Не нарочно его мысли перескочили на Льюфар. Он задумался, как там его дочь, как идёт у неё жизнь. Он не общался с ней пять лет – с тех пор как Паксон Ли отпустил его на свободу в обмен на лекарство, способное избавить его сестру от галлюцинаций и кошмаров и вернуть ей её жизнь. Льюфар не представляла, где он пропадал, естественно. Как и остальной мир, она осталась в прошлом. Не то чтобы они были близки раньше; не то чтобы уход от неё причинил ему какую-то особую боль. Несомненно, его исчезновение для неё не было важным: она пыталась убить его. Или по крайней мере пыталась помочь высокогорцу преуспеть в этом. Она отреклась от него задолго до того.

Разве было не странно, что он теперь думает о ней, что его мысли сместились к ней, хотя для этого было так мало причин? Но так уж есть, это неоспоримо. Он полагал, что думает о ней в общей манере, а не с какими-либо настоящими надеждами или чаяниями. Он раздумывал над тем, как у неё сложилось с Паксоном Ли и что стало с их отношениями. Тогда в конце он почувствовал, что это может быть нечто более значительное, что они могут относиться друг к другу более серьёзно. Но он не мог сказать, почему ему так казалось; он не мог объяснить это доводами или логикой.

В конечном счёте его мысли сместились на другие вещи. К мальчику, ожидавшему его возвращения в Портлоу. Он даже не знал его имени. Разве не странно? У него такие планы на него, такие возможности на уме, а он не знает, что тот такой. Конечно, это было в его натуре - не слишком сближаться с людьми. Людьми необходимо пользоваться, они инструменты, которые применяются по делу. Мальчик не был иным. Не в этом плане. В том же плане, каким образом он мог ему послужить, тот был решительно отличным. По природе своей силы и своему наследию он был, вероятно, единственным в своём роде.

Но несмотря ни на что мальчик нужен был лишь для того, чтобы дать ему цель и заставить его прийти к ней. Он был просто очередным орудием, направленным против врагов Арканнена.

Он внезапно пожелал, чтобы у него всё ещё имелся бы кто-нибудь в правительстве Федерации, к кому бы он мог обратиться. Было полезно иметь высоко поставленных сообщников, содействующих в исполнении твоих планов и оказывающих помощь особыми одолжениями. В эти дни у него не было никого подобного. От Себека избавились в Ордене Друидов, а он сам устранил Фаштона Каэля, Министра Магической Охраны Федерации.

Всё же если ты сам по себе, то ты ни на кого не полагаешься в том, что нужно сделать, и шансы на ошибки значительно уменьшаются. Он выучил этот урок некоторое время назад, и пусть даже это накинуло на него большее бремя, это также обеспечило, что необходимое будет сделано правильно.

Подобно текущему моменту, когда он находился в пути по визиту к старому другу в город Южной Земли Стёрн в попытке взыскать долг.

Он оставил свой спринт на краю городской площадки для воздушных кораблей и прошёл несколько сотен метров к офису управляющего, чтобы провести оплату и взять обещание приглядеть за его имуществом. Если он лишится своего воздушного корабля, он окажется в большой беде. Поэтому несколько дополнительных кредитов, потраченных на уверенность, что такого не случится, являлись добротно потраченными. Управляющий оказался открытым к соглашению – плата, которую он получал от города, была меньше того, что он считал достойным – и сделка была быстро заключена. За спринтом тщательно присмотрят с пониманием, что владелец вернётся потребовать его назад до восхода.

Обеспечив себе маршрут побега, Арканнен выдвинулся в баракам Федерации на западной окраине города.

Он взял экипаж до места менее чем в четверти мили оттуда – магазина, специализирующемся на опиатах и других влияющих на сознание элексирах и растениях - и постоял снаружи, пока магазин не очистился от посетителей, проверив в последний раз через небольшие застеклённые окошки с каждой стороны дверей для пущей убедительности, прежде чем входить. Магазин был маленьким и заставленным полками и ящиками, выставленных у всего доступного пристенного пространства, и к тому же так высоко наставленных, что чтобы добраться до двух верхних уровней, необходима была лестница. Прилавок длиной чуть более метра стоял глубоко в тенях, его поверхность была чиста от всего кроме чашки с блюдцем и курительной трубки, покоящейся в чаше.

За прилавком сидел старик, устремив глаза в Арканнена. Ему могла быть как сотня, так и тысяча лет. Он был сгорблен и сморщен, и если не приглядываться близко, можно было бы решить, что тот умер и никто этого не заметил. Он носил драные серые одежды и ермолку. Арканнен никогда не видел его ни в чём другом. Его борода и волосы были такими тонкими и поредевшими, что можно было сосчитать пряди.

- Элд Лой, - поприветствовал его колдун, слегка поклонившись старику. – Всё хорошо? Ничего не поменялось?

Старик кивнул.

- Мой друг всё ещё занимает ту же комнату?

Очередной кивок.

- Он спит один?

Пожимание плечами. Кивок.

- Я имею ввиду Красная Резня не сторожит его? Мне всё равно на счёт женщин.

Опять очередной кивок.

Арканнен протянулся в свою одежду и вытащил мешочек, полный кредитов. – Тебе, за твои услуги – но только если ты не ошибся. Иначе это останется тебе на похороны.

Старик не моргнул. Араканнен снова поклонился и вышел обратно через дверь.

Он подождал приближения полуночи, прежде чем отправиться к своей цели. Та являлась таверной, пристроившейся рядом с бараками и часто посещаемой солдатами и их спутниками. Она являлась собственностью ушедшего в отставку коммандера полка и нескольких его товарищей, и она обслуживала практически исключительно тех, кто разделял их мировоззрение – другими словами: солдат. Даже с приближением полуночи внутренние помещения таверны были хорошо освещены и полны оживлённых мужчин и женщин, горланящих песни о солдатской жизни. Некоторые из тех, кто слишком много выпил и смутно понимал, что пора возвращаться домой, добрались не далее крыльца, прежде чем попадать на обочину.

Арканнен аккуратно перешагнул тела. Так как Элд Лой предоставил ему схему расположения таверны, он знал, что нужно пройти к задней двери, быстро шагнуть внутрь, сделать три шага налево к задней лестнице и подняться к небольшой спальне на третьем этаже. Никто не видел, как он входит в здание; никто не слышал его подъёма. Это было неудивительно, учитывая количество шума и размах пьянства внизу таверны. Арканнен немало положился на суматоху, чтобы его не заметили.

Он остановился у двери прислушаться. Изнутри не доносилось звуков. Он попробовал ручку; она легко повернулась. Он открыл дверь и вгляделся внутрь. Блеклый свет от уличной лампы просачивался через занавески, висевшими над единственным окном, раскрывавшем, что в комнате никого не было. Арканнен шагнул внутрь. Комната являлась мрачной, запущенной коробкой с кроватью, старым комодом, столиком с тазом и плетённого стула. На полу была кое-какая одежда и немного всякой всячины из личных вещей.

Он взглянул вверх. Массивная лампа была подвешена на крюке, вкрученном в одну из потолочных балок, но она не горела.

Арканнен ещё раз огляделся, подвинул стул в тени с одного бока и уселся ждать.

В милях оттуда в городке Портлоу Гаммон стоял напротив Рейна Фросча. Уже было за полночь, а посетители таверны наконец начали расходиться по домам, большой зал постепенно затихал. Даже при отсутствии музыки мальчика горожане явились провести здесь вечер, возможно с надеждой, что он возобновит игру. Но Рейн не нашёл способа заменить свою эллрину, и несмотря на заверения незнакомца, что Фортраны оставят его в покое, он не был в этом убеждён.

Это подкрепилось Гаммоном, пока они приватно переговаривались в его комнате.

- Ты не можешь доверять подобному человеку, - настаивал Гаммон. – Ты видел его глаза? Конечно видел. Как ты не мог? Злые. Опасные! Он может и есть человек, который убедит Фортранов не трогать тебя, но что ты хочешь получить от подобного типа?

- Ему кое-что известно о моём пении. – Рейн потёр виски. У него болела голова. – Может он способен объяснить, что произошло.