Не сказать, что я испытывала радость по поводу грядущей встречи с новым Моркхом, но совершенно точно не сожалела об этом. И я приложу все усилия, выжму кулон досуха, но не отдам ей Бена.

С кухни сочно пахло яичницей с беконом. Я вдруг вспомнила, что давно не ела, и желудок жалобно заурчал. Бен натянул серую рубашку, и мы спустились на первый этаж, держась за руки.

Мишель колдовала у плиты. Джош с мирным видом сидел за столом и пил кофе, но я ещё с лестницы заметила, как он напряжён. Отодвинула щиты и увидела сияние, расходящееся от брата кругами, словно радужная вода от упавшего камня.

Энергия его плясала у меня на коже тонкими иглами. Бен тоже почувствовал и сжал крепче мою руку. Мишель же хлопотала над завтраком, что-то напевая себе под нос.

Перед Джошем стояла плетёная корзинка с вафлями, но он даже не смотрел в её сторону. Что же такого произошло, что у брата аппетит отбило?

Мы подошли к столу. На Джоше была обычная белая рубашка и голубые штаны - куда же подевался его пижонский стиль?

Брат поднял глаза и смерил нас суровым взглядом, перебегая с моего лица на лицо Бена и обратно. Я сглотнула.

За окном было так тихо, что виски сдавливало, а на кухне царила уютная, неестественно домашняя атмосфера. От напряжения заложило уши. Мишель налила тесто в сковороду, зашипело масло.

Джош хотел нам что-то сказать, но в присутствии сестры и думать об этом боялся. Будто услышав мои мысли, она обернулась через плечо. Её взгляд упал на наши сплетённые руки, на сияние на коже.

Джош же демонстративно уставился в свою чашку, делая вид, что пенка волнует его куда больше, чем наше появление. Я выпустила ладонь Бена и подошла к сестре, открыла полку, чтобы достать кружки.

И невольно засмотрелась. На ней было узкое трикотажное бирюзовое платье с люрексом, подкрученные волосы падали на плечи тёмным шёлком.

Повседневный макияж придавал её лицу свежий вид, но под глазами пролегли тени усталости.

Я придвинулась ближе, потянувшись за кофейником, и нечаянно коснулась её ауры. От неожиданности сдавило в груди - сестра испытывала столько всего сразу, что у меня руки затряслись.

Волнение наслаивалось на страх, раздражение на гнев, а под всем этим в сердцевине теплилась… радость.

Я чувствовала, что Мишель полна некой решимости и была дико горда собой по этому поводу.

Изумлённо изогнув брови, я внимательно разглядывала её профиль. Она заметила и ласково улыбнулась.

— Наконец-то все дома.

Я ответила робким кивком и налила кофе в чашки.

Бен сел за стол рядом с Джошем. Брат пододвинул к нему плетёнку с вафлями. Сестра, что-то насвистывая под нос, продолжила взбивать венчиком тесто в вазе.

Одна я чувствовала себя не в своей тарелке.

— Ты куда-то собралась? — спросила я, хватаясь за горячие чашки и направляясь с ними к столу.

Джош и Бен глянули на меня с одинаковыми выражениями на лицах. На миг я растерялась. Это моя вина, что они могли общаться мысленно. Я знала об этом, но так и не смирилась.

И отобрать у них этого уже тоже не могла.

Мишель вздохнула, снимая лопаточкой вафлю со сковороды.

— Нет. Я уже вернулась. Ездила в магазин уладить кое-какие дела.

— Всё в порядке?

Сестра пожала плечами.

— Витрины целы, замок не взломан, если ты об этом.

Я присела за стол рядом с Беном и подвинула к нему дымящуюся чашку.

— Мне очень жаль, что ты забросила любимое дело, Мишель…

— Не стоит, Эшли, — сухо перебила она и качнула головой. — Я долго думала об этом и пришла к выводу, что так и должно быть. Надоело плести обереги и варить зелья. Я способна на большее, но всю жизнь загоняла собственный потенциал в тёмный угол, потому что боялась осуждения. Или ответственности.

Я поднесла чашку ко рту, но так и не отпила из неё.

— Ты пугаешь меня, Мишель, — голос мой прозвучал слегка холодно, отчасти настороженно.

У сестры напряглись плечи - она стиснула лопатку в руке и медленно обернулась.

— Не больше, чем ты меня, надеюсь?

Я выдержала паузу и хмыкнула. Бен тихо выдохнул и поднёс чашку к губам, подул на неё. Джош только глаза поднял на сестру - лицо его осталось пустым, закрытым.

Воинственно настроенная Мишель насторожила не только меня, а, значит, мы все что-то упустили из виду - её наблюдательность и проницательность.

— Меня ждёт Стэнли, — нахмурившись, вдруг сказал Джош и отставил чашку.

Он поднялся из-за стола неторопливо, почти нехотя, но тщательно избегая взгляда Мишель.

Сестра задумчиво посмотрела на меня, будто сейчас я была единственным образцом благоразумия в её понимании. И зыркнула на Джоша - движение глаз, и только.

Что-то мелькнуло в них - зловещее, неприятное. Мысль, что пугала её саму.

— Завтра Брейнт отдаст тело Моники, — на одном дыхании сообщила она.

В кухне воцарилась тишина, мы оторвались от своих чашек, чтобы посмотреть на Мишель. Джош замер. Она отставила вазу с тестом и обняла себя за плечи. Знакомый жест, захотелось подойти и прижать к груди печальную сестру.

Я поднялась со стула и направилась к ней, когда в голове тревожной крикливой сиреной всполошились птицы. Я зажмурилась и схватилась за угол стола.

— Эш? — испуганно протянула Мишель.

— Всё в порядке. Фамильяры с ума сходят, — собственный голос показался мне далёким и гулким, как эхо в колодце.

Перед глазами поплыло. Я выпрямилась и осмотрела кухню, не видя лиц родных людей. Волна шума накатила с новой силой, в ушах зазвенело до боли.

И схлынула, будто её унесло прочь порывом ветра. Воцарившаяся тишина показалась оглушающей.

— И часто с тобой такое? — раздался голос сестры совсем близко.

Я обернулась. Мишель придерживала меня за плечи и смотрела испуганными глазами так, будто впервые видела.

— Не настолько, чтобы я успела привыкнуть, — сглотнув, ответила я и отстранилась.

Руки Мишель соскользнули с моих плеч, и она тут же сложила их на груди.

— Она вымоталась, — сказал Джош, отодвигая стул.

— Я вижу, — кивнула сестра и перевела на него немигающий взгляд. — А тебе обязательно уходить прямо сейчас? Нам нужно поговорить.

Джош, косясь на неё, направился к двери. Надевая на ходу куртку, он бросил:

— Я не стану распинаться о важности моего присутствия в другом месте. Просто доверься мне, как это сделал Бен по отношению к Эшли, — после его слов все посмотрели на Бена, но тот с непринужденным видом отпил из чашки, не удостоив никого взгляда. Облизав губы, Джош продолжил: — Она многое держит в себе, но он свыкся и принял её со всеми странностями и секретами, не всегда приятными. И она приняла его таким, каков он есть, невзирая на многие факторы, которые других отталкивали. Так и ты прими меня, Мишель.

— Вы…— она запнулась и глянула на меня, будто моля о поддержке. Я никак не отреагировала. На лице её отразилась тщательно сдерживаемая обида, потаённая злоба, ищущая выход. — Без конца лжёте, увязли в интригах, зарылись с носом в тайны! И, прикрываясь заботой о моём душевном спокойствии, раните ещё глубже. А я всё чувствую! И… хочу в ваш клуб.

Я и Бен обменялись осторожными взглядами. Джош же рассмеялся, открывая входную дверь, да так искренне и добродушно, что Мишель смутилась.

— Не торопи события, любимая, — усталым голосом сказал он, в глазах его веселье сменилось горечью. — Ты ещё пожалеешь, что с нами связалась.

Она посмотрела на него долго и пристально, без тени эмоций на лице. И твёрдо произнесла:

— Никогда.

— Отлично. В таком случае, мы проведём обряд посвящения и выдадим тебе значок, но чуть позже, — он потёр переносицу и переступил порог. — А сейчас меня ждёт служба.

Захлопнулась дверь, снова в кухне повисла тяжёлая тишина. Вздохнув, Мишель направилась к окну. Она провожала брата печальным взглядом, пока он не скрылся за домом Майло.

— Почему он злится? Я просто устала от того, что вы постоянно от меня что-то скрываете, — не оборачиваясь, тихо сказала она.