Он прикрыл веки и улыбнулся чуть шире.

— Хватит подслушивать мои мысли, — прошептала я.

— Ты громко думаешь, — выдохнул Бен и посмотрел на меня. — Куда собралась, на ночь глядя?

— Тебя искать. Решила, что ты получил выгодный заказ и умчался перевоплощаться для новой роли.

Бен едва слышно рассмеялся и подошёл к калитке. Воздух вокруг него дрожал и обдавал теплом даже на расстоянии. В груди поднимался ответный шквал энергии, пульс зачастил - то ли от страха, то ли от счастья.

Снова во мне проснулся трусливый кролик, влюблённый в волка, и радостно задрожал. Мышцы живота стянуло в болезненный узел, напряжение сковало плечи. Когда Бен посмотрел на меня, на его губах играла удивлённая улыбка. Он почувствовал….

Я украдкой ловила тонкий запах его лосьона и аромат кожи, душила в себе порыв подбежать и поцеловать, вцепиться пальцами в лацканы куртки и выдохнуть горячо-горячо: «где тебя носило?!».

А он изучал моё лицо, не пытаясь проникнуть в сознание. Крепкие щиты защищали мои мысли, но они бы дрогнули перед его натиском. Бену стоило попросить или одарить нежным взглядом, и я бы открылась, невзирая на злобный внутренний голос, предостерегающий о смертельной опасности….

— Если бы я хотел убраться от тебя подальше, то сделал бы это сразу после смерти Моники, — сказал Бен, и его улыбка померкла. — Но я же здесь.

— Однако, ты думаешь об этом, — сглотнув, произнесла я.

— Меня не оставляет мысль о том, что без меня тебе было бы проще, — его голос прозвучал отстранённо, почти бесцветно, но ранил глубоко и остро.

Я прикрыла веки, переводя дух.

— Нет, — мотнув головой, я открыла глаза и посмотрела в его прекрасное пустое лицо. — Проще не будет. Будет тяжелее. Когда ты рядом, я чувствую себя под защитой.

— Не надо, Эшли, — глаза Бена потемнели, стали безжалостными, как раньше бывало. В нём пробудился гнев, который он подавлял ровно настолько, чтобы я могла заметить. — Ты стоишь передо мной и дрожишь от ужаса. Мне не нужно читать твои мысли, чтобы знать это.

Я посмотрела под ноги, но в ту же секунду взяла себя в руки и подняла взгляд на Бена.

— Сколько можно повторять? Я не тебя боюсь, Бен.

Он неопределённо пожал плечами и отвёл глаза.

— Тебя постоянно что-то гложет - то чувство вины, то страхи, то сомнения. И каждый раз это связано со мной, — тяжело выдохнув, он вновь посмотрел на меня. И то был долгий, сосредоточенный взгляд, за которым таилось невысказанное, с трудом сдерживаемое. — При всем этом ты остаёшься единственной, кто меня понимает. И не гонишь прочь. Зачем-то держишь….

— Держу? — проронила я и закусила губу, чтобы не разрыдаться.

Взгляд Бена дрогнул, на переносице мелькнула морщинка.

— А как ещё назвать это? Если у тебя есть ответ лучше, то озвучь его, Эшли. Что я здесь делаю?

Я открыла рот, подумала и закрыла его. Жар поднимался к лицу, щёки вспыхнули от злости и обиды.

— Ну, же! Не стесняйся.

Если бы взглядом можно было порезать, то я сейчас бы истекала кровью. В синеве глаз Бена блестел чистый лёд. Но под толщей холода скрывались боль и непонимание.

— Ты нужен мне, а я - тебе, — дрожащим голосом сказала я и прерывисто выдохнула. — Мы не можем быть порознь, это сломает нас, уничтожит.

Бен хмыкнул, едва заметно кивнув, и склонил голову набок. Сузив глаза, он с любопытством наблюдал за тем, как я отвожу взгляд и прячу слёзы.

— Но ты не перестаёшь во мне сомневаться, — уже без тени улыбки произнёс он голосом, переполненным горечи.

Я резко посмотрела на него.

— Нет, это не так! Я всячески отгоняю от себя подобные мысли. Кто-то пытается заставить меня усомниться в тебе. Во всех вас. Тот, кто убил Монику, подкидывает нелепые улики, указывающие на вашу причастность к её смерти!

Лицо Бена разгладилось и побледнело, из него будто жизнь утекла. Он медленно выпрямился, не отводя от меня взгляда.

— О чем ты говоришь?

Я сделала шаг навстречу, не вынимая рук из карманов плаща.

— По дому разбросаны ваши вещи, перепачканные зельем забвения, — прошептала я ему в лицо поверх калитки. — В кармане твоих брюк оказалась пробка от флакона с ядом. Тот, кто её туда положил, знал наверняка, что Мишель затеет стирку, а я полезу проверять.

— Она видела? — едва слышно спросил он.

— Нет, — так же тихо ответила я. — В её полке стояла миска для приготовления снадобий. И в ней остались следы зелья.

— Мишель могла его сотворить?

— Нет. Зелье изготовила Вивиан, — облизав губы, я отпрянула и, жадно вдохнув, прикрыла на миг веки. — Оно было украдено из её лавки. Или куплено.

— Ты ещё и Вивиан втянула? — в голосе Бена прозвучал намёк на гнев. Я распахнула глаза, когда он подошёл ближе к калитке, и встретила его взгляд, затаив дыхание. — Не подвергай опасности жизни других, Эшли.

— Без неё я бы думала, что Мишель причастна!

Бен осуждающе покачал головой.

— А что ты будешь думать, когда Вивиан пострадает по твоей вине?

Снова я глядела на него, не зная, что сказать. Заморгав, я отвернулась.

— Она не пострадает. Я не допущу этого.

— Джош?

— Его шмотки перепачканы зельем. Я отправила их в стирку.

— Враг ближе, чем мы могли представить, — он нахмурился, задумавшись.

— Что ты имеешь в виду?

— Иначе как бы он попал в дом и подкинул улики?

— Похоже, ты что-то скрываешь от меня, — прошептала я, забыв, как дышать.

Бен смерил меня пронзительным взглядом.

— Неизвестный подбирается к Верховной Ведьме, шагает по трупам фамильяров и системщиков.

Я в изумлении открыла рот.

— Как… Он расчищает путь к Стэнли?

— Да. И нанесёт по нему первый сокрушительный удар. Враг действует давно и издалека, распланировал каждый свой ход до мелочей, — он цедил слова сквозь зубы, сдерживая раздражение и ярость. Сила заполнила его глаза, в ней утонули зрачки. Качнув головой, Бен достал руки из карманов и провёл ладонью над кольями забора, успокаиваясь. — Но Моника…. Она выбивается из схемы.

— Знакомая тактика? — заговорить получилось лишь со второй попытки. Откашлявшись в кулак, я передёрнула от холода плечами.

Бен скосил на меня глаза и одарил снисходительной улыбкой.

— Нет, но я бы поступил именно так. У меня было время всё обдумать и взвесить, — он тяжело вздохнул и потёр пальцами переносицу. — Когда преград не останется, враг дотянется до Верховной Ведьмы и попытается обрушить на неё всю свою мощь.

— Она должна была укрепить свои позиции. Неужели её единственная страховочная подушка - Стэнли? Вероятно, есть ещё одна силовая прослойка?

— Есть, но мы пока её не видим, — он говорил без интонации, что не вязалось с выражением, мелькнувшим в глазах, полыхающих силой.

Страх вспыхнул в горле, стало больно глотать.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Стэнли разослал фамильяров шерстить округу. Они повсюду. Я чуть не попался, — склонив голову набок, он уронил безвольно руку, так и не коснувшись калитки. — Он обнажил уязвимое место владычицы - башни опустели. Вороны кружат по городу, сидят в засаде, выискивая невидимого врага, а замок остался без охраны.

— Он не глупец, — шёпотом возразила я.

— Он беспечен, — сухо бросил Бен, не глядя на меня.

— Нет! Стэнли что-то задумал. У него наверняка остался козырь в рукаве.

— И это ты.

— К чему ты ведёшь, Бен?

Он медленно развернулся ко мне лицом, пронзительный взгляд холодных синих глаз жалил прямо в сердце.

— К тому, что тебе необходима защита. Как я уже говорил - враг ближе, чем мы полагали.

Порыв ветра принёс аромат кожи Бена, и закружилась голова. Я невольно зажмурилась.

— Напрасно мы говорим об этом на улице.

— Здесь никого кроме нас нет, — сказал он. Его смягчившийся тон вынудил открыть глаза. Бен горько улыбнулся. — Я вышел из дома, чтобы осмотреться. За нами следят. Кто-то неусыпно выжидает в темноте, я чувствую кожей, всем своим нутром. Это словно ощущать движение в пустой комнате с погашенным светом - нервирует, заставляет пульс долбить в висках.