Хмурое изящество благородного столетнего дуба раскрывалось, когда пристально на него поглядишь. Я направилась к нему по шелестящей шёлковой траве, она тускнела и ссыхалась с каждым моим шагом.

Долой маскарад, к чёрту волшебство! Жаль рыбок, но они всего лишь плод воображения.

Пантера припустила вперёд по пушистому снегу, и с каждым её движением декорации вокруг менялись. Деревья, возмущённо шелестя ветвями, перебирались с насиженных мест на новые, пруд замёрз, осыпавшиеся цветы на тропинке алели, словно капли крови на белом покрывале.

Остановившись, я осмотрелась. Белые качели, каменная дорожка, арка, обвитая ссохшимся плющом - я неосознанно воссоздала сад из видений о Линетт.

Вдохнув освежающую прохладу зимней ночи, раздвинула руками ветви кустарников, бережно укрывающих ствол дуба от посторонних глаз, и подошла к нему. Чёрная пустота в дупле вздрогнула, заволновалась, как вода в колодце.

На дне что-то белело, я, протянула руку и изъяла находку. Небольшая коробочка из старой пожелтевшей бумаги с сургучной печатью. Как тот самый проклятый конверт с моим именем...

Прижав к груди послание от сестры, я выбралась из зарослей и направилась к тропинке. Значит, она знала или догадывалась, что её убьют. Но почему не поделилась с нами?

Я смотрела под ноги, разглядывала камушки на мощёной дорожке, но что-то заставило остановиться и поднять глаза. Вздрогнув, я попятилась - в предрассветной дымке темнел силуэт.

Его короткое чёрное пальто из мягкого драпа, как обычно, было расстёгнуто, белая рубашка в узкую голубую полоску, надета навыпуск. Я зацепилась за неё взглядом, наблюдала за тем, как вздымается грудь мужчины при ровном глубоком дыхании.

Робко подняла глаза и поймала на себе его изучающий взгляд. Ровер спрятал руки за спину и чуть склонил голову. Я настолько была напряжена, что не заметила, как стиснула в руках коробочку, едва не сломав её.

Качели раскачивались, хотя ветра не было. Природа притихла - близился рассвет, боязливо охватывая горизонт бледной дымкой. Я смотрела в глаза Роверу и не могла пошевелиться, между нами вихрились хлопья снега, будто их кто-то вскинул вверх на ладони.

Это очередное видение, или он пожаловал наяву?

— Ты преследуешь меня? — голос Линетт разразился криками птиц в моей голове.

Я прикрыла веки, переводя дыхание, и посмотрела вниз. Жемчужно-розовое кружевное платье с широким чёрным поясом сверкало в свете удаляющейся луны. Пламенно-рыжие волосы стекали с плеч до груди.

Линетт спрятала коробочку за спину и подняла голову, осмелившись посмотреть прямо на Ровера.

— Что ты здесь делаешь? — его тихий голос пробежался шорохом по верхушкам деревьев, смахнул сухие листья на зеркальную гладь замёрзшего пруда и коснулся моей щеки, как лёгкий порыв ветра.

Мои ресницы затрепетали, взгляд невольно мазнул снизу вверх по фигуре Ровера. Я вдруг впервые заметила, что он кажется старше, чуть более зрелым, чем раньше - лучики морщинок в уголках век стали глубже, в глазах пролегли тени знаний и невзгод.

Он по-прежнему был хорош собой, не выглядел более, чем на тридцать пять, но определённая мрачность, испытания отложились на его облике. Видения прыгали во времени, следуя по цепочке событий, связанных с преемницей Линетт.

Только сейчас я осознала, что они меня к чему-то вели, проливали свет на решения и поступки этих двоих.

— Прогуливаюсь, — оправляя волосы за ухо, ответила она и отвела глаза, словно не в силах смотреть ему в лицо.

Наставницу что-то грызло - отчасти злоба, совсем чуть-чуть стыд, но куда сильнее нетерпение. Она трепетно прижимала к груди коробочку, точно такую же, как у меня.

И она не хотела, чтобы Ровер её увидел.

Он устало вздохнул, чем привлёк наше внимание. Я подняла глаза, моргая, и заставила себя смотреть на него. Он хмурился, глядел под ноги, будто подбирая слова или решаясь о чём-то заговорить.

О чём-то, что ему было крайне неприятно. Повисла неловкая тишина, и кому-то нужно было её нарушить.

— А я невольно подумал, будто ты что-то прячешь. Вид у тебя… растерянный.

— Зачем ты здесь? Не верю, что просто решил проведать.

Глаза Ровера блеснули глубоко запрятанным гневом, с лица спала нейтральность, напряглись линии скул. Он небрежно смахнул снежинки с рукава пальто и посмотрел на нас.

Это был долгий, тяжёлый, почти суровый взгляд.

— Прибыла твоя "девочка". Я распорядился проводить её в твой кабинет.

— Ты видел её? — звенящим от волнения голосом спросила она, неосознанно шагнув навстречу.

Опомнившись, Линетт остановилась и стиснула в руках коробочку, скребя по ней длинными ногтями.

— Видел. Но не беспокойся, — Ровер выдал горькую улыбку. — Она меня не заметила.

— Как всегда прятался в тенях коридора, — кивнув, произнесла Линетт вполголоса, будто сама с собой говорила. — Это у тебя Стэнли научился подглядывать. До сих пор не понимаю, — она нахмурилась и перевела стальной взгляд на Ровера, — почему ты выбрал именно его на место Главного Фамильяра?

Ровер перестал дышать. Воздух вокруг него сгустился, замерцал.

— Потому что он как никто другой подходит на место Элджера Хейлтона, — голос его был тих и колюч, будто свежий снег, что хрустит под ногами.

Ровер шагнул к Линетт, и я почувствовала страх, кольнувший её изнутри.

— Он разгильдяй и бездельник! — не своим голосом вскрикнула наставница.

Он печально усмехнулся и отвёл взгляд, пробежался им по заснеженным верхушкам деревьев, убирая одну руку в карман пальто.

— Я дал ему шанс, Линетт. А ты собиралась лишить его силы и погубить едва начавшуюся жизнь.

— Ты увёл его прямо из моего кабинета! — она приблизилась, сияя в всполохах собственной силы.

Под кожей проступили золотые жилки, в глазах вспыхнули далёкие огни. Запрокинув голову, Линетт стиснула зубы, сдерживая сочащийся из неё гнев.

Рассвет повис над линией горизонта, из-за зарослей сада поднималась серая дымка - ещё не утро, но уже не ночь. Грань между светом и тьмой разделила Линетт и Ровера, будто само небо провело черту.

— Ты хотела его сломить, — цедя слова, но не повышая голоса, сказал он.

— Такие не ломаются!

— Верно, — он неожиданно улыбнулся, и его лицо озарилось теплом, лишь в глазах осталась холодность. — Такие не ломаются.

Линетт заморгала, когда осознала, что произнесла вслух. Поджав губы, она попятилась от Ровера, сминая коробочку от злости и бессилия.

— Ты не должен был принимать решение, не посоветовавшись….

— Принимать подобные решения входит в мои полномочия, — тщательно контролируемым голосом перебил он и тяжело вздохнул. Прикрыв глаза, качнул головой. — У парня потенциал, Линетт. Я направил его в нужное русло, пока он не успел свернуть на кривую дорожку. Иногда лучше обращаться к разуму, а не к эмоциям, и думать не только о себе.

— Под его началом патруль превратится в кучку безмозглых попугаев! — выплюнула она и вперилась полыхающим взглядом в лицо Ровера. — Скажи, милый, ты сделал это назло мне?

Вдруг Ровер запрокинул голову и рассмеялся. И смех его был мягким, бархатным, сбивающим с толку.

— Я не играю с чужими судьбами, чтобы только насолить тебе. Но скажи мне, Линетт, чьим дозволением руководствовалась ты, лишая Элджера крыльев?

Руки наставницы задрожали. Ровер приблизился в один шаг и выбил из них коробочку. Она раскрылась в воздухе, и на снег упал золотой браслет, подвески в виде птиц рассыпались по тропинке.

— Ты знаешь, кто его убил, — выдохнул он в лицо Линетт, и неожиданный порыв ветра разметал мои волосы.

Его слова прозвучали уверенно, с вызовом. Ровер видел перед собой Линетт, а я, находясь в её шкуре, боролась с желанием протянуть руку и коснуться его. Присутствие Ровера ощущалось так ясно, словно он действительно находился в саду, а не в моём воображении.

Я видела каждую снежинку на его пальто, каждый волосок на лице, ощущала аромат его одеколона. Знакомый до мурашек. Откуда я его знала?