— Неприятель сконцентрировал свои силы на трех направлениях, — продолжал офицер. — Как и было предсказано, для прорыва они выбрали направления, имеющие прямой выход на занимаемое нами пространство.

В качестве мер защиты своей позиции Брашин использовал минные поля, равноудаленные от места базирования кораблей. Таким образом сфера минного заграждения имела постоянный радиус. Но дело в том, что она выходила за орбиту планеты и спутника, поглощая их. Тем самым заграждение имело «тонкости» с двух направлений — у планеты и у спутника.

Казалось, что легче всего будет преодолеть поле как раз на орбите планеты или спутника, пробиться к ним. Высадить десант и захватить наземные укрепления… Разумеется, это ловушка — стоит только в любом мест пробить фарватер для прохода к позиции кораблей Брашина: пространству между планетой и спутником — как сигнал запустит двигатели мин. Самодвижущиеся мины разорвут любой корабль на куски.

Если рассматривать позицию Брашина в трех измерениях, то планета и спутник занимали лишь два направления из условных шести плоскостей. Четыре другие — это наиболее заминированные участки космоса и прорыв через них довольно труден: больше мин, больше потерь.

— Как вижу ваш ученик не купился на кажущуюся легкость прорыва, — произнес Тиберос.

— Шохаши никогда не был моим учеником, — возразил Малкор. — Мы вместе работали, причем он — под моим командованием. И да, предполагалось, что он атакует именно в трудных местах. Он далеко не идиот, чтобы клюнуть на фальшивую легкость. В каком бы месте не начался прорыв, самодвижущихся мин хватит, чтобы уничтожить его флот.

— По этой причине он и полез сразу с трех сторон на наиболее укрепленные участки обороны? — уточнила светловолосая. Странно, но до сих пор никто на корабле не узнал ее настоящего имени. Впрочем, она никогда и не представлялась. Тиберос обращался к ней напрямую, но генерал без труда определил, что это было личное, немного оскорбительное и провоцирующее уничижительное наименование, а не имя собственное. Использовать такое в обращении к той, кто перебила половину всех имеющихся одаренных на борту — не есть хорошо. Своя жизнь дороже вежливости. Кроме того, Изгнанница вполне лояльно относилась к обращению «госпожа» или «повелительница».

— Они глушат наши системы сканирования с помощью РЭБ, — произнес генерал, подходя к тактическому монитору. — Расставленные в минных полях сенсорные кластеры не видят' ничего дальше границ этих самых минных заграждений. В зонах прорыва — аналогичная ситуация. Следовательно, подавление систем связи с радиоэлектронная борьба ведутся не с кораблей прорыва.

— Радио? — переспросила Изгнанница. Генерал решил называть ее в своих мыслях именно так. — Даже в мое время это уже не было актуальным средством связи. Уже как несколько тысячелетий, или даже десятков тысячелетий.

— Это устойчивый термин из глубин прошлого, прочно укоренившийся в военной терминологии, — объяснил Малкор. — Подавление сигналов управления, сканирования, наведения, ориентации и коммуникационных каналов и многое другое. Просто собирательный термин, не более…

— Достаточно, — молодая женщина, с миловидной внешностью, но повадками убийцы и пугающей аурой закрыла глаза, словно пыталась к чему-тог прислушаться. Малкор видел подобное со стороны одаренных чувствовать Силу. Подобное поведение служило сигналом к тому, что они глубоко погружаются в силу, чтобы… Чтобы что-то сделать. Чувствительные к Силе индивиды не стремятся раскрывать свои планы.

— Можешь не стараться, — посоветовал Тиберос. — Доминион укрывает свои корабли при помощи ящериц, которые блокируют Силу.

— Впервые о подобном слышу, — проворчала, не скрывая своего недовольства Изгнанница. — Не могу дотянуться ни до одного разумного существа за пределами нашей позиции.

— Полагаю, что корабли, выполняющие обязанности тральщиков, управляются дроидами, или действуют по дистанционному управлению. — высказался Брашин. — С учетом подавления линий коммуникации, делаю ставку на первое.

— Использовать разумных для таких целей — расточительно, — поддержал Тиберос.

— Рабы на подобные задачи подходят отлично, — фыркнула Изгнанница.

— В большинстве случаев рабы стоят дороже дроидов, — возразил Тиберос. — итак, генерал, что мы будем делать? Они ослепили нас и идут на прорыв.

— Ослепление наших сканеров — часть тактики Доминиона, — пояснил Малкор. — Доминион плодотворно работает лишь тогда, когда глушит связь и лишает противника возможности координировать свои атаки…

— Вы констатировать очевидное будете, или все же предложите идею? — нетерпеливо поинтересовалась Изгнанница.

— Если у Шохаши нет в запасе несколько тысяч крупных и хорошо оборудованных брандеров-тральщиков, то он не прорвет нашу оборону, — пояснил Малкор. — Однако, они не просто так ослепили наши сканеры и забили помехами линии коммуникации. Полагаю, что они проводят смену дислокации или подводят подкрепление к своим группам прорыва пока мы не можем это контролировать.

— Не дают нам возможности организовать оборону в одном месте? — уточнил Тиберос.

— Думаю, что да. Разбазаривать тральщики — неблагодарное дело, думаю, что Шохаши имитирует три прорыва сразу с одной-единственной целью — маскирует настоящий вектор прорыва. Ввести неприятеля в заблуждение и нанести удар в неожиданном месте его довольно известная тактика. Он, надо отдать должное, весьма изобретательный малый и талантливый командир. С ресурсами Доминиона и без имперского ограничительного ценза по его происхождению, он может многое совершить в своей карьере. Не зря его считают сейчас правой рукой Пеллеона.

— Ну да, — хмыкнул Тиберос. — И что мы будем делать в таком случае?

— Выжидать, — предложил Брашин. — Шохаши лишил нас дальней связи, но наши замаскированные курьерские суда с легкостью преодолевают блокаду. Врата гри практически восстановлены. Нужно не более полудня для ремонта оставшихся систем и мы сможем…

По глазам присутствующих ударила ослепительная изумрудная вспышка. Брашин, едва успев закрыть глаза, услышал как среди палубной команды началась паника. Слышал ругань Тибероса и Изгнанницы. А так же крики, которые не могли не заставить его похолодеть от ужаса.

— Суперлазер, вектор два-девять-девять!

— Гарнизон на Хар-Дельбе передает по лазеру направление удара…

— Четвертая плоскость! Четвертая плоскость! — закричал Малкор. Почувствовав, что его поймали за руку, он столкнулся взглядом с подслеповато-то щурящимся Тиберосом.

— Что происходит, генерал?

— У доминиона суперлазер! — рявкнул тот, вырывая свою руку. — Шозаши прорывается с трех плоскостей! Вектор два-девять-девять — это четвертая плоскость! Пятая и шестая заблокированы планетой и луной!

— И что это означает?

— Запросить корабли о их статусе! — потребовал у командира «Инквизитора» Брашин. — Что было целью?

— Сэр, мы отправили запросы лазерным лучом, но ответа пока не получили.

— Все корабли флота находятся на своих позициях…

— Прикажите совершить маневр уклонения! — распорядился Брашин. — Цель, я должен знать цель их удара!

— Сэр, вектор выстрела указывает, что целью был «Облик»…

— Он на отметке, — указал Тиберос на тактический монитор. — Корабль не уничтожен. Да и суперлазеры у Доминиона не в самом хорошем состоянии. Не могли же они построить что-то новое…

— Они промахнулись? — уточнила женщина.

— Едва ли, — прорычал генерал, начиная догадываться. — «Облик» располагался бортом по отношению к вектору выстрела. Весьма лакомая цель. И большая, в профиль…

Брашин метнулся к ближайшему иллюминатору. Второй по значимости корабль флота располагался справа от «Инквизитора» и на его борту находилась…

— Банта Пууду! — выругался Брашин.

— Что происходит⁈ — рядом возникла Изгнанница.

— Корма «Облика» отсутствует! — сообщил Малкор, указывая на раскаленную заднюю часть звездного разрушителя. Вот только вместо привычного ионного сияния двигателей, насладиться можно было исключительно красно-оранжевым видом раскаленных переборок палуб… А те, в свою очередь стали доступны глазу только из-за того, что выступающая за надстройкой часть корпуса корабля перестала существовать.