под контроль их города и те военные объекты, которые еще функционируют.

— Иными словами Туле, которая не сдавалась Доминиону много недель в условиях тотальной блокады, постоянных бомбардировок, чудовищных потерь среди личного состава, дефицита всего того, что обеспечивает им нормальное существование, внезапно, — капитан подчеркнул последнее слово, выделил его голосом, — не принимает озвученные в самом начале блокады условия мира, а безоговорочно капитулирует.

— Мы сломили их волю, — предположил Хао. — Возможно, что у них уже просто не осталось возможности, чтобы продолжать сражения. Не осталось солдат, провианта, оружия, тяжелой техники. Вероятно они понимают, что, как только мы узнаем об этом, то высадим наземные силы и начнем зачистку, в которой погибнут все, кто нам не понравится. Боятся резни, а потому сдаются.

— Именно, верное замечание, — подтвердил клон. — Повторите это снова, старпом. Туле, которая в условиях жесточайшего прессинга, орбитальных бомбардировок, воздушных налетов, диверсий и блокады сопротивлялась нам на протяжении многих месяцев, а, теперь, решили капитулировать.

— Я не совсем улавливаю вашу мысль, сэр.

— Туле не капитулировали изначально по той причине, что их вера, их характер и образ жизни построены вокруг ключевых понятий, чуждых нам, — объяснил клон. — Они поколениями верили в ситскую религию, постулаты, обеспечивающие сражение до самых последних из выживших. Их девизом всегда было: «Победа или смерть». Поставьте себя на их место, старший помощник. Вас взяли в блокаду и предложили условия сдачи. Вы отказались. Много недель на вашу голову сыпались бомбы, ракеты, ваши вооруженные силы истреблялись с такой скоростью, что это может вообще угрожать демографии…

— И это подводит нас к тому, что ресурсы обороны просто заканчиваются, — продолжил мысль Хао. — Кто-то на Туле смог просчитать на пару шагов вперед и понял — если все это продолжится, то мы просто перебьем их всех с орбиты. И население Туле просто вымрет от бомбежек, голода, гуманитарной и медицинской катастрофы…

— То есть кто-то умный на Туле решил — стоп, пора заканчивать сопротивление, в котором у нас нет шансов победить? — уточил клон.

— Именно так. Видно у них нашелся кто-то, кто думает о благе выживших.

— Хорошее замечание, — оживился клон. — «Кто-то, кто думает о благе выживших». Не видите противоречий?

— Нет, сэр. Они капитулируют, чтобы сохранить жизни.

— Беда всех представителей разумных видов в том, что они пытаются думать за других, но на деле, просто выдают свои желания за чужие намерения, — вздохнул командир «Рыбы-меча». — Вы считаете, что предложение о капитуляции Туле — это проявление их лидера заботы о выживших?

— Да, сэр. Полагаю, что капитуляция, это и есть третий способ завершить вооруженный конфликт, — объяснил Хао. — Просто вы говорили о трех, а мы разобрали только два.

— Верно, безоговорочная капитуляция — это третий способ, — подтвердил командир эскортного фрегата.

— Тогда я не понимаю, сэр. Мне интересна эта дискуссия, однако я не могу ухватить к чему вы ведете.

— Да, я слишком увлекся теоретическими изысканиями, — усмехнулся командир корабля. — Сказывается влияние от изучения тактических пособий моего старого друга, контр-адмирала Мора.

— Вашего? — выпалил Хао раньше, чем понял что именно ляпнул.

— В некотором роде — и моего тоже, — ничуть не обиделся командир корабля на намек о своей клонической природе. — У меня воспоминания оригинала, а он был отчасти дружен с Мором. Вместе начинали служить под командованием гранд-адмирала… Впрочем, мы сейчас не об этом говорим. Вернемся к вашим словам о том, что лидер Туе желает блага для своих разумных.

— Да, сэр, я полагаю, что это так.

— Тогда, почему он не обратился к тексту нашего изначального предложения о мире? — спросил командир фрегата. — «Интеграция в политическую, экономическую и социальную сферу Доминиона. Выплата налогов и пошлин на общих условиях. Активное участие в призыве на военную службу. Открытость рынков Туле для инвесторов из Доминиона. Безоговорочная передача всех ситских артефактов, записей, реликвий и прочего в распоряжение Доминиона. Запрет любых незаконных антиправительственных объединений, демонстраций и партий. Безоговорочное подчинение законодательству Доминиона и приведение собственного законодательства в соответствие с действующими законами Доминиона…»

— Вы что, по памяти читаете текст изначального предложения? — удивился Хао.

— Лишь основные моменты, — улыбнулся клон. — Итак, Доминион предложил Туле стандартное мирное соглашение, которое предусмотрено для завоеванных планет. Для тех, кто не вошел в состав Доминиона добровольно. Условия в нем более жесткие, чем для добровольных членов. Многие правозащитники назвали бы такие условия кабальными, однако, их тут нет, да и источниками права их мнение не является. Однако, мы предлагаем Туле жизнь. Мы будем вербовать их солдат для СПО, возьмем их гарнизоны и военную составляющую под свой контроль, скорее всего на их планете будет размещен мощный гарнизон, на орбите будет находиться база флота. Но при этом Доминион и частные инвесторы войдут на Туле, построят здесь бизнес, будут добывать ресурсы, будут производить что-нибудь. Планета будет получать налоги с предприятий, будет развиваться.

Хао молчал, размышляя над тем, к чему ведет его командир.

Траун начинал свой поход против мятежников с небольшой группой старших офицеров. Некоторые из них погибли, другие — выросли в чинах и занимают большинство клеток в командно-штабном расписании Вооруженных Сил Доминиона. Однако, несмотря на то, что они даже принадлежат к разным видам, многие сподвижники гранд-адмирала переняли от него характерную черту — учить своих подчиненных думать своей головой. А думать — значит в немаловажной степени учитывать все причинно-следственные связи…