Что ж, об этом можно подумать и позднее.

Перешагнув порог, Мара усмехнулась, вновь попав в голографический музей искусств. Не заметив за игрой проекций самого гранд-адмирала, она с любопытством уставилась на то, что тот изучал. Интересно… Вот эта группа статуй очень похожа на кореллианские. А вот эта, вроде бы и похожа, но, как-то отличается. Третья группа вообще коренным образом отличалась от предыдущих двух групп. Более того, именно эту группу Мара узнала, пусть и пришлось напрячь память. Которая, по ее мнению, сбоев не давала.

— Тионские, — пробормотала она. Она видела несколько предметов тионского искусства, но под таким углом — впервые. Потому что сейчас, наблюдая все это перед своими глазами, она могла уловить определенные сходные черты. Некоторые элементы кореллианских предметов искусства передавались во вторую группу, до сих пор не идентифицированную. Но было в ней что-то, очень напоминающее старые корусантские скульптуры, виденные ею в Галактическом Музее и Императорском Дворце. Но их же можно было наблюдать и в тионской группе. Незначительно, но все же же.

— А! — негромкое восклицание хорошо знакомого голоса в абсолютной тишине апартаментов, едва не заставило Мару вздрогнуть. — Вот и ты.

Траун появился из прохода, который, как она помнила, вел на небольшую кухню. В руке Траун держал кружку и в воздухе появился аромат свежесваренного кафа. Полумрак каюты лишь подчеркивал то, как кожа рук и лица чисса разительно контрастировали с его белоснежным мундиром и не гаснущими испепеляющими глазами.

Заняв место за рабочей станцией, обнесенной двойным кольцом мониторов, Траун поставил кружку на подставку, после чего посмотрел на нее снова.

— Подразумевалось, что ты пройдешь.

Мара осталась стоять невдалеке от дверного проема. Рукха заметно не было, но нельзя было исключать и того факта, что телохранитель воспользовался секундами, пока дверь была открыта, и юркнул внутрь. Если не было прямого приказа Трауна, то едва ли ногри решил бы оставить их наедине по собственной воле.

— Для меня есть какое-то новое задание? — требовательно, но, сохраняя уважительный трон, спросила она.

Пылающие глаза прищурились.

— Прошу прощения?

— Вы меня слышали, гранд-адмирал, — отрезала Джейд, старательно подавляя свое раздражение. — При нашей последней встрече вы ясно дали понять, что я ваша подчиненная. Подчиненные выполняют приказы. Раз вы вызвали меня, значит есть новая миссия. Прошу сообщить мне ее, чтобы я могла приступить к выполнению.

Хозяин каюты обдумал ее слова.

— Вы работаете на меня, Мара Джейд. Следовательно, вам некуда торопиться. Подойдите.

Голос чисса всегда обладал какой-то нереальной притягательностью и магнетизмом. Не знай Мара на все сто процентов, что Траун так же далек от Силы, как Люк Скайуокер — от мозгов, то решила бы, что тот использует на ней какую-то из способностей. Но нет, она поймала себя на том, что сделала несколько шагов вперед. И никто ее к этому не принуждал. Сама. Просто послушалась. Бессознательно.

Ярость от понимания того, что она только что сделала тоже самое, что тренированный питомец, болью ударила по нервам. Мара закусила губу, понимая очевидное: Траун добился того, чего хотел.

— Если это шутка, то на редкость дурная, — огрызнулась она, стараясь скрыть то, что произошло за привычной словарной резкостью. Все, хватит. Она себя контролирует. Больше этот голос не заставит ее танцевать нужный ему ритм. — Надеюсь, что у вас не вошло в привычку думать, будто я зверек, которого можно по первому желанию позвать просто потому что стало скучно.

— И в мыслях не было, — вежливо отозвался Траун, как только Мара остановилась перед ним. Да вы издеваетесь что ли⁈ Она же только что для себя решила, что не сделает больше ни одного шага! А теперь она в доброй паре метров от гранд-адмирала! — Твой вызов сопряжен с другой, не зависящей от твоих эмоций и оценки моих действий, причине — одна из густых иссиня-черных бровей едва заметно приподнялась. — Или, возможно, следовало оставить тебя отдохнуть подольше? На базе маршала Бакары тебе довелось пережить немало опасностей и тревог. Нервное потрясение после такого совершенно нормально. Мне следует предоставить тебе отпуск. По личным причинам.

Девушка глубоко вздохнула; воздух прорвался в легкие, вызвав такую боль, что девушка с трудом удержала крик. Видит ли Траун, как ей плохо только оттого, что приходится сдерживаться. «По личным причинам», да? Мара не знала и знать не хотела были ли эти слова частью очередной игры чисса с нею. И не могла допустить того, чтобы он видел насколько сильно одна только мысль доставляет ей боль.

— Не нужен отпуск, — сжав губы и едва сумев пересилить себя, чтобы солгать, она постаралась смотреть вроде бы и в лицо Трауну, но сделать так, чтобы не фокусироваться на лице. — Уверена, есть миссии, которые мне следует выполнять. Нет никаких «личных причин».

— Значит нужен, — со вздохом произнес Траун, вызвав в ней нечто похожее на молчаливый крик боли. Траун видел ее состояние. Словно она была из транспаристали. Это стало ясно, как только Мара заметила, как он смотрит на нее. Он прекрасно понимает, что ей нужно уйти в работу с головой, чтобы отстраниться, забыть, притупить нервы.

Она держалась так долго, но даже легкого намека наедине хватило, чтобы она почти сорвалась в истерику. Он что, вообще ее ни во что не ставит⁈ Пусть Сила ей и недоступна, но световой-то меч при ней! Может думает, что его подготовка позволит ему уклониться? Или… Ну точно же. Рукх!

— Я не нуждаюсь в отпуске, сэр, — как можно более равнодушно ответила она. — И мне неприятно, что вы считаете, будто я не способна продолжить работу. Давайте закончим побыстрее, чтобы я могла убраться отсюда.

Углы его губ дрогнули, как будто Гранд адмирала насмешила уверенность Мары, что она сумеет улететь с «Химеры». Ну-у… Да, ляпнула глупость.

— Будь по-твоему, — с подозрительной легкостью согласился он. Мара, приготовившаяся едва ли не умолять о новом задании, оказалась не готова к подобному. Поэтому, когда Траун передал ей в руки чип с данными, она едва вспомнила как двигаются пальцы рук. Поэтому Траун, видя ее растерянность, просто сделал шаг вперед, встав так близко, что у нее во рту пересохло. А затем просто сунул чип в один из карманов на ее поясе. Легко и непринужденно, смотря ей в глаза, вскрыв подсумок с довольно хитрым замком. — По крайней мере ты контролируешь свои эмоции даже на грани истерики. Не могу сказать, что рад всему случившемуся, но Мореллианская кампания научила тебя держать себя в руках.

Перед глазами Мары предстала сцена из прошлого. Она всегда любила театр, качество, которое ей привил Император. И, возвращаясь с очередного задания, девушка заинтересовалась выступлением уличных актеров. Они показывали пьесу без слов, заменяя множество привычных слов и действий визуальными эффектами из подручных средств. Например, медленно переламывающийся, с хорошо различимым треском, пучок веток символизировал лопающееся терпение.

И, кажется, в запасе осталось не так много целых веток…

«Держись», — мысленно подумала она. — «Держись. Все ради сына. Он не чудовище. Он просто бесчувственная машина. Ты должна держаться. Ты должна… Почему его глаза так близко? Он что, смотрит мне в душу и наслаждается тем, что там натворил?»

— Насколько все на самом деле тяжело? — спросил он. Их носы едва не касались друг друга. Но…

Все так же в ступоре, Мара скосила глаза вниз, с легким ужасом наблюдая за тем, как рукав белоснежного мундира тянется к ней, чуть огибает ее талию… О, Сила, да он же держит ее за спину!

Но ладно бы только это… Случаи, когда командиры пристают к подчиненным, которые для них раньше были кем-то большим, не новы в галактике. Но, когда такие подчиненные уже почти закончили расстегивать китель этого самого командира и перешли на брюки…

Глаза вернулись в изначальное положение в тот самый момент, когда все мысли из головы просто выдуло. Его глаза не имеют зрачков и других привычных очертаний. По ним нельзя понять почти ничего. Но именно сейчас, по морщинкам в уголках глаз она поняла: Траун улыбался. Настолько тепло и нежно, насколько это вообще возможно статусным и нежным мужчиной.