Спустя мгновение он отступил обратно. Чем бы это ни было, этому здесь не место. Это не было похоже на всё, о чём ему было известно и что он раньше видел, и он был весьма уверен, что внутри не припасы.

Он почувствовал холодок внутри. Магия? Может ли быть замешана магия? Разве не вероятней всего? Огонь, метавшийся в мальчика из темноты между постройками, был явно магическим. Носитель магии вполне мог сотворить этот чёрный цилиндр.

Мгновенно он подумал об Арканнене.

Вклинив факел между сложенными коробками поблизости, чтобы его свет был полезным, он достал свой меч ещё раз и поместил его остриём на поверхность чёрного контейнера, проверив реакцию.

Тотчас знакомые зелёные змейки поползли по клинку оружия, извиваясь и перекручиваясь, и Паксон ощутил знакомый толчок, когда магия меча проснулась в ответ. Секундой позже матовая поверхность цилиндра стала прозрачной, и он смог увидеть тело Эвелин, заключённое внутри. Она удерживалась на месте невидимыми путами с руками вдоль тела, без движения. Но её глаза были открыты и она смотрела на него.

Её глаза сказали ему, что она в ужасе.

Он отвёл свой клинок от цилиндра и увидел, как тот снова темнеет. Мгновение он обдумывал просто пробиться в узилище молодой девушки, но подавил этот порыв. Если бы её пленитель хотел бы её смерти, почему он просто не прикончил её и этим не ограничился? Если он хотел, чтобы её нашли, зачем заморачиваться с этой замысловатой клеткой?

Только если его подозрения не были правдивы и за этим не стоял Арканнен. Особенно если тому было известно, что здесь Паксон. Разве тот не посчитал бы уместным, чтобы Паксон безрассудно пробился в чёрный цилиндр, воспользовавшись своим любимым мечом, и тем самым бы вызвав смерть человека, которого ему полагалось спасти?

Ему нужен был кто-то, кто сведал бы в магии больше него. Кто-то понимавший, что они делают. Кто-то сказавший бы ему, не подвергнут ли они Эвелин большей опасности, если откроют контейнер.

Он вложил меч в ножны. Юноше придётся подождать. Его первейшее обязательство лежало перед друидами, которых он поклялся защищать. Эвелин необходимо будет перевезти в цилиндре прямо в Паранор. Паксон мог только надеяться, что доставив её туда, будет найден способ вызволить Эвелин.

Расстройство от чувства такой беспомощности глодало его, пока он принимал решение. Сейчас он был практически уверен, что заключение Эвелин – дело рук Арканнена. Во всём этом было что-то личное, а его подозрения настойчиво указывали, что за всем этим стоит колдун.

Он подозревал, что вскоре узнает наверняка.

Достав свой факел оттуда, где вклинил его между коробками с припасами, он вышел обратно в ночь за помощью.

Пока он не добрался до окраин Портлоу, следуя дорогой, ведущей на восток к побережью, Рейн Фросч не прекращал бежать без заминок и без оглядки. Кажется, его никто не преследовал. Он считал, что парень, приблизившийся к нему позади таверны, мог бы броситься в погоню, но очевидно решил не делать этого. Возможно, его приспешник, использовавший магию, удержал его. Или, возможно, они попытаются выследить его при свете дня. Гнев и решимость переполняли его. Теперь они никогда на нагонят его. Они утратили свой лучший шанс, когда огонь промахнулся и он смог сбежать. Теперь он будет высматривать их.

Все эти разговоры о предостережении и желании помочь были простыми уловками, чтобы задержать его. Он гадал, что им на самом деле было нужно. Чего бы они ни хотели, это должно быть связано с его магией. Вся магия находилась вне закона в Южной Земле, и ходили слухи, что друиды жаждут заполучить любую магию, которая ещё не находится под их контролем.

Что указывало на то, что те друиды могут пытаться прибрать и его магию. Его схватка с Фортранами могла привлечь их к нему. Он слышал истории о друидах и их махинациях. Он слышал, как они выслеживают и уничтожают тех, кто пользуется магией.

Начинал идти дождь. Ссутулив плечи, он натянул дорожный плащ и накинул капюшон. Он потерял мешок, содержащий его одежду и пожитки. Он смог спасти лишь эллрину, которую ему отдал Гаммон. У него не было еды и воды. В штанах находилось немного кредитов Федерации. Это было плохим началом новой жизни, но ему придётся довольствоваться этим.

Он начал идти, удаляясь от огней города. Если бы он добрался до Стёрна, то смог бы раствориться в большом поселении. Он больше не мог петь или играть – по крайней мере не на публику. Разошлись бы слухи. Это привлекло бы внимание. Друиды услышат про это и снова придут за ним.

Его лучшая ставка – это устроиться на работу, которая даст ему достаточно денег, чтобы купить воздушный перелёт на запад в страну эльфов, где использование магии не находилось под запретом и тем самым будет менее заметно, а человек мог бы с лёгкость сменить свою личность. Возможно, он смог бы найти место в деревне скитальцев. Он снова бы смог использовать голос, чтобы зарабатывать на жизнь работой в таверне. Он смог бы начать сначала.

Мысли о том, что он мог и не мог метались в его голове, пока он пробирался вперёд по дождю. Дорога быстро размякла и поплыла, и он переместился на обочину в высокую траву, где земля была более твёрдой. Спустя время он намеренно отклонился к лесной кромке. Оставаться на открытом месте казалось плохой идеей.

Он пытался подготовить себя морально к тому, что может случиться. Он мог защитить себя, если его преследователи продолжат идти за ним; он не был беспомощен против них. Магия сдержит их. Но они так внезапно напали на него в Портлоу. С чего бы им это делать, если они даже не знали его? Человек, подошедший к нему, вроде хотел поговорить. Почему они не дали ему возможность объясниться?

Что-то пронеслось мимо его головы и ударило в ствол дерева с одного бока. Болт арбалета. Он тут же скакнул в деревья, пытаясь найти убежище. Последовал очередной болт, этот шаркнул его по плечу, промчавшись мимо него и исчезнув в темноте. Он пригнулся, отчаянно оглядываясь, сосредоточившись на направлении, откуда явилось это новое нападение.

- Пап! – Прозвучал голос. – Он вон там! Я прижал его!

Немедля он вскочил и побежал, виляя по темноте, удаляясь от голоса нападавшего. Он бежал глубже в лес, прижимая эллрину к груди. Он позабыл о Фортранах, следившими за дорогами, ведущими из Портлоу, о предупреждении Гаммона, что они ожидают его попытки к бегству. Он так погрузился в мистику вокруг нападения друидов, что это полностью вышло у него из головы.

Тем не менее, что бы там ни думал стрелявший, он был далеко не прижат. Он прорывался сквозь дождь и тьму, сражаясь со страхом, крепнувшим внутри. Дорога дальше разветвлялась: один путь вёл в Стёрн, второй в Вэйфорд. Вдоль пути находились десятки меньших поселений. Ему нужно было только добраться до одного из них, чтобы найти укрытие. Кто-нибудь впустит его.

Но когда новый арбалетный болт просвистел сбоку, он вспомнил, что Фортраны жили в лесу и были более привычны к этому окружению чем он. Рейн инстинктивно нырнул и взял новое направление к дороге. Деревья и плотный кустарник препятствовали ему, и у него могло быть больше шансов на открытом месте. Он не был так умел в жизни в глуши как Фортраны, но он был силён и быстр. Он мог бы сбежать от них.

Ствол дерева поблизости взорвался душем древесины, значит пару секунд назад выстрелили из переносного разрывателя. Остальные преследовали его, окружая с боков, пока он менял направления и уклонялся, пытаясь оставаться на ногах в мокрой траве. Теперь их было больше одного, погоня нарастала. Если он не сможет найти способ оторваться от них, ему придётся развернуться и дать бой. Эта мысль пустила мороз по коже. Использование его магии вероятней всего приведёт к тому, что кто-то умрёт. Хуже того, это известит друидов о его присутствии и приведёт их к нему.

Но был ли у него выбор?

Он уже тяжело дышал, боль в мускулах ног замедляла его. У него кончалось пространство и время; его силы убывали. Он усердней подстегнул себя, вырываясь из кромки деревьев прямо к тому месту, где дорога разветвлялась на Стёрн и Вэйфорд. Он ощутил прилив надежды. Что ему выбрать? Что, если он не выберет ни одну, а пойдёт между ними, придерживаясь ближе к первой, но совершенно сторонясь дороги? Это может достаточно запутать их, чтобы решиться дождаться дневного света, дополнительно дав ему …