Но наибольший и заметный невооруженным взглядом вред он нанес именно ближайшим кораблям. Потому как борта этих звездолетов разделяли жалкие два десятка стандартных единиц — в масштабах космических сражений это едва ли не пистолетная дистанция.

Не было возможности обороняться — те редкие и самопроизвольные выстрелы корабельной артиллерии, которые обороняющиеся смогли сделать по лишенному дефлекторов исполину не просто не пробили — даже не закоптили его толстенную броню. Собственные щиты так же не спасти разрушители — орудия космического чудовища просто смели их напрочь в первые же секунды атаки.

Не помогло и сравнительно большое авиакрыло разрушителя, которым всегда славились корабли обороняющихся. И пусть они модернизированы с учетом прошлой войны, «Венаторы» не смогли запустить ни одного звездного истребителя, перехватчика или бомбардировщика. Налет оказался столь стремителен, что на команду руководителя полета с полетной надстройки просто не было возможности среагировать. Подготовленные к вылету истребители, терпеливо дожидающиеся своей очереди в стартовых ячейках, отделенных от безвоздушного пространства, оказались нос к носу с тем явлением, для которого ни сами пилоты, ни их машины, готовы не были.

Декомпрессия. Именно она возникла уже через пару секунд с момента вхождения ЗСР в контролируемое обороняющимися пространство. Атмосферные щиты отключились сразу же, как нарушилась энергосеть. Воздух, запертый на полетной палубе, с шумом и ревом вырвался наружу. И сила его была столь велика, что подхватила летательные аппараты, будто ветер легкий мусор, и разбросала их в разные стороны. Друг на друга, на стояки ангара, на палубу или переборки, навстречу сорванным с креплений техническим станциям обслуживания, дроидам дозаправщикам, дроидам, отвечающим за вооружение…

Пилоты гибли самой унизительной для этой касты смертью. Боевые летчики умирали прямиком на месте постоянной дислокации.

Но не только летчики. Вся палубная команда оказалась в неутешительной ситуации. Декомпрессия подхватила людей и клонов, завертела их в водоворотах воздушных потоков, разбивая как куклы о все твердое и объемное на своем пути. Крики удивления, отчаяния, боли — все это пожрал безжалостный вакуум, в который они оказались выброшены.

Распахнутая перед началом сражения, в ожидании противника, главная ангарная палуба превратилась в огромное подобие разгерметизированного мусоросборника звездолета, выбрасывающего в космос обломки, о принадлежности которых можно только догадываться.

Против мифов, распространяемых недалекими сценаристами и режиссерами, в вакууме незащищенное живое существо погибает не сразу. Его тело не взрывается и не превращается мгновенно в кусок льда. А потому, смерть в вакууме — это довольно паршиво.

Организм гуманоида — это равновесная система жидкости и газов. Вне зависимости каким типом атмосферы дышит разумный — этот газ есть в его теле. В вакууме нет никакой среды. Ни кислорода, ни азота, ни иных…

В вакууме в равновесной системе жидкости и газа жидкость превращается в газ по мере снижения давления. Наиболее быстро процесс развивается в мягких тканях, где вода превращается в пар почти мгновенно, в то время как кровь или вещество, ее заменяющее, в венах «закипает» медленнее благодаря собственному внутреннему давлению кровеносной системы. Кожа не рвется, потому что сосуды и соединительные ткани достаточно крепкие, но вода в тканях начинает пузыриться, вызывая отечность и сжатие сосудов. Это затрудняет кровообращение и блокирует доставку кислорода к важнейшим органам.

Первым исчезает дыхательная смесь из легких, поскольку давление снаружи падает до нуля. Частички дыхательной смеси остаются только в крови, но ее объема тому же человеку в вакууме хватает на мизерное время. Секунд десять, не более.

Даже если вовремя восстановить давление, повреждения внутренних органов будут серьезными и, скорее всего, необратимыми. Из-за нехватки кислорода и разрушения тканей смерть человека в вакууме наступает в течение нескольких минут.

Радиация в космосе действительно опасна, но она тоже не является причиной мгновенной смерти. Ее вред проявляется со временем, вызывая повреждения ДНК и повышая вероятность развития рака, однако она не убивает моментально при внезапном выходе в вакуум.

А потому те, кто оказываются в вакууме без защиты, едва ли рады тому, что их тела не взорвались или мгновенно не обледенели. Такая смерть, хотя бы, была мгновенной. Ведь за те десять секунд, что человек еще остается в сознании в вакууме, он всецело прочувствует на себе все «прелести» безвоздушного пространства.

Если только корабельные орудия исполина не испепелят их раньше. А это вполне себе возможно, потому как гигант ничуть не ограничился своим кровавым аперитивом. Полностью оправдывая название своего класса, звездный суперразрушитель начинает свое смертельное действо.

Едва заметно маневрируя, он, словно ловчий, поймавший в свои сети пару мелких зверушек, начал движение. И обесточенные его орудиями «Венаторы» сдвинулись с места, удерживаемые притягивающими лучами на месте. Будто прикрываясь ими как щитами, суперразрушитель не позволял кораблям, в то же время, дрейфовать и повредить их корпусам свой.

Его огромные пусковые установки ежеминутно выплевывают многочисленные сигарообразные снаряды. Подхваченные собственными двигателями, те устремляются навстречу приближающимся ордам истребителей с других кораблей. Так или иначе пострадавшие от первых залпов, звездолеты обороняющихся, частично поврежденные, частично обесточенные, старались сделать все, что могли. Вел огонь, бесполезный против такого противника, поднимал авиацию, судорожно перезапускали двигатели для маневрирования…

Никто и ничто не могли спасти их.

Турболазеры ЗСР рвали корпуса своих противников будто стая оголодавших нексу, попавших в загон со стреноженными нерфами. Остервенело, беспощадно, с каждым разом отрывая от жертвы огромные куски…

Поднятая авиация защитников надеялась на реванш, готовясь вступить в сражение на ближней дистанции, выпустить протонные торпеды. Они прекрасно знали уязвимые места кораблей имперской постройки…

Им не было суждено сделать этого.

Десятки огромных ракет, похожих на противо-корабельные, подлетающие к эскадрильям МЛА защитников, просто рассыпались на запчасти. Так показалось сперва… И это секундное, возможно, двухсекундное замешательство, стоило большинству пилотов-защитников жизни.

Отделившиеся от ракеты-носителя противо-истребительные ракеты с головками самонаведения, прекрасно разбирались в том, кто транслирует сигнал «свой», а кто «чужой». И по замыслу конструктора этих ракет, по замыслу того, кто отдал приказ на запуск, «чужим» тут не место.

А потому приблизившиеся к суперразрушителю пилоты-защитники просто не имели никакой возможности уклониться.

Составная противо-истребительная ракета не просто так создана. Заключив в себе множество ракет, каждая из которых оборудована собственными двигателями, запасом топлива, контейнером со взрывчатым веществом и головкой самонаведения, такая ракета сближается с находящейся вдали авиацией противника за счет запаса топлива ракеты-носителя. И к тому моменту, когда начинается главное действо, преодолев десятки стандартных единиц за счет ракеты-носителя, противо-истребительные ракеты имеют полный запас топлива для преследования цели.

Это безжалостное безальтернативное оружие, следующее по пятам за противником. Слишком умное, чтобы все ракеты охотились за одной целью. Слишком быстрое, чтобы противник даже на форсаже мог оторваться. Слишком… Применение такого оружия можно было бы окрестить «слишком жестоким».

Но тот, кто отдал приказ на запуск таких ракет, считал себя выше понятия «жестокости». Он считал это необходимостью, а потому просто задействовал те свои возможности, какие у него имелись.

Ввязываясь в сражение одним, пусть и гигантским звездолетом, против целой флотилии «Венаторов», знаменитых своим огромным авиакрылом, командующий операцией офицер сделал самое разумное в сложившейся ситуации. Он применил абсолютный козырь, который лишал защитников их преимущества.